Готовый перевод He Always Asks Me Life-and-Death Questions / Он всегда задает мне вопросы о жизни и смерти [❤️] [Завершено✅]: Глава 33.1 Меняю вино на истории

Гао Чжи опустил глаза и ничего не ответил. По его мнению, это было личное дело Тан Мо.

— Встречался с ним? Конечно, встречался. Более того, я даже сражался рядом с ним и выполнял задания в его команде, — Тан Мо подпер подбородок, лениво улыбнулся, изобразив загадочное выражение лица.

— Но… почему мы не слышали, чтобы капитан Ло когда-либо упоминал об этом?

Тан Мо пожал плечами:

— Вы сказали, что капитан Ло — «сборщик элиты», однако в то время я еще не был элитным наблюдателем.

— Не был элитой? Как такое возможно?

Чу Юй нахмурила брови:

— Женское шестое чувство подсказывает мне, что… именно капитан Ло разочаровал тебя.

Услышав вторую половину фразы, Тан Мо подавился собственной слюной.

В чем разочарование? Необходимо просто рассказать, что Тан Мо и Ло Цинъюня связывает прошлое. Его сердце стремилось к луне, однако эта луна светила в канаву!

— Разочаровал? Кхм… Оценка «В» не считается разочарованием.

Остальные взорвались прежде, чем Тан Мо успел закончить фразу.

— Это рейтинг стажировки? Черт! Оценка «B» на твоем-то уровне? Что за человек может тогда получить оценку «А»? — Ань Сяохэ вдруг почувствовал, что произошла какая-то ошибка, раз его определили в команду Ло Цинъюня.

— Значит все-таки есть общее прошлое, — кивнул Чжуан Цзин.

— Ребята, не поймите меня неправильно… Я тогда не был таким, как сейчас! Так что оценка капитана Ло справедлива и объективна…

Его сердце и разум могли вынести многое, оценка Ло Цинъюня не является исключением!

— Ой, да хорош… прям-таки справедлива и объективна? С того момента как капитан Ло сказал, что ты плох в ближнем бою, мы стали подозревать, что его шкала оценки отличается от обычной! — Чжуан Цзин до сих пор не мог забыть, как на учениях его «убил» Тан Мо.

Чу Юй холодно заметила:

— Ну и дела! И у него еще хватает наглости ходить к Гэн Цзиньжоу и спрашивать, почему тебя не было в списке на объединение наших подразделений.

Тан Мо все еще сохранял ленивое выражение лица, но в глубине души он был удивлен. Ло Цинъюнь, похоже, и раньше умел хорошо общаться с высшим руководством, однако Тан Мо и предположить не мог, что тот лично пойдет к Гэн Цзиньжоу ради него.

Этот парень, Гэн Цзиньжоу, очень хорошо владеет тайцзы, интересно, он сможет посоревноваться с Ло Цинъюнем?

Тан Мо улыбнулся и попытался сгладить ситуацию:

— Лес такой большой и в нем так много птиц. Они смогут летать и без меня! Однако я должен поблагодарить капитана Ло за то, что он такого высокого мнения обо мне.

— Конечно, капитан Ло ценит тебя, иначе он бы не стал покушаться на фарфоровую посуду* Гэн Цзиньжоу, — сказала Чу Юй.

*П.п.: Игра слов. Выражение碰瓷 буквально переводится как покушаться/ налететь на фарфоровую посуду (что Ло Цинъюнь, собственно, и сделал), однако оно может иметь и переносное значение, например: совершать подставу, нарываться, делать что-то нарочно.

— Покушаться на фарфоровую посуду?

Разве не он, Тан Мо, самый искусный вымогатель отпусков и лжец Серой Башни Серебряного города?

Когда Ло Цинъюнь успел овладеть этим навыком?

— Вот что это значит — покушаться на фарфоровую посуду. — Чу Юй обеими руками взяла чайную чашку: — Секретарь Чжан рассказала мне, что Гэн Цзиньжоу целую неделю грустил из-за своей разбитой фарфоровой чашки.

— Боже мой, фарфор — это же вся его жизнь. В Серебряном городе он известен как «фарфоровая посудомойщица». Ему приходится самому чистить эти фарфоровые чашки и чайник каждый раз после их использования! Как смеет Ло Цинъюнь прикасаться к фарфору Гэн Цзиньжоу ради своей выгоды? И никаких тебе негативных отзывов или дисциплинарного взыскания, похоже, Ло Цинъюнь все еще силен, — рассуждал Тан Мо, поглаживая подбородок.

На лице Ань Сяохэ появилось злорадство:

— Айя-я-я! А в чем вообще смысл?  Заместитель капитана, Тан, ты до сих пор не забил на него? Я придумал фразу по этому случаю — поздняя глубокая любовь дешевле травы!

Тан Мо поперхнулся:

— Погоди, погоди, между мной и ним нет никакой глубокой любви!

— Я знаю только, что будет и на нашей улице праздник — вчера он бросил тебя, как старый башмак, но уже сегодня ты ставишь его на колени, ведь он не достоин тебя! — сказал Чжуан Цзин.

Нервы на лице Тан Мо дернулись:

— Когда это я был брошен, как старый башмак?

Чу Юй скрестила руки и праведно заявила:

— Заместитель Тан, я как женщина могу дать вам жизненно важный совет.

— А? — Тан Мо подумал, что это было не важно: женщина она или мужчина, он воспользуется ее советом, если он будет уместен.

— Хорошая лошадь не ест траву, оставшуюся позади, если она захочет есть, она выберет молодую траву.

Что ж… кто лошадь, а кто трава?

— Стоп-стоп-стоп! — Тан Мо уже пожалел, что случайно рассказал старую историю о том, как Ло Цинъюнь поставил ему оценку «В»: — Ребята, вы подчиненные Ло Цинъюня или нет? Почему у меня такое чувство, что вы не желаете ему добра?

— Мы все его подчиненные, но это не мешает нам не желать ему добра.

У Цзян Чуньлэя уже болел живот от смеха, а У Юйшэн и Чан Хэн кое-как сдерживались, чтобы не засмеяться. Совсем недавно на учениях эти люди «убивали» друг друга, но в этот момент они вдруг почувствовали, что они были чем-то похожи. И когда дело дошло до слияния двух подразделений, их можно было описать выражением «два сапога пара».

— Капитан Гао собирается войти в командный центр Серой Башни. С этого момента капитан Гао будет отвечать за распределение заданий и анализ информации, поэтому, вы все можете обращаться к нему за советом, — сказала Чу Юй.

— Что? Лао Гао не уходит на пенсию? Вместо этого он отправляется в командный центр? — Тан Мо нахмурил брови: — Я планировал путешествовать по миру вместе! Неужели Серая Башня пытается выжать из лао Гао всю его оставшуюся ценность?

Каждый день жизни Гао Чжи был обратным отсчетом, и это время нужно было использовать, чтобы наслаждаться жизнью и делать то, что он хотел сделать раньше, но не имел возможности, а не сидеть взаперти в офисе Серой Башни.

Чжуан Цзин смотрел на Гао Чжи с восхищением и уважением в глазах:

— У капитана Гао большой боевой опыт. Сейчас, когда скорость расширения и сложность кеплеровских экологических зон растут в геометрической прогрессии, потерь боевых подразделений передовой линии также становится все больше и больше. Благодаря профессиональной тактике капитана Гао и анализу окружающей среды можно повысить выживаемость большого количества людей.

— Гхм… А как же сам Гао Чжи? Ради чего ему пренебрегать собственной жизнью? Почему они не могут дать ему немного времени на себя? — Тан Мо развернулся и пошел к двери: — Я собираюсь найти этого старого пса Гэн Цзиньжоу — посмотрим, не разнесу ли я его кости… Во всяком случае, я точно прикоснусь к его фарфору!

Гэн Цзиньжоу, который пил кофе за своим столом, неожиданно чихнул.

У Юйшэн и Чан Хэн бросились вперед, окружив Тан Мо слева и справа, чтобы остановить его.

Чан Хэн прошептал:

— Заместитель капитана Тан! Сначала выслушай, что скажет по этому поводу сам Гао Чжи.

У Юйшэн тоже наклонился к уху Тан Мо и сказал:

— А ты не думал, что для лао Гао… это самый осмысленный способ жить?

Тан Мо сделал паузу и оглянулся на Гао Чжи, тот смотрел на него спокойным, но твердым взглядом.

— Лао Гао… ты хочешь остаться в командном центре Серой Башни? — осторожно спросил Тан Мо.

Гао Чжи кивнул и ответил спокойным тоном:

— Да, я хочу остаться в Серой Башне. Сяо Тан, я уже привык к кризисным дням, эти так называемые спокойные годы для меня, скорее, своего рода износ. Даже если ты отправишься со мной в кругосветное путешествие, глядя на прекрасные пейзажи, будь то реки, цветы, деревья или капли росы на листьях, я буду думать о том… что в ближайшем будущем, все это превратится в кеплеровскую экологическую зону, станет их питанием, будет разлагаться, ассимилироваться, а затем исчезнет. Как же я могу быть в хорошем настроении?

Тан Мо замолчал, опустил голову и беспомощно улыбнулся.

— Дело не в том, что ты не можешь привыкнуть к спокойным годам, а в том, что ты не можешь не переживать за нас. Ты боишься, боишься, что мы умрем раньше тебя.

— Да, я боюсь… Мне плевать на весь мир, но я переживаю за вас, ребята. Остановившись в командном центре Серой Башни, я смогу помочь вам, чем смогу. Я буду здесь, чтобы приветствовать вас по возвращению, разве это плохо? — спросил Гао Чжи.

— Да, конечно, это хорошо… Лао Гао, ты действительно глубоко любишь меня. Ты ведь знаешь, что я тоже не смогу уйти на пенсию, верно? — Тан Мо поднял голову и посмотрел на Гао Чжи.

Он почувствовал боль, глубоко сидящую в его сердце.

Никто в этом мире не может поступать так, как ему хочется, пока в сердце существуют своего рода ограничения и препятствия.

http://bllate.org/book/13173/1171945