Готовый перевод He Always Asks Me Life-and-Death Questions / Он всегда задает мне вопросы о жизни и смерти [❤️] [Завершено✅]: Глава 30.1 Я буду предельно честен с тобой

Кем бы ни был тот человек, Тан Мо продолжил качать пресс.

Он поднял тело, заложив руки на затылок — это был его тысячный подъем. Как только Тан Мо открыл глаза, он неожиданно увидел вторую пару глаз прямо перед собой.

— Ло Цинъюнь… как ты сюда попал? — Как кошка, которой подпалили хвост, Тан Мо попятился назад и ударился спиной о кровать.

Черт! Ло Цинъюнь — вообще человек? Как он может быть таким загадочным?

Очевидно, в комнате никого не было до того, как он лег, откуда этот парень появился?

Ло Цинъюнь улыбнулся, присев рядом с кроватью Тан Мо:

— Я смотрю, заместитель капитана Тан в хорошем расположении духа.

Его правая рука лежала на краю кровати менее чем в десяти сантиметрах от талии Тан Мо.

Тан Мо взглянул на руку Ло Цинъюня с выражением отвращения.

Ло Цинъюнь, очевидно, заметил это и, опустив голову, улыбнулся:

— Мои перчатки тщательно выстираны, на них нет следов Минойских насекомых.

У Тан Мо была своего рода… психологическая травма связанная с этими перчатками, поэтому он, загнанный в угол, снова прижался к спинке кровати.

Однако Ло Цинъюнь намеренно пошевелил рукой, что заставило Тан Мо испугаться.

Ло Цинъюнь посмотрел на суровое выражение лица Тан Мо, и его кокетливый взгляд стал все более очевидным, когда он подпер подбородок и сказал:

— Я думаю, что Минойские насекомые гораздо более смертоносны, чем мои руки.

Тан Мо наконец пришел в себя и спокойно ответил:

— В конце концов, ты хотя бы человек, а не Минойское насекомое, которое пыталось влюбить меня в себя. Ты так и не сказал, почему ты здесь?

— Доставка сладостей. — Ло Цинъюнь достал из кармана пальто пакетик конфет.

Тан Мо улыбнулся: Ло Цинъюнь взял его номер телефона и связался с ним только через несколько дней.

— Мне очень интересно узнать о таком кеплеровском существе, как Минойское насекомое… почему Серая Башня направила именно тебя на это задание?  Ты отреагировал намного быстрее, чем я думал, как будто ты уже предвидел, что со мной что-то случится. — Тан Мо открыл пакет, и обнаружил внутри разноцветные конфеты с фруктовыми вкусами.

Он что… собрался ребенка подкупить?

— Заместитель Тан, если я скажу, что ждал вашего возвращения домой с вечера и до того момента ранним утром, когда я получил известие о вашей западне… вы мне поверите? Из-за недостатка сна реакция, естественно, была очень быстрой.

Тан Мо сделал паузу: «Что сказал Ло Цинъюнь?»

Его уже много лет никто не ждал.

— Зачем меня ждать? Капитан Ло не слышал громкую музыку, но все равно не мог заснуть? — Тан Мо улыбнулся и поднял веки, встретившись взглядом с Ло Цинъюнем.

— Прости,  — ответил Ло Цинъюнь.

Тан Мо был ошеломлен на две секунды: «Он сказал «прости»?», и вдруг внезапно понял, что кто-то мог рассказать Ло Цинъюню о том, что произошло пять лет назад.

Черт возьми, кто это сделал?

Таким образом, даже если бы он хотел, он не сможет тайно отомстить ему, потому что Ло Цинъюнь теперь будет всегда на чеку!

Тан Мо внимательно посмотрел на теплое и нежное выражение лица Ло Цинъюня в этот момент, оно выглядело так, словно он собирался сделать ему предложение, и не смог удержаться от громкого смеха.

— Капитан Ло… тебе настолько… настолько трудно сказать мне «прости»?

— Если тебе не нравится «прости», я могу заменить его на «извини», «мне очень жаль» или что-то в этом роде.

Тан Мо сжал руку и объяснил:

— Нет…нет… я просто подумал о том, что, хотя ты мне и говоришь «прости» или «мне очень жаль», на самом деле ты не раскаиваешься.

— А? — Ло Цинъюнь слегка склонил голову набок.

Лицо этого парня было действительно уникальным: такое лицо обычно бывает у героя в кино, за которым люди беспрекословно следуют и которому доверяют; даже если этот человек совершенно бессовестный.

Тан Мо кажется понял, что имела в виду маленькая девочка, когда сказала: «Черты твоего лица определяют мое мировоззрение».

— Потому что пять лет назад твое решение было основано на объективном восприятии ситуации. Хотя мой выстрел попал точно в цель, он опоздал на секунду, из-за чего многие в команде решили, что я недостаточно надежен, и я не смог бы закрепиться, даже если бы остался.

В выражении лица Ло Цинъюня был намек на понимание, он продолжил смотреть на Тан Мо:

— Но если бы ты рассказал перед всеми, что коснулся цветка Эдеры, все бы стали восхищаться тобой.

— Даже если бы все восхищались мной, ты бы все равно не признал меня. Приказ есть приказ, и разница лишь между его исполнением и неисполнением. Ведь именно этому тебя учили, не так ли?

— Да, — кивнул Ло Цинюнь, — это то, чему меня учили все старейшины передовой линии.

— Моя пуля была на месте, но опоздала на секунду — это факт. Как только я опоздал, я нарушил правила. Те, кто не приходят вовремя, всегда оправдываются.

На первый взгляд Тан Мо это не волновало, и он никогда не упоминал перед другими, что его левая нога страдает от токсина цветка Эдеры, но это не означало, что он действительно не возражал против взглядов Ло Цинъюня о должности наблюдателя. Потому что он… он когда-то поклонялся Ло Цинъюню, когда был молод, ожидая, что он ему поверят и доверят ему спину, поэтому он вынес всю боль.

Однако когда Ло Цинъюнь в тот день взял на себя инициативу закурить для него сигарету в кабине «Черной Королевы», он уже почувствовал облегчение.

А когда Ло Цинъюнь только что серьезно сказал ему «прости», он внезапно почувствовал, что тот человек, которым он был пять лет назад, был очень смешным.

— Значит, твои извинения просто для того, чтобы облегчить отношения со мной — это не очень искренне, — сказал Тан Мо и разгрыз конфету.

— Как ты понял, что мои извинения были неискренними? — спросил Ло Цинъюнь.

Тан Мо откинулся на спинку кровати и посмотрел на собеседника очень ленивым взглядом:

— Ты всегда смотришь на людей с мягкостью и вежливостью, даже твоя улыбка словно выверена линейкой. Ты так улыбаешься только для того, чтобы радовать сердца людей, которые ее видят, и поддерживать хорошие отношения, чтобы они доверяли тебе и делали все возможное для сотрудничества с тобой. Когда ты только что попросил прощения, ты использовали именно такую улыбку.

— Надо же. — Ло Цинъюнь наклонился ближе и посмотрел в глаза Тан Мо очень глубоким взглядом, как будто он хотел безжалостно зацепить что-то из глубин его души.

Но он словно знал, что Тан Мо будет сопротивляться и противостояние закончится тем, что он все разрушит, поэтому Ло Цинъюнь опустил глаза.

В этот момент к Тан Мо вернулось чувство безопасности, и он почувствовал себя немного неловко.

— Я сам… не знаю, что я за человек. Заместитель капитана Тан, а что можете сказать вы? — Ло Цинъюнь спросил очень непринужденно.

Эти слова, казалось, были полны сомнений, но в то же время в них звучало своего рода приглашение. Было ясно, что характер этого человека можно было назвать «не впускать чужих».

— Ты человек, который видит жизнь и смерть будто насквозь, поэтому ты такой равнодушный. Ты мысленно оцениваешь ценность всех, кто тебя окружает, и затем максимизируешь это в миссии. Конечно, благодаря этой черте у твоей команды всегда будет самый высокий процент выживаемости, так что… ты хороший капитан. — Тан Мо снова надкусил конфету, издав хрустящий звук. — Если ты действительно хочешь выразить сожаление, скажи мне правду, ты действительно думаешь, что не нуждаешься в наблюдателе?

Он не стал смотреть в глаза Ло Цинъюню, потому что каждый имеет право держать свои мысли при себе, и если Ло Цинъюнь не собирался ими делиться, значит ему действительно не стоило об этом знать.

— Человеческая речь полна эвфемизмов, выборочных выражений и искусства передачи информации, иногда, даже если я говорю правду, это не значит, что мне стоит верить.

Услышав об этом, Тан Мо вздохнул в глубине души: как и ожидалось, Ло Цинъюнь не ответил на его вопрос.

— Хочешь попасть в мой мир?

Ло Цинъюнь протянул правую руку к Тан Мо.

— Ч… что?

Тан Мо посмотрел на ладонь Ло Цинъюня, и его изначально спокойное сердцебиение снова ускорилось.

Это было приглашение из другого мира, и, ступив в него, можно было уже не вернуться.

— Я буду абсолютно честен с тобой, — спокойно сказал Ло Цинъюнь.

Что-то в глубине души предупреждало Тан Мо, ведь если он примет приглашение, это будет означать вторжение в чужие границы. Он не знал, как это повлияет на него, и даже не знал, пошатнет ли это все предписания кодекса наблюдателя, но одно он знал точно… стоит ему отступить, и этот мир закроется навсегда.

Ответ, который не давал ему покоя в течение пяти лет, был навсегда стерт с лица земли.

— Если ты поступишь со мной так же, как в прошлый раз… — Тан Мо протянул руку к Ло Цинъюню, предостерегающе глядя на него.

На лице Ло Цинъюня не было привычной улыбки, оно было холодным и отрешенным, как будто он хотел разделить на две части этот теплый мир, четко разграничив его.

Рука Тан Мо легла на его ладонь, и в тот же миг из кончиков его пальцев в обратном направлении просочилась какая-то сила, пробежав по всем нервам, сердце Тан Мо сжалось, и ему показалось, что его душу вытягивают из тела!

Яростно захлебываясь, он пытался ухватиться за что-нибудь, и в тот же миг до его ушей донесся тихий голос Ло Цинъюня:

— Не бойся.

Когда он снова открыл глаза, все вокруг изменилось.

Это был транспортный самолет.

Внутри него сидели люди с серьезным выражением лица, их взоры были устремлены на огромный голографический дисплей, показывающий, как предполагается, какие-то подземные строительные работы.

Судя по модели голографического дисплея, это должна быть старая система времен средней школы Тан Мо.

— Насколько нам известно, в шахтах находится от 20 до 30 гнезд Индир. Эти маленькие монстры быстры и агрессивны, поэтому нам нужно быть очень осторожными, когда мы попадем внутрь. Постарайтесь найти их семена и расправиться с ними. Эта шахта очень важна, от нее зависит, будут ли в будущем доступны кремниевые бомбы для передовой линии более чем двадцати городов. — Командир серьезно посмотрел на всех присутствующих.

Тан Мо стоял прямо напротив командира и, оглядевшись по сторонам, понял, что выглядит как чужак, попавший в голографический фильм.

Где он оказался?

Вернее, что это за миссия? В ней участвовал Ло Цинъюнь? Он попал в его воспоминания?

Когда-то давно, когда он восхищался Ло Цинъюнем, в Серой Башне он прочитал записи почти всех его миссий, но не мог припомнить, чтобы хоть одна из них имела отношение к захвату шахты!

Тан Мо двинулся вдоль сидений, там присутствовало более двадцати членов передовой команды, похоже, это была серьезная миссия.

http://bllate.org/book/13173/1171935