Готовый перевод He Always Asks Me Life-and-Death Questions / Он всегда задает мне вопросы о жизни и смерти [❤️] [Завершено✅]: Глава 19.3 Красные и черные крабы

Должно быть, он ответил правильно: Ло Цинъюнь, ты больше не можешь меня трогать! Подождите-ка, а почему это так странно звучит?

— Увы… Заместитель капитана Тан, это был вопрос на логику, как вы могли неправильно на него ответить? — снова улыбнулся Ло Цинъюнь.

— А?

— Конечно же черные крабы двигаются быстрее, потому что красные крабы уже приготовлены. — Ло Цинъюнь ответил серьезным тоном.

Тан Мо застыл на две секунды, хотел сдержаться, но у него этого не вышло, и его жалкое выражение лица, прижатого к стене, вдруг изменилось, и он засмеялся.

Бля, это же очевидно, головоломка для цыпленка из начальной школы, почему он не догадался сразу?

— Немного расслабился? Там, рядом с секретарем Чжан, я говорил с тобой в официальной манере, но я бы с удовольствием пообщался в неофициальной обстановке.

Значит, этот дебильный вопрос был задан, чтобы разрядить обстановку?

— Ваше приглашение поболтать весьма своеобразно, скажем так — подстать красному крабу, павшему в бою.

Неизвестно, иллюзия ли это, однако Тан Мо чувствовал, что, когда он только что не смог удержаться от смеха, Ло Цинъюнь смотрел ему в затылок, опустив глаза.

— Полагаю… Причина, по которой ты не хочешь, чтобы Ван Сяоэр попал во второе подразделение, в том, что ты его знаешь. К тому же он полон восхищения тобой и явно преследует тебя, — сказал Ло Цинъюнь.

На самом деле он не подходил к Тан Мо очень близко, сохраняя дистанцию, которая была не слишком далекой и не слишком близкой, однако Тан Мо чувствовал… что температура его тела как будто постепенно проникала в него самого.

Тан Мо успокоился и честно ответил:

— Да, я помню Ван Сяоэра. Несколько лет назад лаборатория одной из школ была захвачена кеплеровскими организмами, и несколько учеников оказались в ловушке. Наше второе подразделение отправилось в лабораторию, и Ван Сяоэр был одним из тех заложников. Когда мы добрались туда, все остальные ученики были уже мертвы, однако мне удалось спасти одного парня, застрелив «семя». Но я никогда не думал, что он поступит в Серую Башню и станет медиком. Что плохого в стажировке в крупной больнице? Какой смысл идти на передовую?

Тан Мо пошевелился, его глаза обратили пристальное внимание на руку, вытянутую перед ним, и, хотя она была в перчатках, Тан Мо мог ощутить силу, которую она демонстрировала. Рука держалась на расстоянии, и в таком, казалось бы, контролирующем желании смутно проявлялась некая терпимость и защита.

— Только из-за этого? Заместитель капитана может держать себя в руках в ситуациях, находящихся на волоске от смерти и никогда бы не отказался от потенциального медика по этой причине.

Тан Мо обернулся и посмотрел на Ло Цинъюня, в его взгляде читалось «отпусти меня».

Со стороны Ло Цинъюня было видно, что линии его напряженной спины, шеи и плеч были соединены вместе, как полностью натянутая тетива.

В каждом рукопашном бою Ло Цинъюнь мог видеть похожие линии на теле своего противника, но Тан Мо был другим. Он был хрупким, но сильным, упрямым, казалось, он мог сдаться в любой момент, когда его противник был в приподнятом настроении. Однако, как только вы ослабите бдительность, вам будет нанесен смертельный удар: он умеет приспосабливаться к обстоятельствам, но при этом остается достаточно жестким, чтобы быть непобедимым.

Ло Цинъюнь хотел рассмотреть его поближе, увидеть человека, совершенно не похожего на тех, кого он встречал раньше.

— Я получил сообщение от матери Ван Сяоэра, его отец служил в подразделении по охране общественного порядка и был убит при исполнении двенадцать лет назад, Ван Сяоэр воспитывался матерью с большими трудностями. А его сестра — солдат медицинской службы… тоже погибла при исполнении три года назад, и на тот момент ее ребенку было всего полтора года.

Тан Мо посмотрел на Ло Цинъюня и засомневался, понимает ли Ло Цинъюнь материнскую любовь, понимает ли он эту связь между кровными родственниками.

Черты лица Ло Цинъюня в тени были полны достоинства, как у скульптуры, словно в них не было трещин, но они ожидали, когда сквозь них просочится теплый водяной поток.

— Значит, ты хочешь помочь матери Ван Сяоэра убедить его… хотя нет… — нахмурился Ло Цинъюнь.

— А из-за чего же тогда? — Тан Мо с интересом посмотрел на собеседника, ему было немного любопытно, какой вывод может сделать Ло Цинъюнь.

— Ты очень ответственный человек. Узнав об отце и сестре Ван Сяоэра, ты обязательно сделаешь все возможное, чтобы защитить его, рассматривая его возвращение домой как обязанность, которую ты должен выполнить, тем самым отвлекаясь от настоящей задачи. Если наблюдатель отвлечется, последствия могут быть очень серьезными. И дело не только в тебе: как только другие члены команды узнают о Ван Сяоэре, они также пожертвуют собой ради его выживания, что заставит твоих товарищей потерять здравый смысл. Исходя из обязанностей наблюдателя и заместителя капитана, ты решил не брать Ван Сяоэра, — объяснил Ло Цинъюнь.

Каждое слово было истинной мыслью Тан Мо. Он не стал бы говорить об этом вслух, и даже его товарищи по команде, с которыми он работал долгие годы, такие как Чан Хэн и У Юйшэн, не смогли бы догадаться об этом и даже могли бы убедить его оставить Ван Сяоэра.

— Допустим… вы правы, — сказал Тан Мо приглушенным голосом.

Свет был очень тусклым, однако Ло Цинъюнь мог различить, насколько белоснежна была кожа Тан Мо, и это не мертвенная белизна поцарапанного фарфора на стене, а белизна, пронизанная ощущением тепла, как хороший нефрит.

— Заместитель Тан, у вас покраснела шея, — голос Ло Цинъюня был мягким, с необыкновенной нежностью.

— Капитан Ло, может быть вы сами попробуете прижаться вот так к стене? Возможен риск кровоизлияния в мозг. — Тан Мо еще немного поборолся.

Сила Ло Цинъюня была поразительной, к тому же он был синтезом. Тан Мо никогда не чувствовал такой подавляющей силы от Гао Чжи.

Конечно, нельзя отрицать, что Гао Чжи проявлял милосердие по отношению к нему.

Ло Цинъюнь, казалось, смеялся, но не издавал ни звука, и короткий густой порыв ветра пронесся по щекам Тан Мо.

Рука Ло Цинъюня медленно потянулась к нему, словно это было какое-то испытание, тянущееся из темноты.

Мышцы во всем теле Тан Мо напряглись, а сердце неконтролируемо заколотилось «тук-тук-тук», как будто Ло Цинъюнь держался именно за его сердце.

— Ты боишься меня, — смех в голосе Ло Цинъюня постепенно стихал, а нотки холода напомнили Тан Мо о видео, которое он смотрел прошлой ночью.

И тот возмутительный сон.

— Я… Я не…

Ло Цинъюнь убрал руку, указывая на место на щеке, и Тан Мо вытер известку, которой он испачкался.

Он решил сблефовать и попытался протиснуться между Ло Цинъюнем и бетонной стеной.

Только он подумал, что сможет уйти без проблем, как вдруг его снова схватили.

— Ай, отпустите меня! Что за пристрастие?

Тан Мо схватил запястье противника одной рукой и надавил. Это был прием ближнего боя, которому его научил Гао Чжи. К сожалению, он был бесполезен перед Ло Цинъюнем. Он уже ожидал контратаки Тан Мо и использовал свою абсолютную силу, чтобы схватить Тан Мо одной рукой.

Да, одной рукой.

Когда Тан Мо понял это, его лицо позеленело. Это что, значит, что он теперь должен каждый день тягать железо, чтобы впредь не попадать в такое унизительное положение?

— Заместитель капитана, я просто хотел обратить на себя ваше внимание, — тон голоса Ло Цинъюня был еще мягче, чем раньше, что создало у Тан Мо иллюзию заботливого отношения, и его непокорное сердце немного успокоилось.

http://bllate.org/book/13173/1171910