Готовый перевод After Rebirth, I Become Popular in the Entertainment Industry / Второй шанс: как я стал популярным! [❤️] [Завершено✅]: Глава 19. Решение никогда не было в его руках, а в руках Тан Цзыю

Гу Цзюцы стиснул кулаки и молча смотрел на нее.

Бабушка Гу по-прежнему смотрела на него теплым и нежным взглядом: 

— Если он хочет быть с твоим братом, то я не буду возражать. Мне уже за семьдесят, я не проживу много… К тому же я обещала его дедушке, что буду заботиться о нем, и я должна это сделать, но кроме тебя и твоего брата, я никого не знаю и никому не доверяю, поэтому, если это возможно, я надеюсь, что кто-то из вас, ты или твой старший брат, будет с ним все время. Понимаешь?

Гу Цзюцы фыркнул, а потом медленно проговорил, не в силах убрать улыбку: 

— Ты действительно заботишься о нем.

— Ничего не могу с собой поделать, — по-доброму усмехнулась бабушка Гу и сказала: — Я единственная, на кого он может положиться.

— Да, — Гу Цзюцы кивнул и добавил: — Ты ласковая, ты заботишься о нем, ты любишь его, ты ставишь себя на его место. Я ему нравлюсь, поэтому, нравится он мне или нет, хочу я этого или нет, я должен быть с ним помолвлен.

— Его дедушка тяжело болел, а их семья по-доброму отнеслась к нашей семье, так что согласен я или нет, отказываюсь или нет, мне пришлось бросить свою работу за тысячу ли в самое трудное время съемок и специально спешить обратно, чтобы обручиться с ним — с тем, кто не испытывает ко мне особой привязанности, на глазах у его дедушки. И теперь, когда я ему больше не нравлюсь, меня тоже можно будет небрежно выбросить, как мусор. При этом не нужно моего согласия, он не собирается учитывать мои чувства и отношение.

Гу Цзюцы рассмеялся: 

— Так что же, на протяжении всей этой череды событий, какую роль я играл? Инструмент, который можно вызвать по первому зову и отбросить, когда он больше не нужен? Он любит меня, и я должен быть с ним безусловно; он не любит меня, и я должен безусловно расстаться с ним. Разве я не человек? Разве у меня нет своих эмоций? Разве у меня нет своих радостей и печалей?

Бабушка Гу грустно улыбнулась и со вздохом проговорила: 

— Я знаю, что это было неправильно — обручить тебя в то время, но ты нравился сяо Ю, разве я могла заставить твоего брата обручиться с ним, зная, что ему нравишься ты? Кроме того, разве ты не знаешь, сколько всего твой брат перенес с детства? Даже сейчас тебе нравится выступать, тебе не нравится работа с 9 до 5, а твой брат управляет семейным бизнесом, позволяя тебе делать то, что тебе нравится. Сяо Син пожертвовал многим, карьерой и любовью, у него должно быть то, что ему действительно нравится, это справедливо, не так ли?

— Но ведь я согласился, верно? — приподнял брови Гу Цзюцы, глядя на бабушку. — Я не хотел, но я пообещал, не так ли?

— Но ты же не любишь его.

— Потому что я человек, а не машина, — ответил Гу Цзюцы, помолчал и продолжил: — Я не машина, у меня нет возможности вводить себе команды, чтобы заставить себя полюбить того, в кого я не влюбился в первую же секунду. Я человек, человек с нормальными симпатиями и антипатиями, поэтому мне нужно время, я буду бороться со своими мыслями, меня будет тянуть к нему… но я также буду отталкивать его.

Бабушка Гу молча погладила его по тыльной стороне ладони, но ничего не сказала.

— Да, я делаю недостаточно, я недостаточно честен, я недостаточно люблю его, ведь не отвечаю на его любовь должным образом, но, кроме этого, есть ли что-то, чего я не делаю?! Похороны его дедушки — я бросил работу при первой же возможности и прилетел в тот же вечер. Он хотел переехать в мой дом — и я сказал «да», я согласился. Когда он болел, что, я не заботился о нем? Бабушка, ты знаешь, сколько раз он болел? Конечно, ты не знаешь, потому что он стесняется сказать тебе, только я, тот, кто рядом с ним, знаю это. Каждый раз, когда он хотел меня видеть, я говорил, что занят, а когда заканчивал, разве не находил время, чтобы вернуться домой, к нему?

Бабушка тяжело вздохнула, продолжая выслушивать то, что накипело у него на душе.

— Я пренебрежительно отнесся к нему, потому что не хотел, чтобы он так быстро мне понравился. У меня был свой темп. Я не хотел, чтобы мое несогласие выглядело шуткой в то время. Мы уже помолвлены, мы уже живем вместе, и я дал ему все, что он хотел, что я мог дать!.. — повысил он голос. — Разве я не могу попросить об этом?

Гу Цзюцы раздраженно отвернулся, а потом продолжил:

— Он тот, кто сказал, что любит, а теперь он тот, кто говорит, что не любит. Ты была той, кто сказал, что мы должны обручиться, но теперь ты та, кто говорит: «Вам не нужно быть вместе». Так кто же я такой? Со мной никто не считается. Я ничего не значу, у меня нет права выбирать себе любовника, у меня нет права выбирать себе любовь, мне даже не позволено вести ритм того, как я влюбляюсь. Так кто я?

— Итак, сяо Цзю, что ты хочешь сказать? — задала вопрос бабушка Гу и посмотрела прямо на него: — Ты хочешь сказать, что не хочешь расставаться с ним, потому что теперь влюблен в сяо Ю? Или ты хочешь сказать, что не хочешь так внезапно разрывать с ним помолвку?

Гу Цзюцы горько усмехнулся, его глаза потемнели: 

— Мне нечего сказать. Какое у меня право говорить? Имеют ли мои слова значение? Нет! С самого начала и до конца брак между нами двумя обговаривался тобой, решение не в моих руках, а в его. Когда я ему нравился, ты вдевала нитку в иголку, когда я ему разонравился, ты только сказала мне, чтобы я не усложнял ему жизнь, не смущал его и чтобы я просто сдался. Что я могу теперь сказать? — Гу Цзюцы раздраженно выдохнул. — Я уехал на несколько дней, а когда вернулся, он сказал, что собирается порвать со мной и расторгнуть помолвку! Но я не сдавался, пытался все исправить, я все еще старался изменить свои чувства, но как же ты? О! Ты сказала мне, чтобы я не дергал его и перестал преследовать его. Тогда почему ты вообще позволила нам обручиться? Неужели мой брак настолько не важен, что его можно просто так заключить и расторгнуть?

Он встал и в гневе выпалил: 

— А знаешь что? Я согласен с твоими словами и поддерживаю твое решение: нам не следовало быть вместе с самого начала, и хорошо, что мы сейчас расстались, а если в будущем он действительно будет с моим братом, я буду называть его невесткой, как и положено.

Гу Цзюцы закончил говорить, повернулся и вышел за дверь.

Бабушка Гу смотрела ему вслед, ее глаза были полны сожаления, она открыла рот, чтобы окликнуть его, но, когда слова готовы были сорваться с ее губ, она не смогла ничего сказать.

Даже если бы она позвала его, что бы она могла сделать или изменить?.. 

Она задумалась.

В словах Гу Цзюцы не было ничего плохого, просто в то время Тан Цзыю сказал, что ему нравится Гу Цзюцы, поэтому она поговорила с Гу Цзюцы, когда вернулась домой, и заставила их обручиться, не обращая внимания на его нежелание.

Теперь, услышав разговор Тан Цзыю и Гу Цзюцы и увидев их сегодня вместе, она почувствовала, что Тан Цзыю избегает Гу Цзюцы, и позвала Гу Цзюцы к себе в комнату, чтобы он не усложнял жизнь Тан Цзыю.

Выбирая между Тан Цзыю и Гу Цзюцы, она была настроена благосклонно к ребенку чужой семьи, потому что боялась, что не оправдает доверия покойного мужа, и опасалась, что Тан Цзыю пострадает и будет терпеть обиду, особенно от действий со стороны ее семьи.

Так что даже если бы она прислушалась тогда к Гу Цзюцы, в этом не было бы смысла.

Но ведь именно Гу Цзюцы сказал, что решение о том, что произошло между ними, зависит не от него, а от Тан Цзыю.

Бабушка Гу вздохнула и на мгновение перестала понимать, что правильно, а что нет, права она или ошиблась.

Гу Цзюцы вышел за дверь и поехал прямо к бару.

Он привычно вошел в отдельную комнату, заказал напиток и начал пить.

— Эй! Что случилось? — дверь в комнату толкнули, и вошел хозяин бара Ли Шао. — Йо, кто тебя опять разозлил? Какой гневный взгляд, а!

Гу Цзюцы рассмеялся: 

— У меня все еще есть право на гнев? Как я могу осмелиться?

Ли Шао присел рядом с ним и с усмешкой поддразнил: 

— Раз не злишься, значит, обижен?

Гу Цзюцы ничего не ответил, опустил голову и продолжил наливать вино в свой бокал.

Видя это, Ли Шао перестал задавать вопросы, взял бокал, налил себе тоже, чокнулся с ним и отпил глоток.

Гу Цзюцы потягивал вино, но от обиды в его сердце невозможно было избавиться, он чувствовал себя обиженным и одновременно — выставленным на посмешище.

От начала и до конца он был как марионетка, которую дергают за ниточки, когда ему нужно было быть рядом, его тянули туда за ниточку, а теперь, когда он стал не нужен, все с ненавистью отпихивали его, как будто он кукла. Его близкие не заботились о том, больно ему или нет, и есть ли у него собственное мнение в этих отношениях.

Он вспомнил, как впервые встретил Тан Цзыю, будучи уже взрослым...

Автору есть что сказать:

Я не сказал этого раньше, так что, похоже, многие не поняли: сяо Ю возродился осенью 2019 года, через три месяца после помолвки, но в прошлой жизни с ним произошел несчастный случай весной-летом 2020 года. Поскольку мы сейчас в 2020 году, я думал, что люди автоматически поймут это, но оказалось, что многие предположили, что сяо Ю страдал от горькой любви много лет. Поэтому я решил прояснить это недоразумение. И еще, прежде чем ругать Сяо Цзю, прочитайте еще две главы. Я знаю, что не смогу вас остановить, но хочу дать ему отсрочку [вздох].

http://bllate.org/book/13167/1170821