Готовый перевод A Failed Idol’s Rise to Bottom / Восхождение неудачливого айдола в роли «пассива» [❤️] [Завершено✅]: Глава 17.1

— Ах. Я не думал, что у тебя такой взгляд на любовь. Что ты не за отношения, а за секс без обязательств… В любом случае, я не знал, что ты так думаешь.

— Подожди, подожди. Остановись, остановись! — прервал Хансоля Сугём, пораженный его словами.

Он не знал, что, где и как исказилось, но он, внезапно ставший сексуально непредубежденным, посмотрел на Хансоля круглыми глазами.

— Я за секс без обязательств?

— Нет? — после паузы спросил Хансоль. — Это… Разве ты не сексуально открытый?

— Нет, нет. Что, черт возьми, ты несешь?! — внезапно закричал Сугём, в конце концов не сумевший сдержать своего раздражения.

Как это он так вдруг стал сексуально открытым? И насколько Хансоль открыт, раз отреагировал подобным образом? Вопросы, на которые нельзя было ответить, возникали один за другим.

— Ну… секс…

— Сто-о-оп! Почему ты вообще заговорил об этом?! — Сугём перебил Хансоля, прекрасно понимая, что он собирается сказать.

Он был сбит с толку внезапными словами, слетевшими с уст Хансоля, и тем, почему он заговорил о таких вещах сейчас.

— Тогда… ты не совал его в… Ты делал это до?

— Что значит, я не совал его?! Иу-у-у-у-у! — закричал с отвращением Сугём, понимая, что, по-видимому, имел в виду Хансоль.

Лицо Хансоля стало еще более взволнованным.

— Значит, ты его вставил?

— Нет!

Почему этот маленький негодник продолжал говорить, что он что-то куда-то вставил?!

Хотя Сугём был самое большее на год старше Хансоля, он внезапно почувствовал, что постарел из-за этой запутанной ситуации.

— Так в чем же дело?!

— Агх! Вот об этом я и хочу спросить! Что, черт возьми, это за разговор?! Что это за поток слов такой?! — вскрикнул Сугём от отчаяния, схватив себя за волосы. И, судя по выражению лица Хансоля, он был в таком же отчаянии.

Он сильно ударился лбом и начал размышлять об их разговоре, чтобы понять, где и как все исказилось.

Во-первых, он сказал, что вчера валял дурака с Тэвоном. Затем Хансоль спросил его, сделал бы он это с ним, если бы ситуация была подходящей, и он ответил, что сделал бы, потому что они оба ему нравились.

Как в этом чистом и неиспорченном разговоре переплелись фразы, начинающиеся со слова «секс» и заканчивающиеся упоминанием его имени?

И что в итоге? Сексуально открытый?

— Эй, с чего ты взял, что я сексуально открытый?

— Ты сказал, что сделал это с Тэвон-хёном, потому что ситуация была подходящей!

— Хм?..

— Ты сказал, что сделаешь это со мной, если ситуация тебя устроит! Потому что мы оба тебе нравимся!

— Э-э, да?.. — ошеломленно переспросил Сугём.

То, что повторил Хансоль, безусловно, было правдой. Было, если понимать буквально. Однако он был уверен, что во всем этом не было никакого скрытого смысла.

Пытаясь осознать сказанное, он спокойно посмотрел на Хансоля.

Было видно, как Хансоль вздыхает, приглаживая свои светлые волосы с взволнованным выражением лица, как будто он был смущен.

Прошла одна, две, три секунды. В тот момент, когда на них обоих навалилось разочарование по разным поводам, Сугём широко раскрыл глаза от внезапно пришедшей в голову мысли.

— Подожди, подожди. Соль, только не говори мне… что… Тэвон-хён и я… Ты же не думаешь, что мы переспали?..

— Хён сказал это своим собственным ртом. Вы спали.

— Эй, блин, когда я это говорил?!

В то же самое время, когда гнев Сугёма вырвался наружу, его ладонь приблизилась к груди Хансоля.

Удар.

Хансоль закрылся руками после внезапного нападения. Выражение его лица было шокированным.

— Ч-что?

— Я сказал, что дурачился с Тэвон-хёном. Когда я говорил, что мы спали вместе?

— Хён, когда ты сказал, что вы дурачились? Ты такого не говорил! — обиженно вскрикнул Хансоль, массируя себе грудь.

Его слова быстро напомнили Сугёму о разговоре, который был у него с Тэвоном. Однако, даже тщательно покопавшись в своей памяти, он обнаружил, как и сказал Хансоль, что никогда не упоминал, что они с Тэвоном просто дурачились.

Лицо Сугёма покраснело, а губы задрожали, словно он пытался что-то сказать, но не мог.

Хотя он чувствовал себя пострадавшим в этой ситуации, его охватило смущение, когда он подумал, что Хансоль до сих пор неправильно его понимал.

— Эй, за кого ты меня принимаешь? Я девственник!

Ответом ему было неловкое молчание.

Сугём, который из-за чувства обиды и смущения непроизвольно закричал о своей невинности, быстро прикусил язык и зажмурил глаза.

Несмотря на то, что он чувствовал себя оскорбленным, ему не следовало кричать, что он девственник. Раскаяние называется раскаянием, потому что всегда приходит слишком поздно.

Пока он тщетно думал о том, что продал бы свою душу, чтобы вернуться на пять секунд назад в прошлое, полные губы Хансоля слегка шевельнулись.

— Ничего не говори. Просто не делай этого. Я оговорился, так что ты просто…

Возможно, если судить по характеру Хансоля, он хотел сказать что-то, чтобы исправить эту неловкую и смущающую ситуацию и хотя бы немного утешить Сугёма, который был готов под стол залезть от стыда.

Однако Сугём не хотел ничего слышать. Что бы Хансоль сейчас ни сказал, это только усилило бы неловкость.

— Я-я тоже девственник.

— А-а-а-а-а-а! Я же просил тебя ничего не говорить!

Крик Сугёма эхом разнесся по общежитию U-PITE.

http://bllate.org/book/13153/1167651