Готовый перевод Roses and Champagne / Розы и шампанское [❤️] [Завершено✅]: Глава 17.6

Он уже собирался надеть шлем и сесть на скутер, когда услышал:

— П-простите!

Он поднял взгляд: это была та самая странная дама. Он приподнял брови и вопросительно наклонил голову.

— Я… — женщина сглотнула и сделала глубокий вдох. — Ты... Ливон, да?

Глаза адвоката расширились, она хотела поговорить с ним? Была ли она потенциальной клиенткой?

— Я слышала, вы искали меня. От господина Шверника.

Ливон слышал, как у него стучит сердце. На лице женщины появилась неуверенная улыбка.

— Ты сын Суен.

Шлем с грохотом упал на землю.

***

— Проходите, — сказал Ливон, указывая на свою дверь, а затем придерживая ее для женщины, которая знала его мать. Он все еще не мог в это поверить. Он вошел за ней и поморщился. Его комната все еще прибывала в ужасном состоянии.

Осторожно (и не без некоторого смущения) он проскользнул мимо женщины и забегал по гостиной, подбирая бумаги и папки, чтобы освободить для нее место на диване.

— Простите, пожалуйста, входите.

Ливон изо всех сил старался улыбнуться, засунув бумаги в угол. Женщина чуть не хихикнула, когда улыбнулась в ответ и села. Ливон старался, чтобы его руки не дрожали, когда он принес из кухни свои треснувшие кружки и сел напротив нее.

— Меня зовут Наташа, — начала женщина. — Я была приятно удивлена, получив весточку от господина Шверника, — сказала она ему с улыбкой.

Сердце Ливона забилось чаще. Ничто не могло выразить, насколько он был благодарен господину Швернику за то, что тот сдержал свое обещание.

— Я еще больше удивилась, когда узнала причину.

Ливон не мог унять дрожь в руках.

— Значит, вы... вы знали мою мать?

— Знала? О да, Суен была моей близкой подругой, — лицо Наташи слегка омрачилось. — Мне было больно слышать, что она умерла.

Она на мгновение замолчала, словно погрузившись в воспоминания. Ливон закусил губу в ожидании.

— Ты похож на нее, — наконец сказала Наташа, ее улыбка погрустнела. — Гораздо больше, чем на отца.

Сердце Ливона упало в желудок, по коже побежали мурашки.

Она знала его отца.

Он сглотнул и облизал губы.

— Мама всегда говорила, что я похож на него.

Он слабо усмехнулся, но Наташа пристально посмотрела на него и стала смертельно серьезной.

— Совсем нет. Ты похож на маму.

В ее голосе звучала окончательная решимость, не допускающая возражений.

Ошеломленный, Ливон подождал, пока Наташа допьет чай, прежде чем спросить:

— Вы… вы знаете, кто мой отец?

Наташа напряглась, не встречаясь с ним взглядом. Ливону пришлось напомнить себе, что нужно дышать.

— Почему ты спрашиваешь? — уклончиво ответила Наташа. Ее уклончивость стала всем ответом, который был нужен Ливону.

— Вы знаете, где он? Адрес, номер телефона или что-то еще? Пожалуйста, если вы можете дать мне хоть какую-нибудь информацию…

Наташа явно не хотела этого делать, но у нее не было другого выхода.

Он молился, чтобы она сжалилась над ним.

Наташа изучала Ливона, беспокойно покусывая губу.

— Я приехал в Россию, потому что она попросила меня об этом, — Ливон позволил своему отчаянию проявиться. — Мама… это была ее последняя просьба перед смертью. Я должен встретиться с отцом, я должен кое-что ему сказать.

— Нет.

Ливон резко выдохнул. Голос Наташи был холодным.

— Лучше тебе этого не делать. Не проси меня об этом.

Ливон в замешательстве вглядывался в ее лицо, пытаясь найти способ убедить.

— Мне… мне все равно, что он за человек и чем он сейчас занимается, есть ли у него семья. Я должен увидеть его — хотя бы раз. Я не буду ждать от него ничего и не буду пытаться стать частью его жизни. Я просто… мне нужно кое-что ему сказать… пожалуйста. Пожалуйста.

Наташа посмотрела на него с сомнением. Ливон, переполненный нервной энергией, заерзал, но выдержал ее взгляд, надеясь показать свою искренность.

— Он умер.

Ливон застыл. Умер? Он резко втянул воздух и откинулся на спинку стула. Но... нет. С самого начала он знал, что такая возможность есть. И все же...

— Объявлять человека мертвым, когда он очень даже жив, — это слишком, тебе не кажется, Наташа?

Женщина вздрогнула, а Ливон резко повернул голову и посмотрел на дверь. Благородный голос принадлежал мужчине, элегантно одетому, с тростью в руке.

— Мы снова встретились, — сказал мужчина, кивнув и блаженно улыбнувшись.

Ливон вскочил на ноги.

— Ты что…

— Я ведь предупреждала тебя, не так ли? — в голосе Наташи снова послышалась холодная нотка. Она медленно и опасно встала, скрестив руки на груди. — Ты просто не смог удержаться, да? Тебе плевать на то, что ты позоришь память Суен.

В голосе Наташи слышалась злость, но Петро не ответил. Его взгляд скользнул по Ливону. На мгновение он был потрясен печалью и тоской, которые увидел в глазах напротив.

— Нет, — медленно произнес Петро, не сводя глаз с Ливона. — Я каюсь в своих грехах.

Наташа слишком громко фыркнула. Она пригладила волосы и сделала вид, что не издавала такого неприличного звука.

Ливон растерянно переводил взгляд с одного на другого.

— Извините, я не совсем понимаю, что случилось, но не хочешь ли присесть, Петро?

— Петро!? — взвизгнула Наташа. — Ты знаешь этого человека? Откуда?! — спросила она у Ливона.

— Мы познакомились в художественной галерее, — запинаясь, ответил он, совершенно растерявшись. — Мы остановились у одной и той же картины и в итоге выпили чаю.

— Случайно остановились?! Выпили чаю?! — набросилась Наташа на Петро.

Взгляд Ливона последовал за ней. Он вытер руки о брюки, нервничая из-за того, что эти двое, которых он едва знал, собирались подраться в его квартире. Наташа, в частности, казалась возмущенной, даже чрезмерно. Откуда они знали друг друга? Был ли Петро?.. Его сердце забилось чаще, но он заставил себя вернуться к их разговору.

— Ты сменил имя, да? Петро? И когда же ты это сделал, Михаил Петрович Ломоносов?!

В ушах Ливона зазвенело. Михаил Петрович Ломоносов. Ломоносов. Ломоносов. Это имя эхом отдавалось в его голове, пробираясь на передний план.

Ливону не нужно было ничего вспоминать, чтобы понять, что подразумевается под Ломоносовым. Это было название одной из крупнейших преступных организаций в России, соперничавшей с синдикатом Сергеевых. Само это название вселяло страх в сердца людей. Должно быть, этот человек — глава, которого Цезарь называл Львом. С лица Ливона сошла вся краска. Михаил Петрович Ломоносов. Не Петро. Михаил. Ломоносов.

— Полагаю, теперь мы можем официально представиться друг другу, — сказал Михаил с той же теплотой в голосе и манерах, что и при их первой встрече. Ливон не знал, что делать и как реагировать.

Михаил раскрыл объятия, в его голубых глазах стояли слезы.

— Здравствуй, сын.

***

Машина проехала через большие кованые ворота и остановилась перед массивным домом. Это было похоже на первый визит Ливона в особняк Цезаря, когда он столкнулся с каким-то чудовищем, маскирующимся под дом.

— Добро пожаловать обратно, господин Ломоносов.

Мужчина, о котором Ливон мог только догадываться, что он был членом братвы, встретил их перед домом.

В его голосе слышалась интересная интонация, которая выдавала в нем россиянина. Почти все, кого они встречали, казались россиянами. Они не смотрели на Ливона с презрением, как люди из синдиката Цезаря, они улыбались и слегка кивали в знак приветствия.

http://bllate.org/book/13143/1166493