Готовый перевод Roses and Champagne / Розы и шампанское [❤️] [Завершено✅]: Глава 10.5

— Я нашел кое-что для тебя.

Ливон опустил взгляд, и его левый глаз дернулся.

«Готовка для чайников».

— Нет, спасибо, — отрезал Ливон, мгновенно уходя в сторону касс.

Ему не обязательно было напоминать об одном из самых унизительных моментов его жизни. Это было в прошлом. Никому не нужно было снова вспоминать об инциденте с сэндвичами.

Но Цезарю, разумеется, нужно было, потому что он считал произошедшее уморительным. Ливону никогда не удастся стереть это воспоминание из его памяти. Цезарь, наверное, найдет способ упомянуть этот случай в эпитафии на его надгробии, чтобы произошедшее преследовало его вечно, даже в загробной жизни.

Шаги Ливона замедлились.

«Вечно? Нет, это неправильно».

— Подходите сюда, — позвал его кассир, выводя Ливона из транса.

Он подошел к стойке, положил на нее книги и достал из кошелька 844 рубля, пока сотрудник принялся пробивать его книги.

Он думал, что уже рассчитался, как вдруг на его голову опустилось что-то тяжелое.

Ливон поморщился и невольно поймал предмет, прежде чем тот упал на пол. Его ноздри раздулись от злости, когда он увидел, что это было.

— Я же сказал, что не хочу это, — прорычал он.

— Ох, поверь мне, это не по прихоти, — искренне ответил Цезарь, — это чтобы убедиться, что ты выживешь.

Ливон издал раздраженный звук.

— Ну как-то же я выжил до сегодняшнего дня, — огрызнулся он.

— У тебя только одна жизнь, адвокатик. Нельзя потерять лицо, когда ты мертв, верно?

— Без разницы. Убери это.

— Ты уверен? – спросил Цезарь, — я полистал ее, и она кажется идеальным вариантом для кого-то с твоим уровнем некомпетентности.

— Да, уверен! Убери!

— Простите, — вмешался кассир, и Ливон замер, неловко оборачиваясь, — итого выходит тысяча триста двадцать четыре рубля.

«1324?»

Ливон склонил голову. Сумма определенно должна была быть меньше, но он снова вытащил кошелек, желая лишь того, чтобы этот кошмар поскорее закончился.

Когда кассир выдал ему чек и сдачу, Ливон слегка наклонился, чтобы заглянуть в пакет с его покупками и простонал.

***

Ливон маршировал по пустынной аллее, пыхтя от злости. Эта чертова книга по кулинарии не имела никакого отношения к его юридическим делам, особенно учитывая, что она стоила 480 рублей! Она не такая уж и большая! Такие цены — настоящая обдираловка!

К тому же он даже не собирался ее читать, так что теперь ему приходилось таскать с собой листочки ценой в 480 рублей исключительно ради веселья Цезаря.

Он глубоко вдохнул через нос и медленно выдохнул через рот, пытаясь успокоиться. За его спиной вдруг раздался голос:

— Я бы сказал, по страничке в день — и ты больше не будешь ходячей катастрофой.

Ливон захлопнул рот и резко обернулся на месте, чтобы злобно уставиться на незваную свиту за своей спиной.

Цезарь усмехнулся.

— Смерть из-за плохо приготовленной еды была бы весьма постыдной, не считаешь?

«Давай посмотрим, как ты отнесешься к смерти от твердой книжной обложки, надоедливый…»

Ливон посмотрел на острые уголки книги про готовку, размышляя, насколько сильно нужно было бить с ее помощью, чтобы привести к достаточно сильному сотрясению.

Мысль была прервана появлением неугомонной оравы детей, который беспорядочно столпились вокруг них, крича и отрезая их от остальной части улицы. Их рваная одежда и грязные лица подсказывали Ливону, что они были беспризорниками, а маленькая банда наверняка выбрала их двоих в качестве своих целей. Вероятно, доверчивый иностранец и богатый русский, достаточно наивны, чтобы попасть на крючок их попрошайничества и карманной кражи.

Один из них подскочил к Ливону и опустился перед ним на корточки, желая почистить его обувь. Ливон уже собирался отчитать ребенка и заставить их всех уйти, как вдруг краем глаза он заметил что-то, что заставило его вздрогнуть.

Остальные дети завизжали и пустились прочь, оставляя на улице лишь Ливона с широко распахнутыми глазами, ребенка в паре сантиметров от него и Цезаря с наведенным на ребенка пистолетом.

Адреналин резко хлынул в его кровь, заставляя руки задрожать. Это был мужчина, который дразнил его сэндвичами и пытался подарить ему букет. Этот самый мужчина сейчас собирался хладнокровно убить человека, с тем же лицом, с которым он пробовал вино в дорогом ресторане.

«Как ты можешь вот так просто отнять человеческую жизнь?»

Дыхание Ливона застряло где-то в горле. На его легкие давил огромный груз, а в уголках глаз быстро темнело.

Предохранитель беретты* со щелчком был снят.

П.п.: Беретта — одна из главных итальянских компаний по производству оружия и старейшая оружейная компания в мире.

— Стой!

Ливон рванул к ребенку с распахнутыми руками, и рука Цезаря метнулась вверх. Секундой позже пуля разрезала воздух, не принося никому вреда. И Ливон, и ребенок отпрянули от оглушительного хлопка, вызвавшего звон в ушах.

Нахмурившись, Цезарь равнодушно ответил:

— О чем ты думал, выпрыгивая перед заряженным пистолетом?

— Я?! — закричал Ливон, все еще держась рукой за одно ухо, — ты собирался застрелить ребенка!

Цезарь какое-то время молча смотрел на него, а затем ответил:

— Оно меня коснулось.

— И что, блять?! Ребенок до тебя дотронулся, и ты его убиваешь? Что с тобой не так?!

На лице Цезаря было лишь недоумение.

— Понятие не имею, о чем ты. Я делал только то, что нужно.

— Нужно пускать пулю в лоб ребенку?! Как ты вообще можешь это оправдать?!

— Враг есть враг, и не важно, сколько ему лет, — холодно ответил Цезарь.

Разум Ливона опустел. Профессия адвоката требовала от человека ораторского мастерства, но впервые в жизни Ливон чувствовал, что не может ничего сказать.

— Если ты закончил, — коротко бросил Цезарь, обходя Ливона и снова поднимая пистолет.

У него не было времени принять взвешенное решение. Он метнулся назад, снова отпихивая ребенка себе за спину. Он оглянулся, чтобы сказать ребенку бежать, но бедняжка так трясся, что едва ли мог стоять. Грязные штаны стали мокрыми после того, как он поймал взгляд Ливона.

Он с силой закусил губу и повернулся к Цезарю.

— Раз так сильно хочешь в кого-нибудь пострелять, стреляй в меня.

— Что? — спросил Цезарь, нахмурившись.

— Ты оглох? – оскалился Ливон, глядя Цезарю прямо в глаза, — я сказал, если ты так сильно хочешь убить ребенка посреди бела дня, тебе придется сначала разделаться со мной! По твоей логике, я больше этого заслуживаю — я несколько раз испортил твое драгоценное личико, не так ли? Так чего ты ждешь?! Ну же, давай, стреляй!

http://bllate.org/book/13143/1166449