Готовый перевод Roses and Champagne / Розы и шампанское [❤️] [Завершено✅]: Глава 10.6

Цезарь прожег Ливона тяжелым взглядом. Дуло его пистолета находилось в паре сантиметров от его груди. При стрельбе в упор промахнуться было нельзя, но Цезарю показалось, что Ливон не блефовал.

Напряженные секунды растянулись в минуты. Тишина удушала, и ее прерывал лишь еле слышимый шорох падающего снега.

Из такого положения, казалось, не было выхода, но Цезарь наконец уступил, опустив руку.

Ребенок с шумным вздохом рванул прочь. Ливон проследил за ним глазами, пока тот не скрылся за домом, а затем обернулся к Цезарю, краем глаза заметив, как беретта вернулась в кобуру на подкладке шубы Цезаря.

Он почувствовал, как напряжение разом покинуло его тело, только чтобы быть замененным гневом. Ему хотелось орать и требовать объяснений от Цезаря.

Однако, прежде чем он успел сказать хоть слово, Цезарь будто что-то заметил и прошел мимо него. На мгновение Ливон запаниковал, подумав, что он собирался догнать ребенка, но тот лишь нагнулся и поднял с земли присыпанный снегом предмет.

Это был пакет с книгами.

Цезарь стряхнул остатки снега с пакет и вернул его Ливону.

— Нельзя оставлять их здесь, — спокойно сказал Цезарь, — одна из них предназначена для того, чтобы уберечь тебя от смерти, знаешь ли.

Ливон моргнул, не в состоянии осознать настолько резкую смену поведения в Цезаре. Его глаза метнулись к его лицу, не принимая, что Цезарь, которого он знал — который дразнился, подстрекал его, усмехался и поднял его книги с асфальта — был тем же мужчиной, который минуту назад хотел застрелить бездомного, невинного ребенка.

Единственным свидетельством того, что Ливон не видел галлюцинацию, был запах пороха, все еще слабо ощутимый в воздухе. Все остальное казалось нереальным.

— Это… Это ничего для тебя не значило, да? — спросил Ливон.

Его собственный голос казался далеким даже для его ушей.

Цезарь склонил голову.

— Что не значило?

— Ты… Ты собирался пустить пулю в голову ребенка и ничего не почувствовал! Это ничего для тебя не значило! Как ты можешь вести себя так, будто ничего не случилось?! Как… Как ты можешь, даже будучи мафиози… как можно сделать такое… А затем вести себя, как ни в чем не бывало?! Ты только что наставил пистолет на ребенка… А потом подошел ко мне!

Его голос дрогнул и затих. Цезарь опустил глаза на него, все еще равнодушный. Его невозмутимость нарушал намек на недоумение.

Как поначалу паника, а затем гнев, возмущение покинуло тело Ливона, оставляя его пустым изнутри. Что бы он ни сказал, Цезарь не поймет.

Ливон знал, что дети пытались их обмануть. Что они действовали не без скрытых мотивов, но то, что сделал Цезарь, было чересчур. Никто не заслуживал смерти из-за мольбы за жизнь, в особенности — ребенок.

Команда подчиненных Цезаря наконец подобрались ближе. Им было слишком страшно вмешиваться, а сейчас — слишком страшно нарушать тишину.

Гудок телефона сделал это за них, достаточно громкий, чтобы резануть по ушам. Начался тихий разговор, а затем один из мужчин подошел к ним и кивнул головой.

— Машина прибыла, если захотите поехать на ней, Царь.

Цезарь кивнул, оглянувшись через плечо на стоявшую неподалеку машину.

— Пойдем? — сказал он, протягивая руку Ливону, — тебе ведь больше ничего не нужно было сделать, да?

Глаза Ливона метнулись к руке Цезаря, а потом обратно к его лицу.

— Нет. Не нужно. И я не поеду.

Увидев, что единственной реакцией Цезаря были слегка опустившиеся брови, Ливон понял, что достиг предела.

— Что тебе так тяжело понять? Я возвращаюсь в одиночестве! Сам!

Он вырвал из руки Цезаря пакет с книгами и раздраженно пошел в противоположном направлении.

Цезарь не пытался его остановить, но Ливон чувствовал его взгляд на себе. Он не стал оборачиваться, чтобы проверить это. В этом не было смысла.

Порыв ветра заставил Ливона поднять руку к голове, чтобы удержать на ней шапку… которую ему дал Цезарь. Шапка, которую Цезарь своими собственными руками надел на него. Одной из которых он держал пистолет с пальцем на курку, готовясь…

Он был так слеп. Ливон всегда знал, с кем связался, но никогда не позволял себе видеть это своими глазами. Он никогда не смотрел глубже и видел лишь то, что показывал ему Цезарь. Он без каких-либо объяснений поверил, что Цезарь был лучше, чем он думал.

Слой снега на асфальте становился все больше, пока Ливон тащился все дальше по улице, желая, чтобы пропасть, которая внезапно возникла между ним и Цезарем, которого он знал, ощущалась также реально, как в его голове.

К моменту, когда он поднялся по дорожке и прошел через главные ворота, уже стемнело.

Цезарь наблюдал за ним из окна особняка, ожидая, пока его подчиненный, которого он послал проследить за Ливоном, появиться из темноты сада.

Через несколько минут в дверь постучали.

— Ничего необычного, Царь. Он просто дошел пешком.

Цезарь кивнул. Мужчина поклонился и исчез также быстро, как и появился.

Цезарь глубоко вдохнул дым от сигары, позволяя тяжелому дыму скопиться на языке, однако это никак не облегчало его разум.

Что он сделал не так? Вопрос продолжал крутиться в его голове острой болью, которая отказывалась уходить, потому что сколько бы он ни искал и ни тыкал в него пальцем, ответ не приходил. Проблемы нужно было устранять. Так работал мир. Тогда почему его адвокатик был так взвинчен? Возраст не имел к этому никакого отношения.

Он снова затянулся, ощущая, как вопрос въелся в его мозг лишь глубже.

http://bllate.org/book/13143/1166450