Готовый перевод Worldly Affairs and Sand Sculpture / Стандарт жизни нелепого героя [❤️] [Завершено✅]: Глава 11.1: Представление

— Студия сейчас свободна, — режиссер глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Вы можете рисовать там.

Ли Сянфу покачал головой:

— Мне нужно больше места.

По итогу для него наскоро соорудили сцену. Ли Сянфу, однако, пока не спешил начинать. Он посмотрел на свои часы и сказал:

— Пожалуйста, подождите еще немного. Продавец, у которого я заказал товар, будет здесь через пять минут.

Режиссеру эта просьба показалось возмутительной: словно враг, который осмеливается перезаряжать оружие, стоя прямо перед тобой.

Но в присутствии Цинь Цзиня он не решался выражать недовольство.

Продавец прибыл на десять минут позже условленного времени, и к этому времени лицо режиссера было мрачнее тучи.

Оставив товары, продавец поспешно удалился. На полу лежал свиток, изготовленный специально для Ли Сянфу. Он достигал более десяти метров в длину. Рядом со свитком стояли пять огромных фарфоровых чаш.

Измерив расстояние, Ли Сянфу поставил чаши по левой и правой сторонам края развернутого свитка и достал из рюкзака небольшой черный мешочек.

На землю высыпались чернильные краски. На дне мешочка лежал обрезок красной ткани. Сначала он выдавил краску в чаши, а затем туго обвязал ткань вокруг талии.

— Что вы... — в недоумении начал спрашивать режиссер, когда Ли Сянфу слегка приподнял подбородок, подключил динамик Bluetooth и встал в классическую позу для пасодобля. Когда его руки оказались параллельны телу, громкий и пронзительный звук трубы разнесся по всему помещению.

В этот стало понятно, что он собирается не просто рисовать, а еще и совместить это с танцем.

По мнению Ли Сянфу, самым прекрасным был именно классический танец. И все же управлять своими струящимися рукавами и менять цвета было очень и очень сложно, не говоря уже о том, что нужно было также контролировать силу нажатия ступней.

Танго и чечетка имели подходящий ритм, но в конце концов он выбрал танец корриды. Во-первых, он увлекался им в университете, а во-вторых, он смог отточить мастерство в другом мире. К тому же, кружащаяся юбка создавала особый сценический эффект.

Вступление было достаточно неспешным и состояло из чередования звука трубы и односложного «ах». В сочетании с бледной кожей Ли Сянфу, это даже создавало атмосферу саспенса.

Режиссер молча отвинтил крышку термоса.

Он ничего не говорил и просто пил чай, чтобы справиться с шоком.

*Ту-ту-ту-ту-ту-ту*

Ритм стремительно изменился, и Ли Сянфу внезапно стал похож на бабочку, двигающуюся с потрясающей изящностью. В определенные моменты он окунал свои танцевальные туфли в краски и продолжал рисунок на белом свитке.

— Ах… — запел неземной голос, и тогда Ли Сянфу поднял голову, открывая свою красивую шею.

Танец обрел драматичные нотки, словно он был прекрасным белым лебедем, ожидающим горькой участи.

Ассистент режиссера заметил:

— Эту песню немного изменили.

— Да, я слышу, — лицо режиссера было бескровным.

Музыка и хореография были подобраны мастерски.

Завершать картину, оставаясь в ритме пасодобля было бы непросто, поэтому вторая половина была написана с уклоном в сторону современного танца.

Длинные ноги выполняли вращения и прыжки, демонстрируя гибкость танцора, и в это же время он спокойно завершал картину, перемещаясь между различными емкостями с краской.

Помощник режиссера тоже сделал глоток воды и был потрясен:

— Его ноги… как они не запутываются?

В некоторые моменты он двигался так быстро, что зрители не успевали за меняющейся картинкой.

Однако его движения оставались удивительно плавными. Он сделал несколько быстрых оборотов на носочках, и красная ткань тоже оказалась смочена в краске.

Помощник режиссера: «…»

Да этому парню было место на Олимпийских играх.

Цинь Цзинь стоял впереди, и никто не мог видеть выражения его лица. В это время выступление Ли Сянфу уже подходило к концу. Он снова высоко поднял голову, продемонстрировав изящную шею, и энергично взмахнул юбкой.

От такого красная ткань взметнулась в воздух, а когда она упала, то случайно оказалась на голове Цинь Цзиня.

Для того, чтобы облегчить покраску, юбка специально была раскроена довольно крупно. Режиссер и другие тоже наблюдали с близкого расстояния, но Цинь Цзинь, стоявший впереди, столкнулся с совершенно непредвиденной неприятностью.

Помощник режиссера вновь потерял дар речи, но подумал, что от Ли Сянфу просто невозможно оторвать глаз.

Песня закончилась резко и неожиданно, и Ли Сянфу поклонился, словно перед ним был целый зал зрителей.

Уже в поклоне он почувствовал воцарившееся напряжение. Интуитивно он бросил взгляд в сторону Цинь Цзиня и был ошеломлен сложившейся ситуацией. Ли Сянфу потянул ткань на себя, и на голове господина Циня из-за статического электричества поднялось несколько волосков.

Помощник режиссера разрядил атмосферу, громко пошутив:

— Я думаю, этот номер должен называться «Министр под юбкой»*.

П.п.: Название также может означать «верный слуга», «поданный»😊

Ли Сянфу: «…»

Да уж, удивительная способность подбирать слова.

К счастью, краска по большому счету успела пропитать только юбку, и та уже почти высохла. Но несмотря на это, на затылке Цинь Цзиня все же остался изогнутый след.

— Мне очень жаль, — извинился Ли Сянфу, размышляя, как исправить ошибку.

Цинь Цзинь был выше него, и в тот момент, когда он опустил голову, он отбросил тень:

— Вот так ты отплатил за доброту?

Ли Сянфу ненадолго задумался и предложил:

— Как насчет сауны?

Цинь Цзинь ответил не сразу.

Режиссер и ассистент уже не вслушивались в их диалог. Они сновали вокруг, заложив руки за спину, восхищаясь представлением и восклицая: «Потрясающе».

Хотя, честно говоря, когда Ли Сянфу только начал выступать, режиссер был настроен скептически.

Он видел уже множество людей с подобной идеей и даже недавно смотрел это в исполнении зарубежного артиста. Но у тех, кого он встречал раньше, была общая черта: по итогу сама картина хоть и была красочна, но все же редко была выполнена аккуратно и могла сойти за настоящее произведение искусства.

Да, их выступление выглядело хорошо и вызывало аплодисменты, но в нем не было ничего удивительного.

Работа Ли Сянфу же отличалась четким и неоспоримым качеством.

Он нарисовал только один цветок в момент цветения, но это вовсе не смотрелось скромно. Цвета лепестков и листьев были светлыми, мягкими и нежными, что резко контрастировало с красным одеянием художника.

Когда режиссер снова поднял глаза, выходя из задумчивости, его взгляд полностью изменился: это была гарантия рейтингов!

— Превосходно.

Ли Сянфу слегка улыбнулся:

— Правда?

Режиссер кивнул:

— Это первый раз, когда я вижу такое нестандартное представление.

Ли Сянфу приподнял бровь.

— Не поймите меня неправильно, я хвалю вас, — искренне сказал режиссер и пояснил: — Первая половина была жутковатой, пробуждающей душу. Скрещенные ноги в середине выступления напоминали завязанные банты, а в результате — картина, орхидея в пустой долине.

Ли Сянфу поправил:

— Это цветок кактуса Cereus.

Когда он говорил, то намеренно обратил внимание на выражение лица Цинь Цзиня.

Однако, Цинь Цзинь не был бы Цинь Цзинем, если бы его мысли и чувства было бы легко прочитать.

Стоя в углу свитка, Цинь Цзинь спокойно разглядывал работу снизу доверху, и казалось, ни одна деталь не укрылась от него.

Именно в это время Ли Сянфу уловил следы едва заметных изменений в его выражении лица.

Не подозревая об этой игре провокации и притворства, в которую они играли, режиссер улыбнулся, обнажая зубы:

— Нам нужно подготовить материалы для спектакля, верно?

Учитывая сценические эффекты, его материалы могли не подойти для официального выступления.

Ли Сянфу кивнул:

— Я составлю список конкретных материалов, которые мне нужны, и пришлю вам.

— Пожалуйста, сделайте это как можно скорее, — попросил режиссер, — запись шоу запланирована на воскресенье. Нам понадобится ряд декораций, в том числе для репетиций.

http://bllate.org/book/13141/1166050