Готовый перевод Raw / Незрелость [❤️] [Завершено✅]: Глава 4.8

Утро началось с солнечного света, заливающего мир за окном, в то время как спальня оставалась погружённой в темноту из-за плотных штор. Кан Тхэхва крепко спал, уткнувшись лицом в мягкую подушку. Около восьми утра его глаза сами собой открылись. Неважно, рано он ложился или поздно — его внутренние часы будили его неизменно. Первое, что он заметил,  — пустое место рядом. Даже в темноте он понять, был ли там кто-то.

— Чёрт…Он что, белка? Как ему удаётся так ловко сбегать? — хрипло пробормотал Тхэхва, глядя в пустоту. Он снова проспал уход Чхонхёна. Хотя Тхэхва обычно спал глубоко и без сновидений, ему вдруг стало интересно, насколько притуплялся его слух во время сна. Потребовалось несколько морганий, чтобы зрение прояснилось. Он стряхнул остатки сна и вышел из спальни. По привычке взгляд его устремился к большому окну в гостиной. Как всегда, перед ним расстилалось бескрайнее синее море. Но сегодня привычный пейзаж изменился из-за одного человека.

Чхонхён был там.

Тхэхва расфокусированным взглядом уставился на его спину. Фигура Чхонхёна, прислонившегося к перилам балкона, казалась нереальной. Будто Тхэхва всё ещё спал.

Чхонхён обернулся, словно почувствовав его присутствие. Их взгляды встретились. Они молча смотрели друг на друга, не произнося ни слова, но в этом утреннем молчании было больше смысла, чем в любых приветствиях. Тхэхва вышел на балкон, беззвучно опёрся руками на перила и погрузился в созерцание. Яркие солнечные лучи дробились о поверхность моря, а над головой раскинулось бескрайнее голубое небо. Лёгкий бриз нёс с собой свежий запах, наполняя всё вокруг энергией.

                                                                             ***

Какое-то время они просто стояли рядом, наслаждаясь видом и чистым воздухом. Даже тишина вокруг казалась освежающей.

— У меня вопрос, — нарушил молчание Чхонхён.

Тхэхва, не отрывая взгляда от моря, ответил:

— Какой?

— Поэтому ты и переехал сюда?

«Поэтому». Наверное, он имел в виду пейзажи, нетронутые цивилизацией, жизнь, в которой такие виды становятся обыденностью.

— Да.

Родившись в Сеуле,Тхэхва прожил там двадцать пять лет, но перебрался в Чханчжу исключительно из-за природы. Со временем он начал ненавидеть мегаполис, где здания и люди заполняли каждый уголок. Урбанизированная среда была удобной, но тесной, а искусственные пейзажи — привычными, но удушающими. Даже его жизнь, полная насилия, была сплошной стимуляцией без удовольствия.

В такие моменты он часто вспоминал пляж на Гавайях, где побывал лишь раз. Хотя тогда он ворчал, что лететь через полмира только для того, чтобы избить кого-то, — полный бред, его покорила уникальная экзотическая атмосфера и чувство свободы. Настолько, что он откладывал возвращение в Сеул, чтобы остаться там дольше. Эти воспоминания, должно быть, и привели его сюда.

— Тебе нравится море?

— Похоже на то.

— Понятно…Я не знал этого, — пробормотал Чхонхён, искренне удивлённый, что есть ещё что-то, чего он не знает о Тхэхве.

Тот усмехнулся.

— Держу пари, это не единственное, чего ты не знаешь.Ты вообще что-нибудь знаешь обо мне? Кроме моего имени, возраста и скверного характера?

Чхонхён горько пробормотал:

— Ты прав. Есть многое, чего я не знаю. Я даже не пытался узнать.

За этим признанием последовала неловкая улыбка — самоуничижительная. Его слова прозвучали как упрёк, обращённый к самому себе.

Честно говоря,Тхэхва не был разочарован этим признанием. Но ему стало любопытно: почему Чхонхён проявлял признаки сожаления? Сожаление иногда становилось отправной точкой для оптимистичного будущего. И потому, с лёгкой надеждой, он спросил:

— А сейчас? Тебе хочется узнать меня лучше?

— …Да.

Несмотря на паузу, это было явное подтверждение.

Тхэхва повернулся к нему. В этот момент Чхонхён поднял глаза.

— Я планирую с этого момента разобраться в тебе по-настоящему. Узнать, кто ты на самом деле.

Его слова прозвучали неожиданно мягко, а взгляд был твёрдым, непоколебимым.

— Поэтому дай мне время, Тхэхва.

— Время для чего?

— Чтобы узнать тебя и привыкнуть к тебе.

Тхэхва был ошеломлён — это были самые обнадёживающие слова, которые он когда-либо слышал от Чхонхёна.

— Ты понимаешь, как это звучит для меня сейчас?

Говорить, что хочет узнать его и привыкнуть к нему, означало, что Чхонхён оставляет для него место в своём будущем.

— Звучит так, будто ты хочешь попробовать что-то со мной. Я прав? — напрямую спросил он. Терпеть не мог ходить вокруг да около.

— Ну… Я по крайней мере не хочу снова потерпеть неудачу.

Неудачу? Этот ответ был странным. Чхонхён, вероятно, имел в виду события десятилетней давности, но разве их прошлое и тогдашние отношения имели для него такое значение? Логичнее было бы, если бы он сказал, что неудачу потерпел Тхэхва. Тхэхва не смог завоевать свою первую любовь и не достиг будущего, к которому стремился. Это можно назвать провалом. Однако в этой неудаче не было вины Чхонхёна, потому что для Мун Чхонхёна Кан Тхэхва тогда ничего не значил. Их отношения были бессмысленными и не имели шансов на развитие. Поэтому Чхонхён не должен был считать события десятилетней давности неудачей. Так или иначе, их отношения тогда закончились, не успев начаться. Но теперь Чхонхён сказал, что не хочет, чтобы всё повторилось. Для Тхэхвы это был положительный ответ, даже больше, чем он ожидал. Странное ощущение охватило его — он почувствовал проблеск возможности, о которой даже не мечтал. Казалось, неприступная стена Чхонхёна и бесконечная дистанция между ними были преодолимы. Вопрос был в том, почему? Что заставило Чхонхёна изменить своё отношение по сравнению с тем, что было десять лет назад? Тхэхва снова задал прямой вопрос:

— С чего вдруг? Из-за денег?

— Я верну деньги, — тихо сказал Чхонхён. — Не могу обещать, что точно в срок, но постараюсь. Я устал от долгов.

— Значит, не из-за денег. Тогда из-за чего? Почему ты вдруг стал таким щедрым?

Чхонхён наклонился вперёд, положив лицо на руки, и тихо проговорил:

— Потому что ты не отпустишь меня.

Это была точная оценка. Правда: Тхэхва не собирался отпускать Чхонхёна. У него не было такого желания. Даже если бы он задумался об этом, он бы не смог. Поэтому, хотя он знал, что Чхонхён страдает от долгов, освободить его от них было не вариант. Вместо этого он планировал воспользоваться ситуацией и ещё сильнее опутать его деньгами.Иногда молчание — знак согласия. Сейчас был именно такой момент. Тхэхва ничего не отрицал...

— Вот почему, — продолжил Чхонхён. — Если мы всё равно будем вместе, я хочу, чтобы между нами всё было лучше.

Его отстранённый взгляд и тихий голос звучали искренне. Спокойно, даже смиренно, как покорность. В любом случае его объяснение давало достаточно оснований для перемен. Поэтому Тхэхва поверил. Уголки его губ приподнялись.

— Мне нравится такой вывод, — сказал он.

Да. Неважно, была ли это покорность. Даже если его истинным намерением было воспользоваться Чхонхёном, это тоже было приемлемо. Важно было то, что Чхонхён оставлял место для этих отношений — для головореза по имени Кан Тхэхва в своём будущем.

У Чхонхёна было желание остаться с ним. Этого было достаточно. Этой искры надежды хватало.

                                                                        ***

— С сегодняшнего дня ты будешь приходить ко мне в офис, — заявил Тхэхва, разрезая тишину словами. Они завтракали, когда слова Тхэхвы снова прервали тишину. Он не предлагал, а ставил точку. Если он так решил, Чхонхён должен был подчиниться. Чхонхён поднял взгляд от миски с рисом. Тхэхва небрежно добавил: 

— Завязывай с этой тяжёлой работой, которая тебе не по силам, и просто сиди в моём офисе. Так будет лучше для тебя.

— Ты предлагаешь мне работать на тебя?

— Ну, можешь работать, если заскучаешь.

Чхонхёна формально нанимали как сотрудника, но Тхэхва не собирался загружать его работой. Он хотел держать его рядом, чтобы видеть, когда захочет. Больше всего он ненавидел видеть, как Чхонхён надрывается на тяжёлой работе с его хрупким телом, которое, казалось, могло рассыпаться от малейшего прикосновения. Ещё ему не хотелось, чтобы какие-то ублюдки засматривались на его излишне красивое лицо. Сейчас Чхонхён был совершенно беззащитен, и, оставь его одного, он мог попасть в беду. Поэтому Тхэхва искренне считал, что держать его рядом — единственно верное решение.

— Если будешь капризничать, это ни к чему не приведёт… — начал Тхэхва, предвосхищая отказ Чхонхёна. Однако…

— Я согласен.

Ответ был неожиданным. Чхонхён легко, без колебаний ответил «да».

— Я буду работать… — Его выражение лица говорило, что это не было подчинением под давлением. Скорее, он был готов. Тхэхва, уже подготовивший угрозы, внутренне остолбенел. Он ожидал, что Чхонхён придумает кучу отговорок, но, к своему удивлению, Чхонхён сразу согласился. Тхэхва почувствовал приятное удовлетворение.

— Рад видеть, что ты впервые слушаешься меня, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Давай продолжим в том же духе, хорошо? Не заставляй меня прибегать к угрозам.

— Только если ты не будешь упрямиться по пустякам, — заметил Чхонхён. Лёгкий оттенок жалобы в его голосе не ускользнул от Тхэхвы. Упрямиться по пустякам? Чувствуя несправедливость, Тхэхва открыто отверг обвинение.

— О чём ты? Не припоминаю, чтобы я упрямился из-за ерунды.

— Вспомни вчерашние приказы. Всё это было чистым упрямством.

Тхэхва фыркнул:

— Ха, что за ерунда? Ты называешь это упрямством?

— Да, — твёрдо сказал Чхонхён. — А как ещё?

— Я был внимателен, — возразил Тхэхва, стараясь придать своему голосу как можно больше серьёзности. — Я проявил заботу.

Ошеломлённый Чхонхён покачал головой. Этот человек угрожал разрушить жизни людей, если Чхонхён его не послушает, настаивал, чтобы тот ночевал у него, несмотря на дискомфорт, и требовал, чтобы он спал в его постели после отказа. Игнорируя волю и чувства Чхонхёна, он прибегал к откровенному принуждению. И теперь Тхэхва заявлял, что это было проявлением заботы. Он даже делал такое бесстыдное лицо, будто действительно верил в свою невинность. Чхонхёна осенило, и он не смог сдержать смеха — Тхэхва выглядел как капризный ребёнок.

— Чему ты смеёшься?

— Я просто осознал, что ты действительно младше меня.

Лицо Тхэхвы на мгновение исказилось, будто он услышал что-то нелепое.

— Какого чёрта? Ты сейчас меня за ребёнка держишь? Ты же знаешь, что между нами всего два года разницы?

— «Всего»? Два года — это большая разница, — спокойно возразил Чхонхён.

— Вау, я и не знал, что господин Мун Чхонхён такой старик. Важно чинишься только из-за того, что старше, да? Хочешь, чтобы я обращался к тебе как к старику? Называл тебя «хён»?

— Не стоит обращаться ко мне как к старшему, — отмахнулся Чхонхён. — Просто перестань путаться в речи.

— А что не так с моей речью? — спросил Тхэхва, слегка раздражённо.

— Ты то на «вы», то на «ты», — объяснил Чхонхён. — Если хочешь говорить неформально, просто делай это. Не надо меня запутывать.

— Если бы ты меня не бесил, я бы естественно обращался к тебе уважительно, — огрызнулся Тхэхва.

— Ты и правда никогда не даёшь последнее слово другим, да?

— Не даю, потому что не вижу в этом нужды. Что, хочешь, чтобы я уступал тебе? Кивал и говорил «да, сэр» на всё, что ты скажешь?

— Забудь, — протянул Чхонхён, делая вид, что сдаётся. — Давай на этом закончим. Просто ешь.

Тхэхва, который уже почти доел свою порцию супа из морских водорослей, поднял глаза на Чхонхёна:

— Я и так ем, господин Мун Чхонхён. Я какое-то время за тобой наблюдал. Почему ты только пьёшь бульон, но не ешь водоросли? Ты что, привереда?

На столе стояли только миски с супом из морских водорослей, который Чхонхён приготовил спустя рукава, и яичница-глазунья, которую Тхэхва так же небрежно добавил. Объективно говоря, ни то ни другое не было вкусным. Тем не менее Тхэхва уже почти опустошил свою миску, тогда как порция Чхонхёна оставалась почти нетронутой. Особенно водоросли — они казались совершенно нетронутыми.

Лицо Чхонхёна слегка порозовело.

— Я не привереда. Мне просто не очень нравятся водоросли, — тихо сказал он.

— Значит, ты привереда, — заявил Тхэхва, делая вид, что удивлён. — Какой же ты ребёнок! И ещё говорил, что старше? Дай сюда. Этот малыш доест за тебя.

— Я не сказал, что не могу их есть. Оставь. Я сам доем.

— Ты надулся. Ты что, дуешься? Ха, чёрт, взрослый мужик, а ведёшь себя как ребёнок. Чертовски мило. Так и хочется тебя съесть.

От этих слов Чхонхён подавился. Он прикрыл рот, плечи дёргались. Тхэхва цокнул языком, будто обвиняя его в излишней эмоциональности, налил воды и протянул стакан. Чхонхён жадно глотнул, чтобы успокоить горло.

— Хватит говорить странные вещи.

— Что в этом странного?

— Ты серьёзно?

— Если бы я не был серьёзен, разве я бы спрашивал?

Тхэхва смотрел на него абсолютно серьёзно, без тени сомнения. Он действительно не видел ничего странного в своих словах. Это был проигрышный спор. Чхонхён сдался и опустил взгляд на свою миску.

— Я спрашиваю, что было странного.

Чхонхён проигнорировал его. В это утро, которое они встретили вместе, воцарилось спокойствие. Их спор, который начался как обычная перепалка, неожиданно перерос в что-то большее. Они смеялись, спорили, но в то же время чувствовали себя ближе друг к другу. Тем же днём Чхонхён последовал за Тхэхвой в его офис и подписал трудовой договор. С этого момента Кан Тхэхва стал неотъемлемой частью его жизни.

http://bllate.org/book/13138/1165534