Готовый перевод Смысловая ошибка / Смысловая ошибка [❤️] [Завершено✅]: Глава 7

Чжэён верил, что за всю историю и свой личный опыт он усвоил простую истину: верность и дружбу младших можно завоевать, угостив человека обедом. До сих пор этот метод не сработал лишь на одном человеке.

Сану с видом, будто перед ним лежала не пицца, а комья грязи, поглощал еду механически, без тени удовольствия. Ризотто, в общем-то, было неплохим, но по выражению его лица можно было подумать, что блюдо вообще не посолили. Странно, ведь Сану не был привередой — он ежедневно ел в студенческой столовой и никогда не жаловался.

Проведя в университете пять лет, Чжэён научился располагать к себе младших самыми разными способами. Парни обычно становились его преданными сторонниками после демонстрации трюков на скейте и пары сытных ужинов с доставкой. Девушкам требовалось больше внимания — смех, шутки, создание иллюзии близости.

В этом смысле Чу Сану казался представителем какого-то третьего пола. Чжэён старался не злить его, говорил мягко, вложил максимум усилий в их китайскую сценку, даже начал готовить кофе по утрам, подстраиваясь под его график. Правда, это дало обратный эффект. Он искренне рисовал карикатуру Сану, показывал скейтерские трюки, провожал до дома. Будь у него больше возможностей, он перепробовал бы все методы.

— Сонбэ, вам, наверное, сны снятся кошмарные, — прозвучало однажды в ответ.

Чжэён удивлялся, почему ничто не работает. «Неужели он не человек? — и хотелось нажать Backspace, стереть всю эту затею… Но усилия, уже вложенные в это предприятие, подстегнули упрямство, и он продолжил напирать.

В одно воскресенье, когда он злился, просматривая вебтун на своём медленном ноутбуке, Чжэёна осенила идея. Его одержимость, направленная на то, чтобы завоевать внимание хубэ, и впрямь была необычайной — дошло до того, что он готов был разобрать ради него ноутбук. У Чжэёна был такой характер: если он чем-то увлекался, то погружался в это с головой. Было очевидно, что если прямо попросить Чу Сану отформатировать компьютер, тот наотрез откажется. Поэтому Чжэён подготовил приманку, собрал всё необходимое и отправился в поход в компьютерный клуб.

Сану повёл себя ровно так, как предсказывал Чжэён. Если обычно его лицо при общении с людьми выражало лишь мрачное безразличие, то теперь, за вознёй с техникой, его тёмные глаза горели.

«Говорят же — мужчина за работой выглядит сексуально».

Чжэён подолгу наблюдал за Сану, облокотившись на стойку с нескрываемым интересом. Тот, переустанавливая систему и оптимизируя ноутбук, казался ему… милым.

Трудно было объяснить, почему. Сану не походил ни на щенка, ни на кота, ни на кролика. Его вообще сложно было сравнить с обычными млекопитающими, но в нём определённо была какая-то притягательная черта.

Сану был из тех, кто даже в пустом городе будет ждать зелёного сигнала светофора, не отклоняясь ни на шаг от своего плана. С Чжэёном, считавшим своей отличительной чертой импровизацию и свободолюбивый нрав, он не сходился буквально ни в чём. Однако те его особенности, которые раньше Чжэён, наверное, просто проигнорировал бы, пройдя через стадию, когда они казались смешными, теперь начали восприниматься как своеобразное очарование.

Его резкая манера говорить, привычка отвечать на каждый вопрос, усердие в выполнении задач, ужасное китайское произношение при идеальной грамматике — всё это почему-то вызывало у Чжэёна умиление. Более того, внешность Сану не переставала интриговать. Его строгий, педантичный характер, чёрная одежда, скрывающая бледную кожу, будили любопытство. Сану напоминал оленёнка из диснеевского мультфильма, но эволюционировавшего во что-то загадочное.

«Похож на тёмное травоядное существо, которое, оставшись в одиночестве выживать на Земле, опустошённой ядерной войной на фоне киберпанка, не чувствует при этом абсолютно ничего странного».

Было почти закономерно, что Чжэён, столь чувствительный к визуальному, тянулся ко всему сокрытому, загадочному, тому, у чего внешность не соответствует сути.

Хорошо, если бы на этом всё и закончилось. Но Чжэён начал ощущать тревогу. Одно дело — находить младшего милым, но где грань допустимого? Смеяться над тем, как забавно выглядит Сану с нарисованными на нём маркером усиками — это нормально. Но что, если вдруг захочется… прикусить его за шею сзади?

Желание сдернуть кепку, будто вросшую в макушку, он лелеял уже давно. Однако, увидев наконец его лицо без неё, он почувствовал не удовлетворение любопытства, а лишь ещё более сильную жажду. Хотелось стянуть и эту куртку. И эту футболку. И эти ботинки, и носки. Насколько худыми были его плечи? Какой формы пальцы на ногах? Много ли у него волос на теле? Какого цвета соски?

«Ты был прав, Сану. Я — мусор».

Осознавая, какие мысли крутятся у него в голове, Чжэён мысленно благодарил небеса, что Сану не обладал способностью читать мысли. Иначе он бы уже набрал 112, едва заглянув в его сознание.

Чем сильнее путались мысли Чжэёна, тем яростнее он старался это скрыть. Благо, роль доброго сонбэ давалась ему легко — достаточно было смягчить голос и почаще улыбаться. Люди сразу проникались симпатией. Сану не стал исключением, хотя, кажется, слегка запутался между красным пуховиком и зелёным пальто.

А вот со студенткой, что крутилась рядом с Сану, Чжэён вёл себя откровенно по-детски и сам это признавал.

— Ты сегодня накрашена больше, чем в прошлый раз, — бросил он фразу, позаимствованную из утреннего сериала «Моя невестка».

Внутри же бушевало: «Да с какой стати ты вообще к нему лезешь, чёрт возьми?!»

Подобное поведение простительно разве что шестилетке. Когда Джихе была сопливой малышкой, Чжэён уже щеголял с щетиной и школьным рюкзаком. Но сейчас он сходил с ума из-за мелочей — и это сводило его с ума ещё сильнее.

Именно тогда он впервые задумался: а не влюбился ли он? Сану был странным парнем, но Чжэёна всегда манило то, что будило его любопытство.

Однако эта мысль была сопряжена со слишком большим количеством проблем. Во-первых, у Чжэёна почти не оставалось времени. Он снова подал документы в магистратуру. Это было место, куда его уже принимали один раз, и, судя по тону письма от ответственного лица, если ничего не случится, он должен был поступить.

Более серьёзной проблемой было то, что Сану — парень. Несколько лет назад, путешествуя по Европе, Чжэён, увлечённый атмосферой, переспал с одним субтильным и миловидным геем, но это не означало, что у него когда-либо возникало желание встречаться или иметь отношения с мужчиной. В принципе, он мог бы, но мысль о том, чтобы этим мужчиной был Чу Сану, вообще не укладывалась в голове. Разве не тот самый парень, который, кажется, уверен, что мир рухнет, если два мужчины пойдут в кино?

Вывод? С этим парнем нельзя было строить никаких планов.

Но именно поэтому Чжэён и позволял себе вольности. Он играл с границами, зная, что не переступит черту. Прикрываясь образом добродушного сонбэ, он дразнил Сану, даже видя, как тот раздражается.

Время летело незаметно. Он планировал подкалывать Сану пару дней, но неожиданно две недели пролетели в упоении. Даже если не всё шло по плану, ему удалось стать ближе. И теперь, когда срок «исправления оценок» подходил к концу, Чжэён ловил себя на досадном ощущении — ему не хотелось, чтобы это заканчивалось.

«Вот почему я, видимо, с таким упорством готовил тот чёртов китайский скетч», — подумал он. Ни разу в жизни он не трудился так усердно над заданием по общеобразовательному предмету. Сценарий, подготовка костюмов и реквизита, перевод, оформление документов, помощь с произношением — чего он только не делал. Боясь проспать, поставил десять будильников, нагрузился реквизитом и отправился в университет. И в тот миг, когда он увидел удаляющуюся спину Сану, идущего переодеваться, его осенило: всё пропало.

Пустой коридор, вокруг ни души, но тот шёл с безупрельно прямой осанкой. Глядя на него, Чжэён почувствовал, как ёкнуло сердце. Тёмно-синяя рубашка с воротником, выглядевшая поношенной, чёрные прямые брюки, собравшиеся в складки у щиколоток, и та чёрная кепка, которую следовало бы сжечь. Если описать это словами — ничего волнующего. Но на деле всё было именно так. Чжэён, в своём лысом парике с косой, парадоксально чувствовал себя героем романтического фильма и от этого смущался.

Когда скетч успешно завершился и Чжэён уже подумал, что Сану немного открылся, всё рухнуло. Он пристал с предложением сходить в кино и был безжалостно отвергнут. У Чжэёна, вопреки догадкам Сану, не было и тени желания досаждать ему или причинять вред — ему просто хотелось поразглядывать в темноте его бесстрастный профиль, устремлённый на экран. Честно говоря, он был уверен, что на такую малость тот согласится. Сколько он уже вложил, в конце концов.

«Зачем двум парням идти в кино? Быть с тобой — просто мучение». В словах Чу Сану была своя логика. Много раз он говорил такое, от чего Чжэёну хотелось врезать ему по бесчувственной роже, но он никогда не лгал. Чжэён привык отшучиваться после каждого отказа, но в тот раз эта тактика не сработала. Мысль о том, что все его усилия не стоили и ломаного гроша, вывела его из себя.

Чжэён устроил сцену прямо на месте, разрушив всё, что выстраивал до этого. Он обладал отличным актёрским талантом и был способен изобразить из себя ангела, являясь, по сути, невероятно равнодушным человеком, но перед Чу Сану ему было трудно даже притворяться.

Вернувшись домой, Чжэён разрывался между двумя мыслями.

«Чёрт, если он так ненавидит моё присутствие, надо отступить. Но всё же... Хочется закончить знакомство на хорошей ноте».

В битве ангела и дьявола победил дьявол.

— Нет, так бросать нельзя, — убеждал его внутренний голос, хотя на самом деле просто хотел увидеть его лицо ещё раз.

На следующий день перед парой по «Встроенным системам» Чжэён представлял, как остановит Сану, небрежно протянет ему билет в кино и круто удалится. Внутри он мог быть изранен, но такая картина позволяла сохранить достоинство. Однако сколько он ни ждал, Сану так и не появился.

Этот зануда, для которого посещение лекций было священным ритуалом, просто исчез.

«Неужели он настолько меня ненавидит?»

Он же не предлагал держаться за руки — просто сходить в кино.

Его самолюбие было растоптано в мелкую пыль. Чжэён помчался к дому Сану и, унизительно выпрашивая ответы, обрушил на него поток проклятий. И окончательно перестал быть «хорошим сонбэ».

Единственным способом скрыть сожаление и растерзанное самолюбие было наорать на него, как в день их первой встречи, чтобы они больше никогда не виделись. Никакой он не хороший сонбэ, к чёрту всё, он просто сдаётся и забивает на это.

После этого Чжэён не переступал порог кампуса, кроме как по средам, когда были ненавистные занятия по «Воспитанию личности студента», которые он даже не хотел упоминать. И даже в те дни он обходил стороной маршруты, по которым мог ходить Сану.

Две недели пролетели в клубах, бильярде, боулинге и кино с подругами «без обязательств». Он пересматривал их общие фото раз пятнадцать, но верил — если продолжит в том же духе, то забудет этого странного парня.

Но всё пошло наперекосяк, когда Сану появился в ресторане, где он работал.

— Этот псих!

Чжэён чётко предупреждал его не показываться на глаза. Но Сану проигнорировал это.

Сначала ярость взорвала ему голову, но, прислонившись к кухонной стене, он остыл.

«Сану даже не запомнил, что я тут работаю. Для него это — просто ненужные данные».

За столиком Сану и Джихе выглядели как милая парочка. Скоро они, наверное, возьмутся за руки, потом переспят, а потом…

«Пришлют свадебное приглашение».

Чжэён не стал устраивать сцену, просто избегал их столика. Сказав менеджеру, что ненадолго отлучится, он вышел покурить внизу у здания. Как раз в тот момент позвонил друг, но Чжэён плохо понимал, о чём тот говорит, и отвечал односложно. В тот день сигареты почему-то горчили.

Именно тогда он заметил Сану, вышедшего следом за ним. Тот выглядел решительным и в целом напоминал воина, вызывающего на дуэль.

— Чжэён-сонбэ.

Чжэён не помнил, чтобы Сану когда-либо обращался к нему так. В тот день его мозг работал особенно медленно.

— Скажите, что заняты, и положите трубку. Мне нужно поговорить с вами о важном.

Его тон не оставлял выбора. Подавленный этим напором, Чжэён пробормотал, что перезвонит позже, и разъединился. Он совершенно не мог понять, к чему клонит Сану. Неужели хочет потребовать компенсацию за моральный ущерб? Что ж, возможно.

— Что?

— Я спустился, чтобы поговорить с хёном.

— Что ты сказал?..

Чжэён не поверил своим ушам.

«У меня есть только нуна. В нашей семье нет ублюдков-хулиганов. Прекратите называть себя хёном».

Прежние слова Сану пронеслись у него в голове.

— Давай создадим игру вместе. Мне нужен хороший дизайнер.

Он говорил бесстрастно, словно ожидал, что Чжэён сейчас закатает рукава и воскликнет: «Да, отлично! Давай же выложимся на полную!». Если судить по его взгляду, он, кажется, на йоту не допускал мысли об отказе, что было попросту возмутительно. Казалось, Чу Сану совсем не понимал, что происходит, когда между людьми возникает разлад. Словно он не имел ни малейшего представления о том, как трудно залатать трещину в испорченных отношениях.

— Мы сделаем хорошую игру, и вы заработаете на учёбу за границей. Это ещё и шанс создать сильное портфолио. Любые концепты, которые вы хотите реализовать, любые дизайнерские эксперименты — я всё поддержу и помогу. Просто доверьтесь мне. Я уверен, что справлюсь.

«Что это ещё за разговор? Что за реплики — как у продавца электрических одеял?» Недоумение лишь нарастало.

— Погоди, — Чжэён поднял руку, останавливая словесный поток Сану. Нужно было кое-что прояснить. Он пристально посмотрел на Сану, который неведомо почему сжал кулаки и стоял с невозмутимым видом, словно главный герой из сёнэн-манги. — Ты… Что ты сейчас сказал?

— Я сказал, что мне нужен хороший дизайнер.

— Не это. Как ты меня назвал?

— Сонбэ?

— Ты сказал «хён». Или мне послышалось?

Сану сомкнул губы. Он опустил голову, и его лицо было скрыто в тени чёрного козырька:

— Оговорка.

Повисло молчание. Чжэён не мог понять эту ситуацию ни капли.

Парень, который к каждому слову старательно прицеплял «сонбэ», вдруг называет его «хён».

Парень, который с отвращением на лице норовил сбежать, теперь уговаривает работать вместе.

— А что, разве так нельзя? Все же так называют, — когда Сану снова поднял голову, его глаза вызывающе сузились. Чжэён сделал вид, что всё в порядке, бросил сигарету на асфальт и затушил её ногой, но ладони у него вспотели, а сердце колотилось, как барабан:

— Нельзя. Ты — не называй.

«Потому что это вредно для сердца, сволочь».

— Ладно.

И между ними повисла неловкая пауза. Губы Сану, всё ещё уставившегося в стену, были сердито поджаты. Если и в такой ситуации он всё ещё казался Чжэёну милым, то с ним определённо что-то не так. Уставившись в землю, Чжэён снова принялся размышлять, зачем же Сану его разыскал.

«Похоже, я ему понадобился».

Если рассуждать с точки зрения господина Чу Сану, чьи мыслительные процессы предельно эффективны, то такая мелочь, как крупная ссора с кем-то, — не повод отказываться от сотрудничества, если в нём есть необходимость. В этом смысле можно сказать, что он незлопамятен. Однако куда более человечный Чжэён не был уверен, что сможет запросто работать с Сану над игрой.

Его самолюбие было растоптано вдребезги, а душа настолько уязвлена, что, казалось, в ней кишели черви. Сколько бы Сану ни пытался вести себя так, будто его прошлое пренебрежительное отношение к Чжэёну больше не имеет к нему никакого отношения, тот уже получил смертельный удар.

К тому же эти две недели он прожил, подавляя чувства, балансировавшие на грани дозволенного, и грязные желания, вспыхивавшие то и дело. Чжэён не хотел продлевать это состояние. Поэтому отказ был единственно правильным решением, и всё же…

— Ты уверен, что справишься до конца семестра?

Сану впервые о чём-то его просил. И лишь по этой причине Чжэён не мог отказать ему сразу, одной категоричной фразой. «Неужели я забыл, как он каждый раз унижал меня?» — думал он. Жалкая неспособность дать отпор лишь потому, что Сану сделал первый шаг. Чжэён не понимал сам себя.

Однако, с другой стороны, когда робот, который умел только отвешивать пощёчины, однажды сам заговаривает с тобой, — это невероятно трогательно. Чжэён не мог отделаться от мысли, что он, несомненно, достоин попасть в список кандидатов на следующую Нобелевскую премию мира.

— Я знаю, что вы планируете учиться за границей. Дайте мне всего четыре месяца, включая каникулы. Что бы ни случилось, я закончу.

— Срок разработки слишком короткий. Тебе же ещё учиться нужно.

— Я упрощу код и буду активнее использовать игровой движок. У меня и так всего несколько пар.

Откуда берётся такая движущая сила, такая наглость, такая решимость? Сану выглядел ни капли не обеспокоенным. Хотя это походило на капризное требование заняться непосильным делом, поругать его было нелегко. Чжэён, казалось, уже поддался на это бесхитростное предложение.

Долг сонбэ, чувство вины, жажда пополнить портфолио, предвкушение работы с талантливым разработчиком… Всё это не было нглавным и даже хоть сколько-нибудь значимым. Единственная мысль: это предлог, чтобы продолжать видеться с этим ненормальным Чу Сану.

— Ла… ладно. Договорились, — едва произнеся слова согласия, Чжэён тут же пожалел об этом. Он совершил нечто совершенно безрассудное.

Словно именно этого он и ждал, Сану быстро кивнул. Чжэёну плохо было видно в полумраке, но ему показалось, что тот даже слегка улыбнулся:

— Я свяжусь с вами, хён.

Уверенное выражение лица и тон, будто произносящий заранее заготовленную реплику, делали его похожим на героя фильма. Чжэён застыл, словно ледяная статуя, и просто смотрел на удаляющуюся спину. По рукам у него поползли мурашки. Просто не верилось, что такое возможно. Хорошо ещё, что было темно — будь это ясный день, ему было бы страшно подумать, какую бы реакцию увидел Сану. Под чёрным передником выпирало бы так, что даже искусственный интеллект догадался бы, что это значит.

«Неужели меня возбудило то, что Чу Сану назвал меня «хён»?»

У него в глазах потемнело.

«С ума сойти. Блядь».

У него было такое чувство, будто он работал над дизайном на глючном компьютере, и вдруг появился синий экран смерти.

Чан Чжэён: ошибка системы.

http://bllate.org/book/13137/1165376