Готовый перевод When Two Alphas Meet, One’s an Omega / История альфы: как я стал омегой [❤️] [Завершено✅]: Глава 13.3 Я — омега?!

— Тьфу! — юный господин явно остался недоволен. — У тебя такой возвышенный аромат, а у меня — такая пошлятина.

— Не пошлятина. Это дикие розы, с древесными нотками, совсем не приторные.

— Ну ладно… сойдёт.

Цзянь Сунъи так и не повернулся.

Не было ни истерик, ни криков, ни вопросов, ни самоуничижения.

Только спокойное, естественное и гордое принятие факта.

Бай Хуай хотел спросить, каким бы был Цзянь Сунъи сейчас, если бы семнадцать лет назад в том анализе указали «омега».

Но в следующую секунду он понял, что вопрос не имеет смысла. Он был уверен: это ничего бы не изменило. Цзянь Сунъи всё равно вырос бы в того же ослепительного юношу.

Как и он сам — его жизнь за эти годы не стала бы менее яркой из-за того, что в графе когда-то написали «омега».

Они с Цзянь Сунъи были одного поля ягода.

В их крови заложены не гены омеги или альфы, а гордость и сила.

После долгого молчания Цзянь Сунъи наконец повернулся и, глядя на Бай Хуая, спокойно и разумно спросил:

— Твои феромоны относятся к высшему классу среди альф, да?

— Угу.

— Тогда можешь каждый день, когда у тебя будет время, немного воздействовать на меня своими подавляющими феромонами? Хочу проверить, смогу ли выдержать.

Бай Хуай поднял веки, взглянул на Цзянь Сунъи, и в его глазах мелькнуло какое-то сложное выражение.

Цзянь Сунъи слегка смутился под этим взглядом:

— Я знаю, что просьба раздражающая. Но я просто хочу научиться сопротивляться феромонам альф. Поможешь?

Если он сможет устоять перед феромонами Бай Хуая, то подавляющее большинство других альф ему будут не страшны.

Но такие тренировки — процесс долгий и мучительный, особенно для омеги. Каждая минута будет испытанием.

— Будет тяжелее, чем ты думаешь.

— Знаю. Но раз уж я, так уж вышло, омега, что поделать? Потерплю — твой брат Сун не боится трудностей.

Его тон был лёгким, почти шутливым, словно бросать вызов судьбе для него — всего лишь игра.

В тёмных глазах отразился лунный свет, льющийся из окна.

Бай Хуай подумал, что даже сияние звёзд меркнет перед этим блеском.

В груди вновь разлилась знакомая боль, смешанная с необъяснимой гордостью.

Малыш никогда не разочаровывает.

Какая разница, что он омега?

Он не нуждается в жалости, сочувствии или снисходительной нежности.

Он станет только сильнее. А Бай Хуай будет рядом — сколько бы шипов ни встретилось на пути.

Бай Хуай кивнул:

— Хорошо.

— Брат Бай — настоящий друг!

«Если бы я был просто другом, ты бы уже был мой».

Он не осознаёт, как дразнит. Пора потребовать компенсацию.

Бай Хуай усмехнулся, узкие глаза сверкнули, как у соблазнительного духа:

— Я оказываю такую услугу — а ты даже не отблагодаришь?

Цзянь Сунъи великодушно махнул рукой:

— Проси что хочешь.

— Что угодно?

— Что угодно.

— Слово держишь?

— Обязательно.

Бай Хуай посмотрел на предельно искреннее лицо Цзянь Сунъи, сделал паузу, а затем сказал:

— Ладно, пока запомню. Главное — потом не отнекивайся.

— Разве я, брат Сун, когда-нибудь отнекивался?

— «Папа» ты так и не сказал.

Цзянь Сунъи: «...»

Цзянь Сунъи подавился и возмущённо высказался:

— Ну и мелочный же ты, всё норовишь, чтобы тебя папой назвали.

Бай Хуай рассмеялся — Цзянь Сунъи был мастер по части перекладывания вины:

— А моего отца помнишь? — произнёс он и добавил: — Моего отца-омегу.

Цзянь Сунъи помнил. Тот был добрым и сильным мужчиной, талантливым врачом. Когда Бай Хуаю было шесть, его отец отправился добровольцем помогать в стране третьего мира и погиб при бомбардировке, спасая беженцев-сирот.

— Мой отец был омегой, но ещё и лучшим выпускником года по естественным наукам, прекрасным врачом. Моего второго отца ты знаешь — смерть папы стала для него политическим козырем, даже похороны проводили перед камерами. Дедушка лежал в больнице, бабушка с дедом были за границей... Казалось, во всём мире только я один горевал о его смерти.

Но Бай Хуай, похоже, не собирался грустить. Он улыбнулся, вспоминая что-то забавное:

— Зато ты тогда утешал меня как мог.

Цзянь Сунъи напустил на себя загадочную ухмылку:

— Что поделать — с детства добряк.

— А помнишь, как именно утешал?

Цзянь Сунъи: «...»

— «Не грусти. Раз у тебя теперь нет папы, то отныне я твой папа. Можешь называть меня как хочешь, не стесняйся».

Цзянь Сунъи: «…»

Бай Хуай неспешно добавил:

— Твои слова дословно.

Так кто же тут на самом деле одержим идеей быть названным «папой»?

Ухмылка Цзянь Сунъи застыла, а затем исказилась в неловкой гримасе:

— Ну... я всё-таки был хорошим другом?

Бай Хуай кивнул:

— Мм, хорошим.

Цзянь Сунъи стало неловко. Решив, что Бай Хуай — отъявленный плут, он снова перевернулся и зарылся в одеяло, твёрдо вознамерившись его игнорировать.

Но обычно молчаливый собеседник сегодня оказался удивительно словоохотливым:

— Мой отец очень любил тебя. Говорил, что ты самый умный малыш, которого он когда-либо видел. Я всегда верил его словам. Так что? Сможешь ли ты стать омегой сильнее него?

Слов не только было много — они ещё и задели за живое.

Цзянь Сунъи потёр нос.

А Бай Хуай добавил:

— А то неудобно получится, как будто я над тобой издеваюсь.

Какой там «за живое»!

— Бай Хуай, ты чёртов...

Ругань оборвалась, когда странное ощущение внезапно распространилось от шеи по всему телу, вызывая дрожь.

То самое мучительное чувство, требующее успокоения феромонами альфы, вернулось.

Настоящий мужчина никогда не опростоволосится на глазах у всех.

Цзянь Сунъи стиснул зубы:

— Бай Хуай, ты чёртов... не мог бы ты подойти поближе, чтобы я мог тебя понюхать?

Дрожь сделала его голос мягким и слабым, но он этого не осознавал, изо всех сил пытаясь сохранить напускную браваду.

Вышло злобно и мило.

http://bllate.org/book/13134/1164788