Готовый перевод When Two Alphas Meet, One’s an Omega / История альфы: как я стал омегой [❤️] [Завершено✅]: Глава 13.2 Я — омега?!

А теперь, когда он наконец разобрался в своих чувствах и вернулся, Небеса подсунули ему Цзянь Сунъи и сказали: «Смотри, это омега».

Но вместо ожидаемого облегчения, тайной радости и вздоха счастья в его груди была только боль.

Что же теперь будет с этим гордым малышом?

Он протянул руку и погладил лицо «малыша», словно пытаясь подарить ему немного утешения и тепла.

Но пальцы его тут же были схвачены.

Цзянь Сунъи перевернулся набок, скрутившись в калачик, брови его были плотно сдвинуты — казалось, он испытывал сильный дискомфорт. Но, почуяв знакомый запах, он, словно котёнок, стал цепляться за руку Бай Хуая, жадно обвив всю его руку и прижав её к себе.

Бай Хуай наклонился вперёд, почти падая на него, но в последний момент перевернулся, лёг на кровать и, притянув его к себе, обнял.

Одну его руку крепко держал Цзянь Сунъи, а другой Бай Хуай гладил его по спине, пытаясь успокоить его своими феромонами.

Но «малыш» в его объятиях оказался ещё более ненасытным, чем он ожидал: он инстинктивно требовал больше, зарываясь лицом в его шею, не способный сейчас остановиться.

Бай Хуай почувствовал, что сейчас сдастся.

Юноша, которого он хранил в сердце столько лет, теперь лежал у него в объятиях как омега, ища у него утешения.

Не тронутая меткой, гладкая, белая железа была прямо перед ним, источая уникальный аромат его феромонов.

Если поставить метку, этот человек станет зависим от него, будет принадлежать ему. Если поставить метку, ему больше не придётся так мучиться.

Казалось, не было никаких причин сдерживать бурлящее в нём желание обладания.

Он наклонился, приблизив губы к железе Цзянь Сунъи.

Легко, как стрекоза, коснулся её поцелуем… и тут же отстранился.

Пальцами он поправил его волосы, промокшие от пота, и вздохнул, голос его звучал нежно:

— Прости, потерпи ещё немного. Скоро станет легче.

Он не мог поставить метку Цзянь Сунъи.

Как он мог решиться пометить того, кто был так ему дорог, без его согласия?

Он подождёт. Подождёт, пока малыш повзрослеет и поймёт, что такое любовь.

Впереди ещё много времени — он привык ждать, и он мог подождать ещё.

Цзянь Сунъи перевернулся, подавая признаки пробуждения, и Бай Хуай осторожно встал с кровати.

Только его рука осталась во власти Цзянь Сунъи, он продолжал её крепко сжимать.

Но этот неблагодарный, с трудом приподняв веки, первым делом спросил:

— Ты что, собрался воспользоваться моим положением? Пока я спал, решил испортить мою прекрасную внешность?

Ладно, раз может шутить, значит, ничего серьёзного.

Бай Хуай попытался высвободить руку, но Цзянь Сунъи не отпускал, а потянул её к своему носу, морщась, и сделал пару вдохов.

Бай Хуай усмехнулся:

— Как собачка?

— Жмот… — скривил губы Цзянь Сунъи и отпустил его руку. — Это запах твоих феромонов?

— Угадал. Что ты чувствуешь?

— Похоже на сосновый лес в снегу.

Почти. На снежный лес, пахнущий тобой.

— Нравится?

Цзянь Сунъи вдруг вспомнил, как когда-то сам настойчиво требовал понюхать феромоны Бай Хуая и хвалил их аромат. Тогда он не придал этому значения, но теперь понимал — разве это не было откровенным флиртом?

Смущённо отведя взгляд, он пробормотал:

— Вот ты зачем вообще распускаешь феромоны? Не можешь контролировать — так воспользуйся блокаторами.

Бай Хуай не стал спорить с этой несправедливой претензией и спокойно, мягко ответил:

— Ты дифференцируешься. Феромоны альфы помогут тебе легче перенести этот процесс.

— С чего это альфе нужны феромоны другого альфы?

Цзянь Сунъи поднял взгляд и растерянно уставился на Бай Хуая.

Из-за слабости и смятения его глаза казались тусклыми, почти пустыми. Глупый.

Глядя на него, Бай Хуай за эти десять секунд бесчисленное количество раз пожалел о необходимости говорить правду. Но, в конце концов, он произнёс эту фразу самым обыденным, невозмутимым тоном:

— Потому что ты омега.

Потому что.

Ты.

Омега.

Эту короткую фразу Цзянь Сунъи переваривал целую минуту, прежде чем выдавил:

— Что ты сказал? Повтори.

Бай Хуай ничего не ответил, просто протянул ему медицинское заключение.

Цзянь Сунъи с минуту изучал документ, затем перевернулся на другой бок и закутался в одеяло:

— Видимо, у меня жар, и это всего лишь сон. Точно, у меня кошмар.

Бай Хуай: «...» 

Через тридцать секунд Цзянь Сунъи снова перевернулся и бросил ещё один взгляд на заключение.

— Ага, я всё ещё сплю.

С этими словами он снова нырнул под одеяло.

Бай Хуай: «...»

Этот человек, похоже, раскатывает лепёшки*.

П.п.: *раскатывать лепёшки (摊煎饼) – сленговое выражение, означает «заниматься ерундой» — так говорят о человеке, когда тот делает что-то бестолковое, словно бесконечно раскатывает тесто.

Он понимал, что эта новость далась Цзянь Сунъи нелегко, но принять её всё равно было необходимо.

Сдерживая душевную боль, он сделал вид, что всё в порядке:

— Я чувствую твои феромоны. Ты действительно омега.

Спина, повёрнутая к Бай Хуаю, вдруг застыла. Линия плеч напряглась, одеяло было сжато так сильно, что складки стали чёткими и глубокими. Тень от прикроватного светильника слегка подрагивала.

Цзянь Сунъи молчал.

Бай Хуай тоже молчал.

Спустя долгое время напряжённые плечи Цзянь Сунъи медленно расслабились. Раздался спокойный голос:

— Я пока не чувствую свой запах. Ну и? Как пахнет? Должно быть, неплохо?

— Да, запах приятный. Пахнет розами.

http://bllate.org/book/13134/1164787