Готовый перевод Dangerous personality / Опасные личности [❤️] [Завершено✅]: Глава 84. Исповедь

«Я знаю, ты слышишь».

Чи Цина будто обожгло. Он попытался резко отдёрнуть руку.

В машине по-прежнему стояла тишина. Никто не произносил ни слова, лишь слышалось ровное дыхание двоих и шорох ткани, когда Цзе Линь наклонился вперёд. Его слова, будто искажённые, звучали как сонный бред.

Цзе Линь медленно прикрыл глаза, затем снова открыл их и продолжил выкладывать свои догадки.

«Сначала я думал, что ты слышишь какие-то голоса только когда пьян. Эти «какие-то» были связаны с Жэнь Цинь — ты точно знал, что ей грозит опасность. Но круг подозреваемых был слишком широк, и догадаться было сложно».

«Примерно месяц после того случая ты намеренно появлялся рядом со мной. Значит, между мной и этими «голосами» была какая-то связь».

«Если я не ошибаюсь… твой секрет в том, что ты слышишь, о чём думают другие. Хотя это звучит абсурдно».

«Если вдуматься, ты совсем не умеешь читать людей — даже не отличаешь искреннюю улыбку от горькой. Но иногда точно понимаешь, что человек хочет сказать».

«Ты носишь перчатки по той же причине: не можешь касаться чужих рук».

Цзе Линь не зря штудировал психологические учебники в кабинете доктора У.

«У тебя мизофобия*, возможно, потому что ты слышишь слишком многое — то, что люди не решаются сказать вслух: лицемерие, тёмные мысли. Иногда грязь не на руках, а в душах».

П.п.: Мизофобия — это навязчивый страх загрязнения или заражения, сопровождаемый патологическим стремлением к чистоте.

Чи Цин не мог высказать вслух то, что слышал, и даже выражение его лица оставалось бесстрастным. Единственным способом выразить охватывавший его дискомфорт было одно действие — он мыл руки.

В психологии подобных случаев множество.

Но Цзе Линь хотел сказать не это.

А то, что больше не мог и не хотел сдерживаться.

Мир взрослых строится на намёках, но перед ним был человек, с которым такой подход не работал. Спросишь, какой тип ему нравится, — ответит «мёртвый». Подмигнёшь — поинтересуется, не заболел ли глаз.

Цзе Линь открыл глаза и встретился с Чи Цином взглядом.

В чём-то они были похожи — оба несли в себе опасность, но совершенно разную.

Глаза Цзе Линя с лёгким прищуром, с радужкой светлого оттенка, обычно напоминали мартовский ветерок.

Чи Цин же был как застывшее глубокое озеро. Но сейчас на его поверхности появились трещины.

Чи Цин был подобен глубокому озеру, скованному льдом. Но поверхность этого бездонного холодного водоёма дрогнула, словно лёд дал трещину.

Он знал, что Цзе Линь давно подозревает его, знал, что несколько раз раскрывал себя перед ним — а значит, Цзе Линь наверняка строил всевозможные догадки… Но он не ожидал, что тот разгадает его секрет и откроет самую невероятную правду.

Ту самую, которую он в караоке предпочёл бы запить алкоголем, но не озвучить.

Ресницы Чи Цина дрогнули. Он хотел спросить: «Как ты догадался?»

Но тут он вспомнил, как Цзе Линь вовремя подставил плечо, чтобы его не заставили пить.

Если тот уже знал… то, помимо аллергии, хотел ещё и помочь скрыть правду?

Голос в ушах не умолкал.

Цзе Линь сделал паузу, а затем мысленно прошептал: «Если действительно слышишь — дай мне договорить».

Потом он спросил: «Я сегодня хорошо выглядел?»

И сам же ответил: «Переодевался для тебя. Перемерил семь комплектов».

Затем последовал второй вопрос: «Серьга тебе понравилась?»

«Я лет сто её не носил — не подросток же. Надел тоже ради тебя».

Цзе Линь с обречённостью выкладывал все свои уловки.

«Твоя кошка действительно воспитанная. Я долго её дразнил, чтобы она меня поцарапала — хотел, чтобы ты мне высушил волосы».

«Гипс на руке тоже был предлогом. Боялся, что после того как его сняли с ноги не найду способа быть ближе».

Чи Цин: «…»

«Не хотел говорить так рано, но ты слишком бестолковый. Если не скажу, ты никогда не догадаешься. А может, даже так не поймёшь… Ты особенный. Я люблю тебя».

«Слово «любовь» в твоём словаре, наверное, оказалось впервые. Не знаю, как объяснить... в моём оно тоже новое».

«Но я не уверен на сто процентов, слышишь ли ты. Ты ненавидишь прикосновения, но пьяным всегда тянулся ко мне. Возможно, я могу заглушать эти голоса».

Голос Цзе Линя понизился: «Но я готов рискнуть. Эти мысли слишком сильны — я не могу их контролировать. Даже если не думать о них, они звучат у меня в голове. Так что, если у тебя есть такая способность… ты наверняка слышишь».

Сознание Чи Цина на мгновение опустело.

Искажённый голос Цзе Линя заглушил все остальные звуки реального мира.

Со стороны их поведение в машине выглядело бы загадочным: ни слова, но при этом каждый заполнил собой всё пространство другого.

Чи Цин не слышал, как на соседнем месте заглушили двигатель, не заметил, как хозяин машины вышел и хлопнул дверцей. Даже мерцание датчиков движения в коридоре прошло мимо него.

Те звуки, которые обычно раздражали, сейчас казались ему… приятными.

Впервые они ощущались реальнее самой реальности.

Каждое слово Цзе Линя он понимал по отдельности, но вместе они сложились в нечто, что требовало времени для осознания. Когда последний слог растаял в воздухе, Чи Цин наконец переварил фразу: «Ты особенный. Я люблю тебя».

Она наложилась на ту самую записку, которую Цзе Линь передал ему после сеанса у психолога: «…Каким ты представляешь этого человека? Напиши на бумаге то, что хотел бы сказать. После консультации, если оба согласны, можете обменяться».

После консультации он развернул записку Цзе Линя и увидел пять иероглифов, написанных уверенным почерком: «Очень особенный человек».

После слов Цзе Линя в ушах Чи Цина наконец воцарилась тишина. Он будто возвращался из мира, который тот перед ним полностью раскрыл. Где-то вдалеке послышался звук открывающейся двери — сосед с парковки уходил через аварийный выход.

Дверь слабо хлопнула.

Догадки Цзе Линя оказались верны. В словаре Чи Цина не было слова «любовь». В последний раз он слышал его от матери Цзи Минжуя, когда та в шутку спросила, есть ли у него симпатия к кому-то.

Чи Цин: «…»

На этот раз ему не снились бабочки, но сердце билось так быстро, будто они трепетали внутри.

Цзе Линь долго ждал ответа.

Глядя в тёмные зрачки Чи Цина, он потерял всю свою привычную уверенность. Не мог понять: то ли тот услышал, то ли нет.

В голове мелькнула удручённая мысль: «Может, я ошибся? Или он просто не хочет отвечать?»

* * *

Не прошло и полсекунды, как губы Чи Цина, неестественно алые, дрогнули. Он сжал их, а затем неловко произнёс:

— Слышу.

Цзе Линь резко поднял голову.

Его взгляд стал обжигающим.

Чи Цин отвёл глаза и повторил:

— Ты не ошибся. Я слышу.

Цзе Линь признался, но не ожидал ответа. Не требовал немедленного «да» или «нет». Просто не мог больше молчать.

С характером Чи Цина быстро ничего не решить.

Они молча вышли из гаража и поднялись на свой этаж. Когда Цзе Линь ввёл код и уже собирался попрощаться, Чи Цин внезапно отпустил панель управления и повернулся к нему.

Цзе Линь подумал, что у того сработала запоздалая реакция, и сейчас последует гневная отповедь.

Он приготовился к чему-то вроде: «Я не знаю, что такое любовь, но советую передумать. Отвали».

Был готов даже к удару.

Но вместо этого Чи Цин сказал нечто совершенно неожиданное:

— Сегодня в караоке, в игре «Правда или действие», нужно было раскрыть секрет. Но у меня их больше одного.

Он стоял так близко, что закрывал собой весь обзор. Подбирая слова, он пытался выразить то, что чувствовал в последнее время:

— Есть ещё один секрет. И он тоже связан с тобой.

Чи Цин не любил намёков. Говорил прямо, даже если это кого-то задевало.

Он и сам до конца не понимал причину своих странных состояний, но решил озвучить их вслух.

— Рядом с тобой я веду себя ненормально, — его голос звучал ровно, без эмоций. — Когда сушил тебе волосы, сердце билось слишком быстро. Когда надевал серёжку — тоже. Каждый раз, когда ты приближаешься, я хочу оттолкнуть тебя, но не могу.

Теперь ошарашенным оказался Цзе Линь.

Он приготовился к ругани, к драке, но услышал нечто совершенно иное.

Ощущения будто на мгновение отключились, а затем вернулись с удвоенной силой.

— И ещё... То, что обычно вызывает у меня отвращение, с тобой — нет, — продолжил Чи Цин. — Мне не противно твоё прикосновение. Не раздражают твои бесконечные разговоры, даже если они утомляют. Иногда я думаю: может, я снова чем-то заболел? Мой секрет в том, что рядом с тобой сердце бьётся слишком часто. В том, что для тебя я делаю исключения.

Сначала привилегии Цзе Линя объяснялись лишь тем, что Чи Цин не мог читать его мысли. Но даже когда эта способность появилась... для него он оставался исключением.

http://bllate.org/book/13133/1164635