Готовый перевод Dangerous personality / Опасные личности [❤️] [Завершено✅]: Глава 77. Я слышу тебя

Чи Цин уже смутно помнил те свои роли, но это не помешало ему испытать острое чувство неловкости при виде собственного лица на экране. До такой степени, что его пальцы резко напряглись.

Он отвлёкся на вопрос: если бы это происходило в доме Цзи Минжуя, ощущал бы он себя так же скованно?

Ответ был очевиден... Нет.

Он не только не стеснялся бы, но и швырнул бы пульт в голову Цзи Минжуя, приказав немедленно выключить.

Но Чи Цин не сделал этого. Он замер, уставившись на экран, пока Цзе Линь не подошёл и, слегка кашлянув, не забрал у него пульт, неуклюже оправдываясь:

— Вчера кто-то рекомендовал... Смотрел просто так. Не ожидал увидеть тебя в титрах.

Чи Цин хмуро спросил:

— Друг посоветовал?

Цзе Линь кивнул.

— У этого друга дурной вкус, — Чи Цин, несмотря на своё участие в фильме, критиковал безжалостно. — Рейтинг 4.5. Сценарий — мусор, актёры — тоже. Тратить время на такое — безумие.

Цзе Линь не мог сказать, что ему понравилось.

Его интересовал не сюжет (он и правда был плох), а человек на экране.

Обычно такие фразы легко слетали с его языка, но сейчас он не мог выдавить ни слова.

Опасения Цзе Фэна насчёт ранних связей, «щенячьей любви» и «многожёнства» оказались беспочвенны.

Наклонившись, Цзе Линь положил пульт на стол:

— Иди завтракать.

Через две минуты Чи Цин уставился на идеальные тосты с яичницей:

— Ты готовил?

Цзе Линь усмехнулся:

— Вообще, я неплохо готовлю. Если захочешь что-то особенное...

И он так увлёкся демонстрацией своих достоинств, что позабыл про важную деталь.

— С гипсом на руке ты умудрился это приготовит? — Чи Цин поднял тост. — И правда мастер.

Цзе Линь: «...»

Короче, «сильный духом» Цзе Линь, сумевший одной рукой приготовить завтрак, упорно твердил, что не может расстегнуть пуговицы на рубашке и не в состоянии один отправиться на семинар в Главное управление.

По дороге Чи Цин, раздражённо спросил:

— Этот семинар — о чём?

Цзе Линь пожал плечами:

— Не знаю. До твоего сообщения мне никто ничего не говорил. Разве Цзи Минжуй не объяснил?

Чи Цин был без перчаток — рядом с Цзе Линем он часто забывал их надеть. На семинаре, хоть и многолюдно, каждый сидел на своём месте, так что шанс случайного контакта был мал. Он спрятал руки в рукава:

— Нет. Только нёс связный бред.

Цзи Минжуй после сообщения с адресом прислал ещё одно:

[Умоляю, если ты не придешь, мне вычтут из зарплаты.]

[Этот семинар очень важен, он вам точно поможет.]

* * *

Неизвестно, о чём шла речь, но звучало всё как профессиональная лекция с приглашёнными экспертами. Их, видимо, позвали для массовки.

Семинар проходил в здании напротив Главного управления.

Это место использовалось для общественных мероприятий. Шестой этаж был оформлен как аудитория, напоминавшая университетские лекционные залы.

Аудитории делились на восточную и западную. Их направили в западную.

Они пришли рано, но людей уже было много: мужчины в костюмах с портфелями, рабочие в потрёпанной одежде...

Рядом с ними в лифте стоял подросток, молча державшийся за руку матери.

Такой разброс среди участников не давал понять тему лекции даже Цзе Линю и Чи Цину.

Их места были в дальнем углу последнего ряда.

— Лекция о пожарной безопасности? — Цзе Линь откинулся на спинку стула, глядя на пустую пока сцену. — Вряд ли. Тот мужчина с портфелем говорил о деловых звонках. Вряд ли он пришёл бы на что-то несерьёзное.

Перед ними сели тот самый подросток и его мать.

Мать шёпотом читала нотацию:

— Слушай внимательно. Ты хороший мальчик, и полиция даёт тебе шанс. Больше так не делай, понял?

Подросток мрачно пробормотал:

— Понял.

Чи Цин: «...»

Цзе Линь: «...»

Теперь они поняли, о чём семинар.

Вскоре на сцене развернули красный баннер: «Психологическое здоровье — основа нравственности».

Лектор, седовласый психолог с добрым, но пристальным и строгим взглядом начал выступление со слов:

— Я специалист по социальной и криминальной психологии, много лет работаю с полицией. Сегодня мы поговорим о важности психического здоровья.

Цзе Линь, с юных лет вращавшийся в полицейских кругах, шепнул Чи Цину:

— Такие лекции проводят для тех, кто уже имел мелкие правонарушения: подрался, угрожал соседям...

Подобные мероприятия снижали риск серьёзных преступлений в будущем.

Но, даже понимая это, Цзе Линь впервые сидел в такой аудитории.

Чи Цин не понимал:

— Хорошая идея. Но какое это имеет отношение ко мне?

Цзе Линь без тени сомнения ответил:

— Наверное, не хватало людей. Пустые места — несолидно.

Тем временем Цзи Минжуй, разбирая документы в кабинете, чихнул.

Он потёр нос и взглянул на две самые толстые папки — досье Чи Цина и Цзе Линя. Их заполнение всегда отнимало уйму времени.

Листая досье, он был потрясён уровнем вовлечённости этих двоих в дела — за последние месяцы они каким-то непостижимым образом оказались замешаны во всех крупных уголовных делах Южно-Китайского города.

— Интересно, дошли они туда или нет, — пробормотал Цзи Минжуй. — ...Надеюсь, хотя бы послушают как следует.

Тем временем на лекции психолог продолжал вещать:

— Теперь перейдём к шести критериям психического здоровья. Особое внимание стоит уделить межличностным отношениям — только гармоничное общение способно поддерживать душевное равновесие и дарить надежду на будущее.

Оратор сделал паузу, и зал вежливо захлопал.

Чи Цин и Цзе Линь не слышали ни слова.

Их внимание, сначала прикованное к лектору, уже через несколько минут полностью переключилось друг на друга, хотя ни один из них даже не пошевелился.

Пальцы Чи Цина, выглядывавшие из рукавов, казались Цзе Линю куда интереснее, чем бесконечный поток слов со сцены.

А Чи Цин краем глаза следил за Цзе Линем... и заметил, что тот тоже смотрит на него.

Чи Цин спрятал руки глубже, окончательно скрыв бледные фаланги, и шёпотом спросил:

— Ты чего уставился?

Цзе Линь усмехнулся:

— Смотрю, надел ли ты перчатки. Раньше выйти без них было для тебя всё равно что смертный приговор.

Чи Цин не стал признаваться, что оставил перчатки из-за него:

— Просто забыл.

— Не страшно, — махнул рукой Цзе Линь. — Рядом со мной они тебе всё равно не понадобятся.

На сцене лектор перешёл к следующей части выступления:

— Стабильность общества зависит от каждого! Даже сидящие здесь сегодня могут стать лучше, добрее, светлее!

Цзе Линь, сохраняя невозмутимое выражение лица, вежливо поаплодировал, затем лениво пробормотал:

— Знай я, что это за цирк, ни за что бы не пришёл. Уж лучше бы твой сериал досматривал.

Чи Цин: «...»

Когда этот проклятый сериал уже забудется!

Но Чи Цин уже успел оправиться от шока и заметил несостыковку. Его персонаж появлялся лишь к десятой серии, а сценарий, как он и говорил, был настолько ужасен, что нормальный человек не выдержал бы и трёх серий.

Он пристально посмотрел Цзе Линю в глаза:

— Твой «друг» порекомендовал такой отстой, а ты досмотрел до десятой серии? У тебя вчера совсем не было дел?

Цзе Линь: «...»

Чи Цин не заметил, как слева от него кто-то резко встал и, пошатнувшись, неловко потянулся к его плечу, пытаясь удержать равновесие.

— Осторожно.

Цзе Линь резко дёрнул Чи Цина за запястье, притянув к себе. Судьба незнакомца его не волновала — лишь бы не коснулся.

Человек, не дотянувшись до Чи Цина, ухватился за спинку кресла.

В движении кончик пальца Чи Цина высунулся из рукава и коснулся руки Цзе Линя. Рядом с ним он всегда обходился без перчаток — всё равно не слышал его мыслей. Но сегодня что-то изменилось.

Подушечка пальца Цзе Линя слегка задела его кожу…

И вдруг Чи Цин услышал то, чего никогда не слышал раньше. Даже искаженный, этот голос был неуловимо ленивым, словно дразнящим: «Не скажешь же, что вчера не мог уснуть и отчаянно хотел увидеть тебя».

«Увидеть, каким ты был раньше. Что делал, во что играл... Если это называется «бездельем» — тогда да, я бездельничал».

Прошло несколько мгновений, прежде чем Чи Цин понял, что это ответ на его вопрос.

Его пальцы замерли в воздухе.

Этот «голос» Цзе Линя был одновременно знакомым и чужим.

Тут он вспомнил слова доктора У: «Если представить внутренний мир человека как некий объект... он похож на дверь. Дверь, в которую никто не может войти».

Чи Цин не понимал, почему слышит того, кого не должен был слышать.

Этот голос не вызывал у него привычного отвращения и чувства вторжения.

Наоборот — теперь он не мог сказать, кто из них двоих невольно проник в чужой мир.

http://bllate.org/book/13133/1164627