Готовый перевод Dangerous personality / Опасные личности [❤️] [Завершено✅]: Глава 75.2 Сердцебиение

Чи Цин выбрал D.

— Что это «другое»? — поинтересовался доктор.

— Попросить плакать в другом месте. Шум мешает идти.

Доктор У: «...»

Увидев результат «высокий риск», доктор задумался — возможно, тест не подходил для Чи Цина. Проблемы, кажется, были везде.

— Лучше расскажи сам. Что именно тебя беспокоит? С чем это связано?

Чи Цин помолчал и произнёс:

— Возможно, с одним человеком.

* * *

Тем временем Цзе Линь был на осмотре.

— Заживает отлично, — констатировал врач. — Молодой организм. Гипс можно снять. Попробуй походить.

Травма была несерьёзной, иначе Цзе Линь не смог бы так активно передвигаться даже с помощью Чи Цина.

Сняв гипс, он сделал несколько кругов по палате. Кроме небольшого дискомфорта от не до конца зажившей раны, всё было в порядке.

— Всё хорошо. Скоро всё затянется. Спасибо, доктор.

— Не за что, — врач протянул ему куртку. — Кстати, у тебя телефон вибрировал. Может, кто-то ищет.

Пропустив сообщения от назойливых (вроде У Чжи), Цзе Линь остановился на самом коротком непрочитанном — от того, кто обычно отвечал односложно.

Цзе Линь набрал сообщение: [Сняли гипс. Пообедаем вместе?]

Затем он задумался, стер первые слова и отправил только вторую часть фразы.

Когда врач собрал инструменты и уже собирался уходить, Цзе Линь вдруг остановил его:

— Подождите. У меня в последнее время болит запястье. Можно наложить гипс?

Врач недоуменно посмотрел:

— С запястьем всё в порядке.

— Нет, — настаивал Цзе Линь. — Это особое состояние — без гипса чувствую себя некомфортно.

Врач: «...»

Врач подумал, что перед ним явный псих — кто добровольно просит наложить гипс?

Но Цзе Линь вдруг осознал: без гипса у него не будет предлога находиться рядом с Чи Цином.

Гипс на ноге был неудобен и неэстетичен, мешал передвигаться. А вот на руке — совсем другое дело.

Выйдя из больницы с декоративной гипсовой повязкой на запястье, Цзе Линь сел в машину. Попытавшись проверить, ответил ли Чи Цин, он с досадой обнаружил, что гипс мешает печатать.

Уставившись на белую массу, он задумался: как «гений», каким его всегда считали, мог совершать такие иррациональные поступки?

* * *

Тем временем Чи Цин пребывал в полном недоумении после сеанса. Описав свои проблемы — раздражение от близости Цзе Линя и одновременно странное успокоение от его присутствия — он лишь сильнее запутался. Это было так непохоже на него.

Услышав это, доктор У отложил чай и странно улыбнулся.

— Это смешно? — холодно спросил Чи Цин.

— Кхм, — доктор поспешил скрыть улыбку. — Вовсе нет.

Чи Цин прищурился.

После долгой паузы доктор У лишь загадочно произнёс:

— Господин Чи, ответ вам придётся найти самостоятельно.

Чи Цин ещё больше усомнился в профессионализме врача. Зачем тогда нужны психологи?

Провожая пациента, доктор У всё ещё улыбался. Администратор спросила:

— Доктор, чему вы так радуетесь?

— Думаю, его состояние скоро улучшится.

Администратор: «?»

— В этом мире есть лекарство, способное изменить любого человека, — загадочно ответил доктор.

* * *

Чи Цин проигнорировал сообщение Цзе Линя — одно упоминание этого имени вызывало у него раздражение. После клиники он зашёл к Цзи Минжую, где мать последнего, бывшая учительница Чи Цина, накормила его и завела разговор:

— Вам с Минжуем уже пора бы встретить любимых людей. Неужели никого нет?

Чи Цин, обычно резкий, терпеливо слушал, не отнимая руки.

— Карьера важнее! — крикнул из кухни Цзи Минжуй, больше похожий на приёмного сына. — Нам ещё рано!

— Я с сяо Ци говорила, — отрезала мать.

Цзи Минжуй сник:

— У него вообще никого нет... кроме одного «животного».

Он вдруг вспомнил о вездесущем Цзе Лине и их странной близости. Лёгкость, с которой они касались друг друга...

Мать тут же заинтересовалась:

— Так кто-то есть? Кто?

— Никого, — буркнул Чи Цин, но после паузы спросил: — Что такое «любовь»?

Его редко интересовали подобные вещи, но улыбка женщины почему-то напомнила ему доктора У.

Вернувшись домой, Чи Цин лёг на кровать, не в силах выкинуть из головы её слова:

— Любовь — это когда в груди поселяется десять тысяч бабочек. А стоит услышать его имя — и они вспархивают.

Поэтичная, но совершенно непонятная фраза.

Цзи Минжуй тогда скривился, будто съел что-то кислое.

Чи Цин лежал на кровати, тщетно пытаясь разобраться в своих мыслях. Он уже собирался выкинуть всё это из головы, когда зазвонил телефон.

— Почему не ответил? — в голосе Цзе Линя слышалось облегчение. Он начал волноваться, не случилось ли чего.

— Не ответил, потому что не хотел. Ты что-то хотел?

Цзе Линь посмотрел на свой свежий гипс:

— Ничего особенного. Просто рана ещё болит, в душе неудобно...

Чи Цин положил трубку.

Через десять минут он уже вводил код от двери Цзе Линя.

— Разве гипс не сняли? — спросил он, переступая порог.

Цзе Линь, будто ожидая его, сидел на диване. Облачённый в тонкую чёрную рубашку, он старательно выставлял напоказ гипс:

— С ноги сняли, но потом неудачно подвернул руку. Теперь правда неудобно.

Чи Цин молча смотрел на новый гипс там, где его раньше не было.

Боясь разоблачения, Цзе Линь тщательно продумал легенду:

— Восемь десять утра, я выходил из больницы, а там старик...

Чи Цин не стал слушать. Он должен был уйти, но вместо этого спросил:

— Ты вообще собираешься мыться?

— ...Да.

* * *

Второй раз в ванной Цзе Линя.

Интерьер не изменился, только появился лёгкий аромат, похожий на кедр.

Цзе Линь опирался на раковину. Его расстёгнутый ворот открывал ключицы, где уже зажили следы царапин. Но даже без них вид был... отвлекающим.

— Нога ещё болит, одной рукой держусь, другой неудобно, — сказал он, приближаясь. — Просто расстегни пуговицы, дальше я сам.

Его дыхание коснулось волос Чи Цина. Аромат исходил от него самого.

Чи Цин был в простой футболке — редкий случай, когда его кожа не скрывалась под слоями ткани. Цзе Линь отметил, что он бледен везде: запястья, локти; тело почти без мяса — очень худой.

— Мог бы ножницами, — проворчал Чи Цин. — У тебя же есть деньги.

— Деньги — не повод транжирить. Ты обязан помочь.

— Нога — ещё куда ни шло, но рука тут при чём?

— Если бы не нога, я бы не пошёл в больницу и не потянул бы руку. Всякая причина имеет следствие. Ты — причина.

Чи Цин: «...»

Какая ещё причина?

Пальцы Чи Цина дрожали, когда он расстегивал пуговицы. С каждой открывался новый участок кожи. Цзе Линь наблюдал за его ресницами, но вскоре понял, что игра зашла слишком далеко.

Тот, кто раньше не допускал прикосновений, теперь стоял так близко...

Когда пальцы Чи Цина потянулись к поясу, Цзе Линь неожиданно отстранился:

— Ладно... Дальше я сам.

Обычно внимательный Чи Цин не заметил подвоха. Он с облегчением отпрянул, но, выйдя, осознал, что его сердце бьется слишком часто.

Словно тысячи бабочек взмахнули крыльями…

http://bllate.org/book/13133/1164624