Готовый перевод No moral / Никакой морали [❤️] [Завершено✅]: Глава 119 Снежная ночь

Сехон перегрузил Юншина, так что у него уже не хватало энергии, чтобы двигать телом. С трудом приподнявшись на локтях, он посмотрел на Сехона, и тот наклонился к Юншину, чтобы поцеловать его. Он заметил, что Сехон, который не так давно кончил, уже снова был возбужден.

Юншин ухмыльнулся и лег на спину, раскинув ноги.

— Когда ты снова стал твердым? Ты, случайно, не возбуждаешься только от одной мысли обо мне?

— Ты думаешь, я какой-то подросток, проходящий половое созревание, чтобы возбуждаться от одной мысли о любовнике?

— То есть, так и было.

Сехон поджал губы и нахмурился, не желая отвечать. Затем он все-таки ответил:

— Иногда.

— Не думаю, что иногда. Ты тоже мастурбируешь? Теперь, когда я думаю об этом, я единственный, кто показывал тебе это, но я никогда не видел, чтобы ты трогал себя. Ты тоже это делаешь? Ух ты, как ты мог скрыть это от меня? Покажи мне.

— Как насчет того, чтобы закрыть этот рот?

Сехон потерся своим потвердевшим членом о вход Юншина и вставил его. Прошло не так много времени с последнего проникновения, поэтому вход Юншина сжимался и пульсировал. Прежде, чем Сехон успел толкнуться, он схватил Юншина за волосы и потянул к себе, чтобы переключить его внимание на другую боль.

— Ннх! Хгнх!

Когда рот Юншина приоткрылся для стона, Сехон глубоко вошел в него.

На этот раз нижние части их тела сошлись более гладко, чем раньше. Второй раз было намного легче – то ли потому, что сперма, которая все еще была внутри, послужила им смазкой, то ли потому, что сильные толчки Сехона раздвигали внутренние стенки Юншина больше, чем нужно.

Как только Сехон начал заполнять внутренности Юншина и двигать бедрами, давление выбило из Юншина возможность говорить. Он задыхался от нехватки кислорода. Он лежал, не шевелясь, как новорожденный, и покачивался в такт движениям Сехона. Наконец он потянул Сехона ближе к себе. Почувствовав лопатки мужчины, тот факт, что Сехон был полностью сосредоточен на нем, сменил тошноту на возбуждение.

— Тебе приятно делать это со мной? Это ведь лучше, чем мастурбация, правда?

— Лучше, черт возьми. Мне кажется, что я сойду с ума.

— Помедленнее. Твой член – настоящее оружие. Он слишком большой.

— Это оружие доставляет тебе удовольствие.

— Хоро-гмф! Ох!

Каждый раз, когда Сехон шлепался бедрами о Юншина, и когда его ягодицы терлись о его крепкие бедра, его член входил так глубоко, что почти что выбивал стоны из горла Юншина. Сехон толкался на него с такой силой, что тело Юншина стало наклоняться под неудобным углом. Некоторое время он терпел, но потом, не выдержав, схватил Сехона за шею.

Раскрасневшееся лицо Юншина оказалось прямо перед ним. Он широко раскрыл глаза и облизнул губы, передавая свои мысли. К счастью, Сехон зажмурился, а затем открыл глаза и сбавил скорость, чтобы они могли соответствовать ритму друг друга. Агрессивные толчки все еще продолжались, но Сехон двигался более равномерно, и Юншин смог сохранить равновесие.

Сехон потянулся к гладкой груди Юншина и покрутил пальцами его сосок, другой рукой лаская его член. В то же время он не прекращал движений бедрами. При каждом его толчке упругие внутренности сжимались. Его член с выпуклыми венами выходил наполовину, а затем снова входил в Юншина.

Мокрые шлепки и их грубое дыхание наполнили просторную столовую.

— Ха, кажется, я кончаю. Я сейчас кончу. Скажи, что я тебе нравлюсь.

Юншин всегда говорил Сехону, что любит его. Однако Юншин никогда не убеждал Сехона сказать ему в ответ то же самое. Он знал о чувствах Сехона и понимал, что ему неловко выражать свои эмоции. Тем не менее, он обычно говорил Юншину, что тот ему нравится, но сегодня Сехон почему-то не ответил.

— Мм? Сонбэ, —  в исступлении взмолился Юншин, но Сехон по-прежнему молчал.

Он просто продолжал агрессивно двигаться. Юншин колыхался, как лист на ветру. Когда Сехон надавил на его самое чувствительное место, Юншин снова испытал оргазм.

— Ах! О! Я люблю тебя.

— Нгх, черт возьми!

— Я люблю тебя...

Сехон скорчил гримасу, и на его лбу выступили капельки пота. Одновременно с этим он, должно быть, тоже достиг оргазма, так как Юншин почувствовал, как внутри него медленно растекается жидкость. Юншин подумал, что Сехону потребуется еще немного времени, недоумевая, перевел дыхание и стал наблюдать за ним. Как обычно, лицо Сехона раскраснелось после оргазма. Они смотрели друг на друга, прежде чем Сехон выдохнул.

Юншин мгновенно почувствовал пустоту и зажмурился. Сехон вытер сперму между ног Юншина и поднял его на руки. Он улегся на испачканный шоколадом пол и положил Юншина на себя, как одеяло.

Юншин прижался к нему подбородком и заерзал на его руках, как ребенок. Приподнявшись, он встретился взглядом с Сехоном.

— Старший адвокат.

— Зови меня по имени.

— Сехон-сонбэ, я хочу принять душ. Мое тело пахнет шоколадом и спермой.

Вместо ответа Сехон крепко обнял Юншина за талию. Эротическая атмосфера между ними сохранилась, однако Юншин чувствовал, что Сехон хочет разделить с ним этот короткий, полный спокойствия момент. Заметив это, Юншин прислонился щекой к старшему мужчине, чтобы дать Сехону то время, которое он хотел. Он услышал, как его сердце быстро бьется о его грудь.

— Твое сердце очень быстро бьется. Это из-за меня?

— Это из-за шоколада.

— Когда ты будешь честным? У тебя иногда хорошо получается говорить пошлые вещи.

Сехон захихикал, откинул назад мокрые от пота волосы Юншина и поцеловал его. Тот наслаждался прикосновениями прохладных рук Сехона и смотрел на окно в коридоре, ведущем в гостиную, через дверь столовой. Он смотрел вдаль без всякой цели, но, заметив некую странность, моргнул. Затем он приподнял свой торс над Сехоном.

— Сонбэ, на улице идет снег.

Юншин посмотрел на Сехона в неудобной позе, и их глаза встретились. Глаза Сехона с самого начала были прикованы к нему.

— Сонбэ?

Сехон некоторое время молчал. Его лицо было на удивление мрачным. Юншин уже собирался спросить, в чем проблема, как вдруг раздался хриплый голос Сехона.

— Это то, что я никогда не думал, что скажу...

— Что? Ты меня пугаешь.

— Юншин.

— Ты бросаешь меня? Мы пришли к выводу, что это не то, что ты можешь сделать.

— Я люблю тебя.

Часто говорили, что человек не может реагировать, когда он крайне удивлен, и Юншин сейчас был именно в таком состоянии. Он не мог произнести ни слова и лишь оторопело моргал. Он не знал, как ему переварить это тяжелое признание, да и возможно ли это было вообще.

Ресницы Юншина дрогнули, а затем и его щеки. Кожа на них стремительно краснела, а затем он почувствовал, что у него перехватило дыхание. Казалось, он не может контролировать свое тело.

Когда он, наконец, ответил, его голос прозвучал взволнованно, хотя он не хотел показывать этого:

— Как ты мог так внезапно накинуться на меня? На мне даже нет одежды. Ты должен был сказать мне, когда я выглядел более презентабельно.

— Этот вид мне нравится больше всего.

Он вытер покрасневшие глаза Юншина и провел рукой по его шее, а затем медленно притянул его к себе и потерся губами о его затылок.

— Спасибо, что превратил такого человека, как я, в другую личность.

Возможно, тот, кто всегда был готов полюбить другого, был не Юншин, а Сехон. Он был сильнее всех, но боялся больше, чем кто либо еще. Юншин хотел поблагодарить Сехона за то, что он позволил ему вытащить его из своей скорлупы.

Однако он не знал, как связать воедино слова, чтобы выразить это, поэтому лишь сухо сглотнул и заикнулся:

— У меня сегодня день рождения?

— День святого Валентина. Поскольку я не смог приготовить для тебя букет, тебя устроит это?

— Эти цветы слишком дорогие.

Юншин и представить себе не мог, что получит такой романтичный подарок. Больше, чем от какой-либо другой фразы, он почувствовал себя взволнованным и ошеломленным. Ему казалось, что он находится на вершине мира. Лучшего признания в любви, чем это, пожалуй, и не придумаешь.

В отличие от Сехона, Юншин часто говорил ему, что любит его. Он признавался каждый раз, когда хотел это выразить. В этот раз он хотел передать свои слова в сдержанной манере, чтобы подарить Сехону стабильность и комфорт – точно так же, как Юншин чувствовал себя каждый раз, когда был с Сехоном.

Юншин остудил румяные щеки тыльной стороной ладоней и рухнул в объятия Сехона.

Его большие руки спокойно поглаживали худую спину Юншина.

Глубокой ночью на улице медленно падал пушистый снег, покрывая землю тонкой белой простыней.

http://bllate.org/book/13119/1162159