Готовый перевод I Couldn’t Tell You Who It Was / Не скажу, кто это был [❤️] [Завершено✅]: Глава 55. Ёнсон

— Разве мы не должны… — я неловко попытался сменить тему, но Урим перебил меня, не дав договорить:

— Нет. — Он будто знал, что я хочу произнести: — Не беспокойся о других.

Я промолчал, и Урим спокойно продолжил:

— Они оба справятся самостоятельно. Сохан — пугливый кот, поэтому он, вероятно, некоторое время назад заперся в комнате. Ничего не произойдёт, пока все будут находиться в своих номерах до рассвета. Твой менеджер, возможно, всё ещё бродит по коридорам, но уж об этом парне точно не нужно беспокоиться.

Я слегка кивнул. Урим вздохнул с улыбкой на лице:

— Эти двое, вероятно, устали и прячутся где-нибудь. Давай останемся здесь и отдохнём, пока нам не станет безопасно снова выходить. Если мы выйдем сейчас, даже если найдём этих двух, они только утянут нас ко дну.

«...»

— Я понимаю, что ты волнуешься, но даже если ты мне нравишься, я не могу ходить по этому особняку, таская тебя на спине, — сказал Урим, поддразнивая меня. Мои конечности, наконец, обмякли. Я прислонился к стене, отводя взгляд от Урима. Волна невыносимой боли и отчаяния нахлынула на меня, погружая в тьму, но он был прав. Попытка выйти из комнаты сейчас ничем не отличалась от самоубийства.

Я нахмурился:

— Ладно...

— Хорошо, — Урим притянул меня в свои объятия. К тому времени я немного успокоился. Он погладил меня по волосам, словно милого и воспитанного ребёнка: — Хороший мальчик. 

Я закрыл глаза, слушая, как парень успокаивает меня.  

В отличие от меня, полностью измученного прыжками, бегом и прочей физической активностью, его состояние не сильно отличалось от того, каким я видел его в последний раз. Я уткнулся носом в его волосы и почувствовал только запах величественной антикварной деревянной мебели из старой гостиной. В отличие от моего сердца, которое бешено колотилось от нервного напряжения, сердце Урима билось ровно и медленно, подобно колыбельной.

Оно забилось быстрее, только когда его губы коснулись моего лба.

— Ты что-нибудь ел? Ты не проголодался? — спросил Урим.

Я попытался вспомнить, чем я питался за прошедший день — соевое молоко и йогурт. Был ли я телёнком в прошлой жизни? Единственным, что я ел, были молочные продукты и их альтернатива. Я совершил серьёзную ошибку. Надо было съесть хлеб, который принёс мне Хехён, вместо того, чтобы выплёвывать его. Я должен был покончить с его жизнью, используя энергию от этого хлеба.

— Тебе не кажется, что тебе нужно что-нибудь съесть, чтобы бегать, ловить людей или что-то в этом роде? — Урим практически прочитал мои мысли. Затем он протянул мне плитку шоколада. Это был та же марка шоколада, что и плитка, которую дал мне Хехён. Я мгновение смотрел на него, прежде чем взять.

— Спасибо, — я разорвал обёртку и откусил кусочек. Мягкий сладкий вкус растаял на языке. Это было так вкусно, что я почти забыл, что мне не нравятся такие сладости. Кажется, я понимаю, почему в рекламе шоколадных батончиков всегда фигурируют люди, занимающиеся в тренажёрном зале или бассейне.

Урим наблюдал за тем, как я ем шоколад, с некоторого расстояния. Он наверняка видел мой окровавленный нож и одежду, и даже если здесь было темно, он, вероятно, чувствовал запах крови. И он наверняка слышал, как я кричал, что убью Хехёна.

И всё же он ничего не спросил.

Он мирно стоял там, наблюдая за мной, как будто я был его домашним хомячком, поедающим семечки подсолнуха. Он не был похож на человека, которого оставили умирать внизу. Ну, мы стоили друг друга, поскольку я так и не спросил его, как он добрался наверх.

— Теперь ты немного успокоился? — наконец спросил он.

— Да, спасибо, — ответил я.

После этого воцарилось недолгое молчание.

Пока Урим нависал надо мной, я доел шоколад. Я не заметил этого раньше, так как был не в себе, но комната, в которой мы находились, была оформлена как музыкальный магазин: повсюду были разбросаны старые компакт-диски, валялись повреждённые колонки. Плакаты артистов были даже не этого десятилетия.

Несмотря на то, что Урим был новичком в индустрии, он, в конце концов, был певцом. Предметы в комнате, казалось, очень заинтересовали его. Урим поднял сломанный компакт-диск и спросил:

— Ты поссорился с менеджером? Хотя я подозревал, что в какой-то момент вы двое поссоритесь.

Наконец-то он задал вопрос, которого я ожидал, но его тон был понимающим и сопереживающим, а не презрительным.

— Вот как? — я ответил вопросом на вопрос.

— Из-за чего вы поссорились?

Я горько усмехнулся и поднял голову:

— Потому что я отказался с ним спать.

— Что?.. — возможно, он не ожидал, что я так отвечу. Урим сделал удивлённое лицо, когда повернулся ко мне. Это было довольно интересно. Вокруг было темно, но мне показалось, что я вижу, как его глаза широко раскрылись. Примерно так же он отреагировал, когда сказал, что я гораздо более безрассуден, чем он думал.

Я сложил обёртку от шоколада пополам и пробормотал:

— Если бы я знал, что всё так обернётся, может, мне стоило просто переспать с ним один раз.

Может быть, если бы я сделал это, мне не пришлось бы проходить через всё это. Что, в конце концов, дала мне способность видеть больше, чем обычные люди? Я оказался идиотом, который не заметил того, что действительно важно.

— Ты ведь не такой человек, ты не смог бы этого сделать, — пробормотал Урим. Он бросил то, что было у него в руках, и подошёл ко мне. Его приглушённый голос был ровным и мелодичным. — Ты не сможешь сделать это ни с кем, если хотя бы немного не откроешь своё сердце.

— Это правда, — согласился я. Урим не был неправ.

Я чувствовал себя неуютно, когда кто-то вёл себя так, будто знает обо мне всё, хотя мы только что познакомились. Так не должно было быть, но поскольку я уже прошёл через это с Ёнсоном, ситуация сейчас не казалась такой уж неприятной. Необорот, мне было удобно продолжать разговор без каких-либо ограничений.

— Ты прав, — сказал я и медленно кивнул. — Кроме того, он, вероятно, даже не стал бы слушать мою просьбу.

— Какую просьбу? — спросил Урим, и я повернул к нему голову. Не успел я опомниться, как Урим уже стоял прямо рядом со мной. В темноте его лицо, казалось, отливало синевой.

Я посмотрел на него и тихо ответил:

— Чтобы я мог называть его Ёнсоном, делая это.

Мгновение он выглядел суровым, затем тихо засмеялся, как будто наслаждаясь собой.

— Ты прав. Этот менеджер, вероятно, никогда бы не прислушался к подобной просьбе, — казалось, он был доволен моим ответом и некоторое время размышлял над ним. — Да, этот менеджер никогда бы не прислушался к такой просьбе. 

Я не был уверен, была ли такая реакция вызвана его ненавистью к Хехёну или тем, что в моём ответе упоминался Ёнсон. 

Что Ёнсон думал о Хехёне перед смертью? Меня внезапно поразил этот вопрос. Единственное, что мне было известно о несчастном случае с Ёнсоном — это одежда, которая была на нём, степень его травм, ложь Хехёна, наряд таксиста и глубина негодования водителя. 

Я так пристально смотрел на собеседника, что мои глаза неизбежно встретились с его. Словно притянутый моим взглядом, Урим поднял голову, наклонился ко мне и прикусил мои губы. Я не отвернулся. Слабый жар расцвёл в коротком промежутке между нашими губами. 

— Тогда как насчёт меня? — спросил Урим. 

Возможно, из-за того, что нас окутывала темнота, его дыхание и тепло достигли меня прежде, чем я смог его увидеть. Моё сердце, которое Уриму удалось успокоить, снова забилось быстрее. Урим стоял передо мной. Я прислонился к стене, так что моя голова была прижата к твёрдой стене, и лицо Урима быстро приблизилось к моему. 

Улыбка расплылась по его лицу, когда он провёл большим пальцем по моим губам, которые только что прикусил. 

— Я хочу быть ближе к тебе, Хэсо. 

«...» 

— А как насчёт тебя? — спросил он. 

Ответ на этот вопрос уже был высечен на камне. Я посмотрел вниз и сказал: 

— Если ты позволишь мне называть тебя «Ёнсон». 

В то же время рука, которая гладила мои губы, приподняла мой подбородок. Поцеловав меня несколько раз, он прошептал дрожащим от восторга голосом: 

— Всё, что пожелаешь. Я сказал тебе — выбор за тобой. Как ты меня назовёшь, решать тебе. 

Его ответ был именно таким, как я и ожидал. Я слегка прикусил щёку изнутри, и, когда его губы встретились с моими, я отпустил изодранную плоть и приоткрыл губы. Когда я закрыл глаза, его поцелуй показался мне таким знакомым, что я почувствовал смерть внутри себя. 

Действие 16 

Хехён этого не знал. Я не был на похоронах, но я пошёл на перекрёсток, где произошёл несчастный случай с Ёнсоном. Спустя много дней единственным, что указывало на место аварии, была фотография того времени.

Сколько дорожно-транспортных происшествий происходит в этой стране? Когда я увидел, как пешеходы беззаботно переходят улицу, а машины едут своей дорогой, я понял — постоянно, каждый день. Это было настолько обычным явлением, что, помимо того факта, что жертвой был певец Ёнсон, в этом происшествии не было ничего особенного, и ему было бы суждено забыться.

Я пошёл к автобусной остановке рядом с пешеходным переходом. Машины бесцеремонно пересекали разделительную линию. Пешеходы игнорировали сигнал светофора и ступали на переход. Когда машин не было, там сидели воробьи.

В какой-то момент солнце окрасило небо в красный цвет. 

Вокруг меня сгустилась темнота, и машины включили фары. Людей, пользующихся переходом, стало меньше. Затем количество машин тоже уменьшилось. Когда в окружающих зданиях начали гаснуть огни, я встал со своего места. 

Точно так же, как пешеходы, переходившие проезжую часть ранее этим утром, я проигнорировал сигнал и пошёл по дороге. Мои ноги привели меня точно к месту аварии и остановились на этой белой линии. Я уставился на пустое место — такое же пустое, как и весь этот день. 

В тот момент, когда я ступил на дорогу, по моему лицу потекли слёзы. Я с жаром выдохнул имя существа, стоявшего передо мной:

— Ёнсон.

Авария была настолько разрушительной, что личности жертв едва можно было узнать по их одежде. И мне сделать это было не легче. Среди бесчисленных жертв на дороге я смог найти Ёнсона только по брюкам, которые были на нём в тот день, и его ботинкам, которые были в относительно хорошем состоянии.

Лицо Ёнсона… Я вообще не мог его разглядеть.

Он был измельчённым куском мяса, помидором, который раздавили молотком. Как ещё я мог это описать? Он был колосящимся зерном, изъеденным вредителями. Уничтожив его прежний облик, отвратительный след от шины уничтожил всё его тело.

Насколько, должно быть, это было больно? Через сколько страданий он прошёл? Но в тот момент я уже не мог разделить с ним эту боль.

http://bllate.org/book/13113/1160855