Готовый перевод I Couldn’t Tell You Who It Was / Не скажу, кто это был [❤️] [Завершено✅]: Глава 39. Другой человек

— И почему тебе так нравится этот лох, которому уже на блюдечке с голубой каёмочкой всё преподнесли, а он даже воспользоваться этим не способен?

«...»

— Я просто не могу понять.

Я подошел к Хехёну, после чего выхватил телефон у него из рук.

На экране я увидел не знакомую мне игру «Магнат», а открытую фотогалерею. В телефоне Ёнсона можно было найти фотографии еды и меня. Как оказалось, галерея Хехёна была очень похожей. Она была заполнена фотографиями меня и Ёнсона, включая недавно сохранённое видео.

Я уставился на Хехёна, он в ответ пожал плечами. Казалось, он бросал мне вызов, спрашивая, что я буду с этим делать.

Я отнёс телефон в ванную комнату и выбросил в унитаз, прежде чем выбежать из номера. Хехён рассмеялся и крикнул мне вдогонку:

— Как будто вы ещё кого-то можете попросить об этом. Вы, ребята, ничего не способны сделать без меня!

Я думал, что Хам Хехён ненавидит меня.

Ужасно… но, похоже, это было не так.

Однако, несколько дней спустя меня ожидало нечто ещё более ужасное.

Городская легенда о студии звукозаписи.

Несмотря на события в мотеле, мы с Ёнсоном вели себя так, как будто ничего не произошло, и ладили, как раньше. Хотя, в конечном итоге, я слишком остро ощущал пристальный взгляд Хехёна. С другой стороны, Ёнсон, казалось, теперь с гораздо большей неохотой прикасался ко мне в присутствии других; а ещё он больше не целовал меня в присутствии Хехёна. 

Дни проходили без происшествий.  

Так было до тех пор, пока я не увидел, как в студии звукозаписи у Ёнсона почернели глаза.  

...С тех пор, из-за того что я полностью забросил работу над нашим альбомом и избегал Ёнсона всеми способами, он стал крайне неуверенным в себе и тревожным. Ёнсон уважал и любил меня, поэтому с готовностью шёл навстречу моим желаниям, но я ясно видел, что он был на грани нервного срыва.

И я испытывал то же самое. Будущее казалось мрачным. 

Я по-настоящему любил Ёнсона. Казалось, что я никогда и никого не полюблю сильнее, чем его. Увидеть Ёнсона с этими чёрными глазами стало для меня невероятным потрясением, особенно потому, что люди, у которых так менялись глаза, всегда в скором времени встречали свой конец.

Я не знал, что было более шокирующим — что у Ёнсона были чёрные глаза или что он скоро умрёт. Я чувствовал себя измученным, потому что не знал, чего боялся больше. Лучшее, что я мог сделать, это держаться от него как можно дальше.

Я молился, о том чтобы не столкнуться с новостью о его смерти.

Время шло. Однажды Ёнсон пришел ко мне домой.

Один.

Акт 11

— Прости, у тебя есть немного времени?

Было кое-что, о чём Урим не знал. Это случилось до того, как мы спустились вниз с чёрным ключом. Люди готовились к спуску, и Урим не был исключением. Он пошёл в свою комнату переодеться.

Я смотрел на двери лифта, зловеще вибрирующие, и на стулья, которые их блокировали. На первый взгляд едва заметное дрожание казалось пустяком, но для меня оно было значительным. Я нахмурился, глядя на створки лифта, настороженно наблюдая за ними на случай, если двери откроются хотя бы на миллиметр.

Кто-то похлопал меня по плечу сзади:

— Я должен кое-что рассказать тебе об Уриме.

Это был Сохан.

Со времени нашего знакомства на ток-шоу он впервые попытался заговорить со мной. Не то чтобы мы не ладили, просто до этого у нас не было повода для общения. Он упомянул Урима, но я всё равно подумал, что его действия были неожиданными.

Сохан выглядел нервным, когда взглянул на дверь Урима и сказал:

— Будь осторожен с Уримом.

— Прошу прощения?..

— Я просто говорю это, потому что он, кажется, заинтересован в тебе.

Я вспомнил, как впервые встретил Урима, и пробормотал:

— Слышал, что он был фанатом. В альбоме Ёнсона была одна моя песня, и он сказал, что она ему очень понравилась.

Сохан в ответ на это сжал губы. На мгновение я подумал, что оговорился. Однако он согласился, что ещё больше запутало меня:

— Это правда, но Урим… Он внезапно стал другим человеком. Он всегда говорил, что мы все должны быстро дебютировать и стать популярными, но сейчас ведёт себя так, как будто никогда этого не хотел. К тому же раньше он был довольно замкнутым и совершал много ошибок на сцене. Но это тоже внезапно изменилось. Не думаю, что он всё тот же парень, которого я когда-то знал.

«...»

— Так что будь осторожен. Этот парень столкнул одного из членов группы с верхней площадки лестницы, потому что, по-видимому, тот казался ему слишком назойливым. А после он улыбался, как будто ничего не произошло. Причина, по которой мы не очень активны, отчасти в том, что мы непопулярны, но также и в том, что остальная часть группы ненавидит и боится его. Им некомфортно рядом с ним.

Казалось, именно это было корнем конфликта между Соханом и Уримом.

Было действительно странно слышать это. Урим, которого я знал, казалось, не отличался прекрасным характером, но он и не казался таким жестоким и неотёсанным, каким его описывал Сохан. Поскольку он упомянул, что другие участники боялись Урима и им было некомфортно находиться рядом с ним, я в замешательстве склонил голову набок:

— А что насчёт тебя?

Сохан нахмурился, как будто не ожидал этого вопроса. Он помолчал мгновение, затем ответил, как будто признавался в чём-то важном:

— Ну, мы… старые друзья.

— Старые друзья…

Эти слова странно отозвались во мне резкой болью, потому что…

Я вспомнил одноклассника, который покончил с собой у меня на глазах, и его друзей, которые после этого приставали ко мне. Я вспомнил, как они обвиняли меня: «Это из-за тебя он стал странно себя вести!»

— Прости, — сказал я. 

Сохан выглядел удивлённым внезапным извинением: 

— Что? 

Казалось, он хотел знать, за что я извиняюсь. Однако, улыбнувшись, я промолчал, а потом нахмурился. Я оглянулся на лифт и пробормотал:

— Из-за инцидента, который я пережил в детстве, вокруг меня начал крутиться демон. Это всё моя вина.

Скрип, визг.

Шум был резким, ногти, казалось, не ломались.

— Скорее я стану причиной чьей-то смерти. За меня самого можешь не переживать.

* * *  

Из локаций здесь были: во-первых, заброшенная школа, во-вторых, больница, в-третьих, супермаркет.

В-четвёртых, существовала комната с куклами и печеньем — вещами, предназначенными для детей.  

По отдельности они казались не связанными между собой, но всё же складывалось ощущение, что между ними есть что-то общее. Скорее всего, так было задумано вовсе не для того, чтобы напугать людей и меня в частности.

После той ужасной комнаты, которая выглядела в точности как гостиная из моего детства, на следующей двери, которую мы решили открыть, висел рождественский венок из пуансеттии. На красной двери было украшение с Санта-Клаусом и красными ягодами. Всё это выглядело очень знакомо.

— Очень похоже на дверь из твоей истории, Хэсо-сонбэ. 

Она действительно выглядела так, словно её дизайн был основан на двери из городской легенды, которую я придумал. Урим схватился за дверную ручку, заявив, что она выглядит безобидно. Я же был согласен на что угодно после детской из моих воспоминаний.

За красной дверью была большая рождественская ёлка. Жёлтая звезда на верхушке и разноцветные украшения, висящие ниже, были яркими, не вписываясь в это место.

Под ёлкой лежали подарочные коробки, и сложно было сказать, настоящие они или нет. Каждая из коробок была завёрнута и завязана по-своему. Всего их было восемь. Я посмотрел, как Урим распаковывает одну из них, и скрестил руки на груди.

Кукла-клоун и розовый ангел-кролик, висящие на стене, казались жутковатыми.

— Ты можешь перестать называть меня сонбэ? В конце концов я так и не стал певцом.

Честно говоря, с того момента, как он начал называть меня сонбэ, я хотел сказать ему об этом, но каждый раз упускал подходящий момент. Урим протянул мне плюшевого мишку, которого вытащил из коробки, и улыбнулся. На мишке было свадебное платье.

— Значит, Хэсо-хён?

«...»

— Мне так даже больше нравится. Я никогда раньше не называл тебя хён. Хэсо-хён. 

Я просто имел в виду, что он должен обращаться ко мне так же, как и все остальные, но, похоже, я недооценил его дружелюбие. Урим снял вуаль с плюшевого мишки и надел её мне на голову, сказав: 

— Ты можешь говорить со мной неофициально, поскольку я моложе тебя. 

— ...Я бы предпочёл этого не делать. Я не так давно тебя знаю. 

Урим слегка нахмурился и повернулся, чтобы посмотреть на меня. То, что он хотел сказать мне, было написано у него на лице. Мне стало немного неловко, поэтому я вернул вуаль и сказал:

— Не валяй дурака.

Он потерял интерес и отшвырнул вуаль вместе с медведем в угол комнаты.

— Похоже, ты давно знаешь этого менеджера. Хотя вы, кажется, не очень близки.

— Он младший брат Ёнсона.

— Я смотрю, быть младшим братом — это нечто особенное.

Что ж, это было правдой. Если бы он не был братом Ёнсона, я бы никогда не связался с ним по доброй воле. Ранее Урим сказал, что не хочет сближаться с Хехёном. Я чувствовал то же самое.

Урим отошел от ели и развернулся. Он пробормотал:

— Что я могу сделать, чтобы мы стали ближе? Поцелуй не сработал. Сложно. Нам нужно сделать что-то большее, чем поцелуи?

В его добродушном голосе звучали нотки нежности.

http://bllate.org/book/13113/1160839