Готовый перевод I’m Just This ‘Sue’ / Я просто 'Сью' [❤️] [Завершено✅]: Глава 42.2: Третий злодей (13)

В спальне.

Хан Цин сел на ковер, открыл коробку и высыпал всё, что в ней было.

Несколько толстых фотоальбомов были покрыты пылью. Там же лежали два дневника и несколько потрёпанных безделушек: пропавший кинжал, электрошокер, окровавленная веревка, обломок камня... и кольцо.

Это кольцо было обручальным кольцом его матери, оно лежит тут с давних времён. А остальные безделушки – да, все они являются для Бянь Му орудиями убийства и пыток людей. Хан Цин даже не думал, что она окажется настолько извращённой, что сохранит это всё. В будущем это, несомненно, могло быть стать неоспоримой уликой. Даже если Бянь Му мертва, нет никаких неопровержимых доказательств, которые можно было бы стереть!

Хан Цин зажмурился, скрывая враждебность в своих глазах, а затем открыл дневник.

В двух дневниках было описано путешествия матери Бянь в разное время. Первый был написан, когда та ещё не была замужем и был полон мрачного привкуса между строк; в нём она ненавидела своих родителей и часто писала, что желает им смерти и всякие другие непотребства. Картина была слишком мрачной, Хан Цин прочел не очень много, но почувствовал себя так, словно на его сердце давит свинцовый груз, тяжёлый и неудобный.

Хан Цин уже собирался выбросить дневник, как вдруг из окна подул ветер и случайно перевернул листы на предпоследнюю страницу. Хан Цин мельком заметил, как мать Бянь описывала момент своего знакомства с Бянь Чжэном. Стиль письма Бянь Му внезапно изменился, её слова стали лирическими и мечтательными, а сам Бянь Чжэн превратился в некоего персонажа, похожего на сказочного принца.

В наше время даже ученики начальной школы не пишут таких «Мэри Сью».

Хан Цин подавил чувство тошноты в глубине души и поспешно отбросил дневник в коробку.

Затем был второй дневник, в котором рассказывалось о путешествии уже «почерневшей сердцем Бянь Му», в котором описывалось много личных мыслей Бянь Му о желании убить Бянь Чжэна. Хан Цин в спешке пролистал его и все же нашёл то, что хотел. Не пролистывая много страниц, он увидел задокументированный процесс совершения преступления матерью Бянь Му.

Вполне возможно, что в каждом убийстве и детективном сюжете найдётся такой умный злодей, который будет подробно описывать процесс своего преступления. Конечно, Хан Цин также знал, что такое поведение было психологически обоснованным и что большинство психопатов записывали свои преступления, выставляя их напоказ. Были те, кто записывал, и те, кто фотографировал, и даже те, кто снимал на видео. Некоторые оставляли органы жертв, чтобы сделать из них образцы.

Хан Цин потёр лоб, борясь с ощущением дискомфорта и заставляя себя продолжать читать. По привычке матери Бянь Му, если девушка сбегала, она обязательно записывала это, чтобы выразить своё недовольство.

— ...где же это?

Глаза Хан Цина устали и уже плохо видели, текст стал размытым.

В это время небо за окном становилось всё светлее и светлее. Заметив, что солнце вот-вот взойдёт, Хан Цин почувствовал лёгкое головокружение. Он потянулся к чашке с чаем и сделал глоток, чай был холодным... Хан Цин вдруг почувствовал еще больший дискомфорт.

Он встал, пошевелил затёкшими ногами и медленно направился к двери.

Стоило ему открыть как дверь как его взгляд моментально наткнулся на скульптуру под названием Сун Чжаньчжи. Он стоял прямо и почти неподвижно.

Услышав движение Сун Чжаньчжи обернулся в ошеломлении, и моментально выпрямился:

— Я видел, что у тебя всю ночь горел свет...

— Сделай мне чай и принеси закуски.

Служанка, которая тоже уж давно стояла, только собралась идти выполнять приказ, но Сун Чжаньчжи быстро остановил её.

— Не двигайся, я сам.

Служанка растерянно посмотрела на Сун Чжаньчжи, а затем на Хан Цина.

— Пусть идёт.

Служанка не могла понять, относится ли это к нему или к ней, но Сун Чжаньчжи уже спустился вниз. Хан Цин развернулся и зашел обратно в свою спальню, дверь он не стал закрывать, но никто не осмелился последовать за ним. Хан Цин не спешил садиться обратно на ковер, а сначала вышел на маленький балкон чтобы хоть немного глотнуть свежего воздуха, глядя на горизонт вдали, который был окрашен в красный цвет…

В комнате раздались шаги и Хан Цин понял, что это вернулся Сун Чжаньчжи.

Как только Хан Цин обернулся, Сун Чжаньчжи застыл на месте, держа в руках его пальто.

Похоже, Сун Чжаньчжи изначально хотел надеть его на него, но кто же знал, что тот обернётся так резко. Хан Цин поднял руку, отбросил пальто и вернулся в комнату. В спальне было тепло, даже немного жарко, так что в пальто, конечно, не было необходимости.

Сун Чжаньчжи не собирался отпускать его. Он стоял в стороне, всё ещё держа в руках его пальто.

Хан Цин взял в руки горячий чай, который уже стоял на столе, и сделал глоток, температура была как раз подходящей. Сун Чжаньчжи всегда чрезвычайно точно улавливал его вкусы.

Надо сказать, что это было слишком просто, чтобы произвести впечатление на Хан Цина.

По этой причине Хан Цин позволил ему отойти в сторону, а сам продолжил знакомиться с записями в дневнике, перелистывая его. Сун Чжаньчжи постоял немного, и когда понял, что Хан Цин не обращает на него внимания, сел, скрестив ноги, продолжая крепко держать пальто Хан Цина.

Сун Чжаньчжи почувствовал лёгкую сонливость, особенно когда в его руках было пальто любимого мужчины, ему было так комфортно, что захотелось спать. Но Сун Чжаньчжи обратил внимание на лёгкие синяки под глазами Хан Цина. Бянь Сюань должно быть не спал всю ночь. Думая об этом, Сун Чжаньчжи больше не мог заснуть, он широко раскрыл глаза и не отрывал своего взгляда от Хан Цина.

Хан Цин был полностью погружён в чтение дневника и не замечал чрезмерно пристального и обжигающего взгляда Сун Чжаньчжи, поэтому ему было ещё проще бессовестно пялиться на него.

Слегка растрёпанные волосы, спадающие на лоб.

Слегка прикрытые зелёные глаза.

Прямая переносица.

Завитые ресницы.

Часть ключицы, выглядывающая из-за выреза рубашки…

Это так прекрасно.

Как может существовать на свете такой красивый человек?

Сун Чжаньчжи с трудом подавлял беспокойство в своём сердце.

В это время Хан Цин наконец-то нашёл нужную запись! Выражение его лица смягчилось, и складки между бровями мгновенно разгладились. Бянь Му действительно упоминала эту девушку.

Она написала:

[Я поймала не того человека, но это не имеет значения. Независимо от того, откуда она родом, она больше не сможет покинуть дом, после того, как попала в семью Бянь. (5 февраля)]

[Она сбежала! Не могу поверить, что позволила ей сбежать из семьи Бянь! Я не должна была поручать это дело Бянь Сюаню! Он совершенно бесполезен! Я послала людей поймать эту девушку. Я должна вернуть её! Иначе всё кончено! (6 февраля)]

[Они не смогли вернуть эту маленькую сучку. Лучше бы она сдохла где-то по дороге. (7 февраля)]

Хан Цин нахмурился и быстро перевернул еще несколько страниц.

[К счастью, о семье Бянь никто не узнал. Ради А Чжэна, никто не должен узнать о том, что здесь происходит. Всё ещё так много девушек приготовлено и ждут, когда А Чжэн выйдет из тюрьмы. Эта маленькая сучка не сдохла. Но она сейчас умирает в больнице, и я пошла взглянуть... Хе-хе, доктор сказал, что лихорадка может привести к выгоранию её мозга. Её родители не заметили ничего странного и просто отослали меня. Я надеюсь, что она просто сдохнет вот так. (22 февраля)]

Есть несколько ключевых фраз.

Это была девушка, которая серьезно заболела около 22 февраля, шестнадцать лет назад. Она была доставлена в больницу с высокой температурой. Семья девушки, скорее всего, была знакома с Бянь Му. А если учесть ещё и то, что они схватили не того человека... То получается… Хан Цин вдруг вспомнил о торговцах людьми, которые связали Сун Чжаньчжи и Цзинь Юя.

Могло ли случиться так, что подчинённые семьи Бянь однажды по глупости уже хватали ребёнка из влиятельной семьи?

Ведь девочки, выросшие в таких семьях, всегда были более красиво одеты, и очень вероятно, что подчинённые семьи Бянь будут следить именно за такой девушкой.

Тогда круг поиска можно было бы сузить.

Хан Цин вздохнул с облегчением. Он сменил позу, отчего у него заболели ноги, и ему не терпелось просто лечь.

Сун Чжаньчжи внезапно наклонился и прошептал:

— Ты закончил?

— Да. Прибери здесь.

Глаза Сун Чжаньчжи загорелись ярким светом. Бянь Сюань позволил ему убраться? Разве это не считается абсолютным доверием?

Сун Чжаньчжи поспешно опустился на колени на ковер и наклонился, чтобы собрать разбросанные повсюду вещи. Хотя ему было очень любопытно, что же это такое, но Сун Чжаньчжи знал, что ему не следует задавать вопросы в данный момент. Если бы Бянь Сюань был готов рассказать ему, он бы обязательно сделал это. Увидев, наконец, некоторые признаки расслабления Бянь Сюаня, Сун Чжаньчжи совсем не хотел портить красоту настоящего момента.

— Разве ты не собираешься разобраться с этим вопросом? Сейчас я дам тебе некоторую информацию, и ты сможешь узнать, что это был за человек.

Свет в глазах Сун Чжаньчжи стал ярче:

— Да, не волнуйся, предоставь это мне! Никто не будет готов сделать всё для тебя, кроме меня, — он был так взволнован, что в конце даже его голос слегка задрожал.

Бянь Сюань обобщил информацию и передал её Сун Чжаньчжи, затем встал и сказал:

— Можешь идти.

Сун Чжаньчжи тут же поднялся:

— Давай я сначала помогу тебе набрать горячую ванну. Полежи, сними усталость.

— Хорошо, — Хан Цин действительно хотел принять ванну. Поскольку Сун Чжаньчжи был таким внимательным, он просто позволил ему сделать это.

После того, как Сун Чжаньчжи набрал воду, он не стал задерживаться надолго. Он просто закрыл дверь ванной, а затем удалился.

Сун Чжаньчжи отправился готовить горячую кашу. Конечно, готовил её не он. Её готовил повар, а он лично подавал её. Кстати, он также может воспользоваться возможностью открыть дверь ванной и заглянуть внутрь. Он даже продумал все возможные отговорки.

Примерно через несколько минут, когда ноги Хан Цина уже распарились в горячей воде, дверь ванной внезапно открылась.

Хан Цин с трудом разлепил веки и посмотрел в сторону двери. Сун Чжаньчжи с покрасневшим лицом стоял там и шептал:

— Тебе нельзя слишком долго отмокать, ты можешь легко упасть в обморок. Позволь мне помочь тебе.

Хан Цин действительно уже чувствовал головокружение. Он кивнул и присел, опираясь на край ванны.

Дно ванны было несколько скользким, особенно когда ноги Хан Цина обмякли. Хан Цин пытался дважды подняться, но в конце концов сдался. Лучше позволить Сун Чжаньчжи помочь ему подняться, чем поскользнуться, упасть, удариться и всё такое

— Иди сюда.

Сун Чжаньчжи тут же подошёл и взял Хан Цина под руку. Получив поддержку, Хан Цин почувствовал себя гораздо увереннее на ногах. Он упёрся другой рукой в край ванны и поднялся. Когда тот встал, движения рук Сун Чжаньчжи тоже изменились: он обнял Хан Цина со спины за талию, а затем всё его тело стало опорой Хан Цина для спины.

Конечно, Хан Цин принимал ванну обнажённым.

Рука Сун Чжаньчжи легко коснулась гладкой кожи, и его сердцебиение тут же участилось. Он неосознанно сглотнул. Его глаза забегали, он не знал куда смотреть.

Хан Цин выпрямился и вышагнул из ванны.

Сун Чжаньчжи всё ещё продолжал держать его за талию.

Когда Хан Цин встал на пол, он почувствовал, как Сун Чжаньчжи прижался к нему, а также ощутил высокую и могучую нижнюю часть тела Сун Чжаньчжи.

— Ну что, ты достаточно наобнимался? — Вероятно, из-за того, что Хан Цин не спал всю ночь и достаточно долго принимал горячую ванну, его голос звучал немного хрипло и магнетически, но в то же время в нём слышался непередаваемый соблазнительный привкус. Сердце Сун Чжаньчжи затрепетало, и он прошептал:

— Нет, недостаточно.

Хан Цину, уже в который раз, было нечего ответить на бесстыжие реплики этого человека. Он слишком недооценивал степень толстокожести Сун Чжаньчжи.

— Отпусти.

Поскольку указание, сказанное на этот раз, было чётким и ясным, Сун Чжаньчжи действительно отпустил его. Хан Цин сделал два шага вперёд, а затем почувствовал горячий взгляд Сун Чжаньчжи, устремленный на его... задницу.

Хан Цину нечего было сказать. Снова.

Молодёжь...

Что ж, это нормально, что у молодых людей есть подобные желания, не говоря о том, что он до сих пор остаётся любимым человеком Сун Чжаньчжи.

Хан Цин быстро накинул банное полотенце, и тяжёлое дыхание Сун Чжаньчжи немного облегчилось, но, несмотря на это, его разум всё ещё был полон видом мужчины.

Выйдя из ванной, Хан Цин заметил на столе кашу с морепродуктами, от которой всё ещё шёл лёгкий пар.

Сун Чжаньчжи последовал за ним и улыбнулся:

— Не хочешь перекусить?

Хан Цин подошёл и сел, Сун Чжаньчжи решил сопровождать его и подал ему завтрак. После завтрака Хан Цин почувствовал, что его усталость и головокружение почти пропали.

— Уходи, — Хан Цин подошёл к кровати.

Сун Чжаньчжи, не колеблясь, покинул комнату. Пришло время найти информацию о той сбежавшей девушке.

http://bllate.org/book/13097/1157896