Готовый перевод You’re My Wonderwall / Гептаграмма [❤️]: Глава 5.1

Когда Лу Янь вернулся, бригада из компании по сносу зданий «Мегатрон» уже ушла. 

Лу Янь слез с мотоцикла и бросил ключи:

— Вэй-гэ, возвращаю твоего сына.

Вэй-гэ поймал ключи и начал осматривать свой драгоценный мотоцикл — от руля до колёс.

— Ну что? — спросил Лу Янь и потряс запястьем. — Вернули деньги за лечение тёти Чжан?

Брат Вэй убедился, что с мотоциклом всё в порядке, повесил ключи обратно на пояс и усмехнулся:

— Дали, две тысячи пятьсот. Разве твой Вэй-гэ может не вернуть долг?

— Офигенно, — одобрительно кивнул Лу Янь.

— Ладно, бро, мне пора на работу, — Вэй-гэ посмотрел на время. — У тебя сегодня вечером выступление? Если нет, давай выпьем, давно не пили вместе.

Лу Янь, помимо временных подработок днём, в основном работал по ночам — бегал по клубам.

— В другой раз, — ответил Лу Янь. — Сегодня вечером надо на площадку.

Лу Янь привык приходить в бар за два часа до выступления, чтобы подготовиться.

Но едва он натянул джинсы — низкие, с металлической цепью, свободно сидящие на бёдрах, — и, оставшись с голым торсом, продолжил рыться в шкафу, как вдруг вспомнил, что из-за сегодняшних событий забыл сделать кое-что важное.

Он швырнул майку обратно и нашёл в списке контактов номер «Сунь Цяня».

Гудок прошёл дважды, а затем произошло соединение. 

И сразу же оглушительная музыка зазвучала в ушах — настолько громкая, что динамик даже захрипел:

— Трясём, трясём соц-тряс! Купи часы, купи часы! В моей голове вечеринка! Без тряски — никак!*

Лу Янь: «…»

П.п.: песня «社会摇» (shèhuì yáo) — «Социальный тряс». Слова «купи часы» «买个表» (mǎi gè biǎo) — это замаскированный омофон для грубого ругательства «妈了个逼» (mā le gè bī), которое можно перевести как «Ёб твою мать!» или «Пиздец!» Скорее всего, имеется в виду песня《社会摇》by 萧全 (Xiao Quan).

Лу Янь отодвинул телефон подальше и мрачно протянул:

— Цянь-гэ.

Только тогда в динамике раздался мужской голос, перекрывающий музыку, громовой и энергичный:

— Погоди! Я занят!

Пауза.

Затем ещё громче прозвучало:

— Да ёб твою мать, смеют в моём баре порошок нюхать?! Вышвырнуть их и вызвать полицию! Да подальше, через восемь кварталов от нашего заведения... Лу Янь, чел, ну чё тебе надо?

Лу Янь взглянул на календарь — первое мая — и решил, что лучше начать мягко:

— Цянь-гэ, с Днём труда!

Сунь Цянь стоял у входа в бар, только что разобравшись с идиотами, которые устроили в туалете наркопритон. Его переполняла тоска.

— Какой ещё праздник, нах! — не выдержал Сунь Цянь. — Лу Янь, давай к делу, быстро!

Только тогда Лу Янь сказал:

— Дело вот в чём. Голову я покрасил. Компенсируешь?

— Чего?!

Сунь Цянь владел баром в деловом районе Сяцзина. Хотя мужчина давно этим занимался, с ужесточением политики стало сложнее держать заведение. Если молодёжь на вечеринках начнёт употреблять наркотики, Сунь Цяню не получится отмыться. 

Малейшая оплошность — и жёлтая карточка.

Дел у него было по горло, и поначалу он даже не вспомнил про покраску.

… Пока Лу Янь не добавил:

— Тот идиотский стиль — издали как огонь, вблизи как метла. Советую тебе не терять совесть.

Лу Янь и его группа — четверо парней — уже четыре года выступали в его баре.

На прошлой неделе он действительно предложил парням сменить имидж на что-то покреативнее.

Но...

— Цянь-гэ... — Сунь Цянь как раз размышлял, когда из бара вышел бармен, явно собираясь что-то сказать.

Голова у Сунь Цяня раскалывалась, он махнул рукой, давая понять, чтобы тот подождал:

— Да какой же он идиотский, эти волосы! Они — воплощение крутизны! Нет, сверхкрутизны! В мои годы, когда я играл в группе, такая причёска была в моде. У меня самого такая была, нынешняя молодёжь просто не понимает настоящей красоты... Но разве у вас сегодня концерт не отменяется?

— Отменился?

— Ага, только что Дамин и Сюйцзы позвонили, сказали, не смогут... Я думал, вы сами договорились. Спросил, знаешь ли ты, они долго мямлили, но потом сказали, что знаешь.

Сунь Цянь говорил, но на той стороне воцарилась тишина.

Он хотел спросить, в чём дело, но фраза оборвалась на полуслове:

— Вы вообще... Эх.

Лу Янь, даже скинув звонок, не мог вспомнить, что именно он ответил Сунь Цяню и о чём они говорили.

Его сознание отключилось на долгое время.

Телефон дёрнулся от уведомления — поступило два одинаковых сообщения.

Одно от Хуан Сюя, другое от Цзян Яомина: 

[Брат, мы больше не можем.]

П.п.: Дамин и Сюйцзы и есть Цзян Яомин и Хуан Сюй.

Следом пришло сообщение от того, кто, судя по всему, тоже только что обо всём узнал.

Ли Чжэнь: [?????]

[Какого чёрта происходит?! Что за бред несут?!]

[Сегодня день дураков?]

[Нет же, сегодня День труда!]

[Блять, это правда?!]

Лу Янь уставился на экран, зажмурился, затем открыл глаза и набрал ответ:

[Хватит ругаться, это правда.]

И добавил ещё две строчки: 

[Пусть они оба приходят. Встретимся.]

[На старом месте.]

Отправив сообщение, Лу Янь отшвырнул телефон, даже не дожидаясь ответа Ли Чжэня.

Его взгляд застыл на облезлой стене, где висел постер. Постером это можно было назвать с натяжкой — просто распечатанная фотография.

http://bllate.org/book/13088/1156866