Готовый перевод You’re My Wonderwall / Гептаграмма [❤️]: Глава 2.2

Рыжий с любопытством огляделся и скептически протянул:

— Босс, ты правда туда пойдёшь? Я впервые в этом районе. Это вообще жилое место? Да это же аварийка, всё вот-вот развалится.

Перед ними был полуразрушенный арочный вход.

Будка охраны — снесена.

Дорога под ногами тоже оставляла желать лучшего.

В общем, полная разруха кругом.

Ответа не последовало.

Тот, кто вышел из машины, лишь бегло осмотрел окружение, без эмоций, в отличие от своего рыжего спутника.

Но настроение у него тоже было не из лучших. Он достал пачку сигарет, зажал одну губами, хотя было очевидно, что его раздражение никак не связано с окружающими руинами.

— Дай огня, — процедил Сяо Хэн, держа сигарету в зубах.

Рыжий мгновенно сориентировался, достал зажигалку, щёлкнул и почтительно протянул через окно: 

— Вот, держи!

Сяо Хэн наклонился, поднёс сигарету к огню.

Дым медленно поднялся перед лицом рыжего.

Тот, прикурив боссу, швырнул зажигалку на пассажирское сиденье и снова ухватился за руль, поглаживая его, как любимую женщину:

— Тачка у тебя просто огонь — мечта любого мужика! Босс, можно я ещё пару кругов тут покручу?

— Чжай Чжуанчжи.

Рыжий вздрогнул, услышав своё имя, и нервно отозвался:

— А?

— Свали, — сказал Сяо Хэн.

Чжай Чжуанчжи: «…»

— Свали и найди ближайший магазин, — Сяо Хэн сделал затяжку и добавил, уже отходя: — Купи гипоаллергенную детскую смесь и потом снова свали.

— Босс, не бросай фразы на полпути! — крикнул ему вслед Чжай Чжуанчжи и похлопал себя по груди.

Сяо Хэн подошёл к подъезду. Непонятно что здесь происходило, но создавалось впечатление, будто у входа произошла драка: дверь перекосило, и она открылась от первого же лёгкого толчка.

Он развернул записку, которую прежде судорожно сжимал в ладони. В ней было написано: «ЖК Гармония, корпус 6, подъезд 3, кв. 601».

— Босс, ты про какую смесь говорил? — Чжай Чжуанчжи, отъехав метров на пятьсот, не выдержал и позвонил. — «Томми»*? Это иностранный бренд?

— Гипоаллергенную. «Аллерген» — от слова «аллергия», * — Сяо Хэн потушил сигарету, хотя она была ещё почти целая.

П.п.: имя Томми пишется вот так 托米 tuōmǐ, а произносится «то ми», повышенная чувствительность/чрезмерная реакция/аллергия пишется так 过敏 guòmǐn, а произносится «го минь», то есть подчинённый просто не расслышал.

— Вот же блядь… — выругался Чжай Чжуанчжи и резко нажал на газ. — У малявки что, аллергия на обычную смесь? Кто бы мог подумать, что с сухим молоком столько заморочек… А ты всего пару дней с ним возишься, а уже во всём разобрался, а ты…

Сяо Хэн скинул вызов.

Надоедливый голос Чжай Чжуанчжи исчез, но мир от этого не стал тише — потому что в тот же момент сверху донеслись звуки гитары. Искажённый, резкий звук буквально разрывал воздух пополам.

Электрогитара.

Но уровень игры никак не соответствовал оборудованию. Музыка была рваной, режущей слух, с помехами и глухими фальшивыми нотами из-за неправильно зажатых струн… Если бы гитаристы делились на уровни, этот парень, скорее всего, даже не прошёл бы квалификацию.

Играл он просто отвратительно.

Узкий подъезд был обклеен объявлениями, а стены испещрены граффити, нарисованными красной краской, и пошлость, характерная только для Нижнего города, беззвучно вырывалась из трещин в обшивке стен.

Звук электрогитары с каждой секундой становился всё более резким и неприятным — волна убийственных гитарных аккордов терзала слух.

Сяо Хэн поднялся на шестой этаж. Ужасающая игра теперь доносилась из-за стены, которой, казалось, вообще не существовало. Её наличие или гипотетическое отсутствие вообще не влияло на громкость звука.

Затем звуки сменились перебором струн — видимо, попытка блеснуть мастерством, однако она полностью провалилась.

Сяо Хэн: «…»

Музыка замолкла на два такта, и в этой паузе Сяо Хэн уловил нечёткое бормотание.

Голос был мужским.

Тембр, к его удивлению, оказался неплохим, а напеваемая им мелодия попадала в ноты куда лучше, чем гитарный аккомпанемент.

Закончив последний аккорд, Лу Янь с наслаждением закрыл глаза, ощущая, как звуки витают в воздухе. Через три секунды он открыл их снова.

Лёгким движением встряхнув левое запястье, он подправил несколько нот на рукописной партитуре, затем повесил гитару на место и залил кипятком лапшу, придавив крышку чашкой.

Он ещё раз взглянул на испещрённый правками нотный лист, решив дать композиции название, и сверху вывел слово: «Полёт».

Хм…

Не то.

Зачеркнуть нахрен.

Затем написал: «Лети, парень».

?..

Чё, бля?..

Тоже не очень. 

Смешно и нелепо.

Зачеркнуть. Нахрен.

После нескольких попыток вверху остались лишь три размашистых слова: «Ещё не придумал».

Он сфотографировал лист и отправил Ли Чжэню.

Чтобы тот не пропустил сообщение, Лу Янь добавил с десяток стикеров из коллекции — этот метод спама он отточил до совершенства. 

Ли Чжэнь перезвонил почти мгновенно:

— Лу Янь! Ебать твоего дядю*! Ты, сука, время видел?! 

— Не тревожь моего дядю, — невозмутимо ответил Лу Янь. — У него всё хорошо, здоровье отличное, спит прекрасно.

Ли Чжэнь: «…»

П.п.: на самом деле здесь фраза «你大爷» nǐ dàye разг. «Пошёл ты!» или ещё грубее, но также 大爷 dàye — дядя, старший брат отца, так что для сохранения диалога пришлось изворачиваться.

Ли Чжэнь был на грани. 

— Который час, а? Ты меня своими уведомлениями поднял!

— Новую композицию посмотрел?

Раздражение и любопытство боролись в Ли Чжэне, пока он, наконец, не сдался:

— Погоди, сейчас гляну.

Зря он это сделал. 

Раздражение снова вышло на первый план.

— Что это за хрень? Как ты вообще такое пишешь... Сколько раз говорить — в таком виде никто не разберёт! Может, научишься нормально писать? Чёрт, дай разберу... кроме названия, вообще ничего не понять! — голос Ли Чжэня с каждым словом повышался и вот-вот должен был достигнуть сопрано*. — И название!.. «Ещё не придумал»?!

П.п.: на самом деле — авторское преувеличение, самый высокий мужской голос — тенор, но бывают и исключения (если вам интересно, то загуглите Full Cover of I See Fire, как пример самого высокого и самого низкого мужского голоса).

Лу Янь почесал шею:

— Не понял? Могу сыграть.

На той стороне воцарилась мёртвая тишина.

Честно говоря, Лу Янь писал музыку весьма неплохо. Если делить людей на трудяг и таланты, он определённо относился к третьему типу — тем, у кого есть и то и другое. Как вокалист, он тоже был хорош, и не зря их группа доминировала в районе, получив название «Злые духи». Вот только его черновики выглядели так, что без прослушивания разобраться было невозможно... А его игра на гитаре… 

В общем, играл он и правда… неважно.

Ужасно — если говорить совсем начистоту.

Ли Чжэнь окончательно проснулся.

— Я ещё спал, — оправдался он. — А-Янь, твоя партитура лишь кажется сложной, но на самом деле это не так. Просто я пока не вник как следует.

— Тогда вникни.

— Ладно, вникну.

Закончив разговор, Лу Янь сложил листок и прикрепил его к холодильнику. Собираясь открыть лапшу, он вдруг вспомнил, что чашка, которой он придавил крышку, была взята в долг у соседки несколько дней назад.

Соседка была одинокой женщиной, переехавшей сюда меньше полугода назад. Лу Янь даже не знал её имени. Она редко разговаривала, уходила неизвестно когда днём, а возвращалась даже позже него — пересекались они крайне редко.

Лу Янь решил вернуть чашку сразу, пока снова не забыл. Перед выходом он положил в неё несколько мандаринов из фруктовницы и открыл дверь…

И вот…

…в их обшарпанном доме…

…в узком коридоре шестого этажа…

…в этот час…

…стоял крайне подозрительный...

Мужчина.

Автору есть что сказать:

Лу Янь — шоу, принимающая сторона! 

http://bllate.org/book/13088/1156861