Занять место здесь было непросто. Мы со Стюартом упустили, что мастерская предназначена только для женщин.
— Клянусь, эта страна такая закостенелая! — я вспомнил, как Стюарт топал ногами от злости, и криво улыбнулся. Здесь мужчина и женщина, не состоящие в родстве, не могут находиться вместе — особенно во дворце, где строго соблюдается разделение полов. Казалось, мы зашли в тупик, но помощь пришла неожиданно. По просьбе Захары принцесса Наджима получила разрешение напрямую от кронпринца.
— Если будешь работать там один, пока остальные заняты днём, проблем не будет, — передала Захара слова принцессы, расхваливая её ещё восторженнее обычного. Хотя я был благодарен, но и чувствовал вину. Ведь её отец был среди подозреваемых. Но пути назад не было. Оставалось надеяться, что он не виновен, а истинного преступника найдут как можно скорее. Увы, слухи во дворце собирать оказалось трудно.
Я почти ни с кем не сталкивался за работой. А те, кого видел утром или вечером, не спешили делиться секретами. Я ожидал, что это займёт время, но тревога не утихала. По крайней мере, напряжение во дворце спало, хотя яд кронпринца так и не идентифицировали. Несколько кругов между ткацкими станками размяли тело. Подойдя к окну, я наблюдал смену караула. Обычно рассредоточенные по дворцу, стражи собирались у входа и менялись. Я стоял так некоторое время, просто глядя вниз. Прошёл уже месяц с момента отравления кронпринца.
— Эй, Йохан. Я за тобой.
Друг пришёл в обычное время, но сегодня Стюарт выглядел особенно измотанным. Я быстро прибрался, встал и спросил:
— Стюарт, что-то не так? Ты плохо выглядишь.
— Ну, может, да, может, нет...
Он говорил уклончиво, затем нахмурился и почесал затылок.
— Йохан, поможешь завтра с исследованиями? Ткачество ведь не к спеху?
— О... Конечно. Чем смогу.
Как только я согласился, Стюарт с облегчением вздохнул и обмяк. Явно что-то случилось. Идя рядом, я тихо спросил:
— Эм, Стюарт... Исследования идут плохо? Ты выглядишь обеспокоенным.
— А? Нет, не в этом дело.
Мужчина замолчал, затем лицо его стало серьёзным. От этого выражения меня охватила тревога. Неужели что-то с Камаром? С тех пор я Камара не видел, лишь слышал, что он занят делами и вроде здоров. Но вдруг проблема есть, и двор её скрывает? Стюарт знал бы лучше всех. Наконец, мы добрались до лаборатории, где можно было говорить приватно. Я не выдержал:
— Стюарт, с... с кронпринцем что-то случилось? Он в порядке?
В голосе прозвучало отчаяние, но он не удивился, будто ждал вопроса.
— Ну, и да и нет... Как бы сказать...
— Если это секрет, просто скажи, всё ли с ним хорошо. Скажи хоть что-то!
Друг помедлил, затем ответил:
— Думаю, это не последствия отравления. Проблема давняя. Собственно, поэтому я здесь.
— ... Бессонница? — осенило меня. Он кивнул.
— Мучает его вечно, но в прошлый раз он выспался — вероятно, яд вырубил его, и это перешло в сон. Но мы же не можем советовать ему травиться, верно? Тем более яд неизвестен. Сейчас Его Высочество на грани, и мы должны помочь.
— К-как?
Во рту пересохло. Я вспомнил Камара, измученного головной болью без сна. Стюарт изучающе посмотрел на меня:
— Единственный относительно безопасный способ — вызвать гон.
— Гон?
Мне не нравилось, что я лишь повторяю его слова. Он оставался спокоен:
— Когда доминантный альфа входит в гон, он может провалиться в сон на трое суток — настолько глубокий, что это почти как потеря сознания. Надеемся, это поможет кронпринцу наконец отдохнуть.
— Э-это гениально! Потрясающе, Стюарт!
Я воскликнул от восторга, но лицо мужчины осталось мрачным. Горьковатый взгляд сверху вниз смутил меня. Затем Стюарт сказал:
— Во время гона нужно выводить феромоны. Значит, запах альфы будет витать в воздухе целый день. Понимаешь?
— А... — только тогда я осознал, зачем ему моя помощь. — То есть... Мне просто оставаться в лаборатории, пока ты не скажешь, что безопасно?
— Именно.
Задача была несложной, но подобная озабоченность смущала.
— Помощь во время гона имеет какой-то... особый смысл? — тревожно спросил тревожно я, и Стюарт резко отвернулся.
— Не знаю.
Ответ прозвучал слишком быстро. Явная ложь. Изучающий доминантных альф не мог не знать, а если бы и правда не знал — выяснил бы. Подозрительно. Я не стал давить. Ясно, что у него были причины молчать, и чувствовалось — настаивать бесполезно. Внутри я осознавал: это еще не конец. Сердце тревожно колотилось.
«Не хочу это знать», — подумал я. — «Мне не нужно такое знать».
Я заметил, что потеющая ладонь трётся об одежду, и поспешно отдёрнул руку. Стюарт сменил тему, и я поддержал. Мы оба понимали, что избегаем важного разговора. Поздней ночью, когда я уже дремал, меня разбудил звонок телефона. После введения запрета на выход из дворца мы поставили вторую кровать, и Стюарт, спавший на ней, сонно ответил. Его голос мгновенно изменился.
— ... Поймали? Ты уверен?
Резкий, напряжённый тон заставил меня вскочить. Я приоткрыл дверь и увидел, как Стюарт в возбуждении мечется по лаборатории, сжимая волосы. Мужчина говорил быстро, смешивая английский с арабским так, что я половины не понял, но ясно было одно — случилось что-то срочное.
— Чёрт.
Друг бросил трубку, рухнул на кровать и схватился за голову. Моя тревога достигла предела:
— Стюарт, что происходит...?
Он вздрогнул, но затем медленно поднял взгляд. Я остолбенел. Бледное лицо выражало потерянность, беспомощность. Таким я его ещё не видел.
— Йохан...
Стюарт сглотнул и огорошил:
— Мне... Мне нужно возвращаться в Штаты.
http://bllate.org/book/13072/1155261
Сказали спасибо 2 читателя