Готовый перевод UAAG Air Crash Investigation Team / Группа по расследованию авиакатастроф UAAG [❤️] [Завершено✅]: Глава 36.2 Приобретённая беспомощность.

Лина вздохнула:

— Дэвиду Шульману всего шестнадцать лет. Но его мать была в этой системе воспитания куда дольше. Я думаю, в такой семье, в которой отец подавлял всех своим авторитетом, настоящую травму получил не только сын — возможно, больше всего пострадала именно жена. Она даже и не помышляет о том, чтобы вырваться из клетки. Не знает, что может. Конечно, всё это — пока лишь моя гипотеза. Я с ними лично не говорила, без общения трудно судить наверняка. 

Фу Чэн долго молчал. Потом, обернувшись к Су Фэю, произнёс:

— У Кевина Шульмана был... чрезвычайно жёсткий характер.

Су Фэй застыл, поражённый. Через несколько секунд, словно только очнулся, кивнул:

— Ладно. Запишу.

— Фу Чэн, — вмешалась Лина, — с этого момента я буду участвовать во всех опросах вместе с тобой.

Он коротко кивнул.

Психология — тонкая, почти незримая наука. При допросах и интервью Лина умела подмечать в чужих словах, в их паузах, в выражении лица то, что ускользнуло бы мимо других. Вот почему Чжоу Хуань назначил в пару к Фу Чэну именно её — чтобы в тандеме они могли вскрывать самые глубинные пласты поведения.

Днём они продолжили работу. На этот раз — с персоналом American Airlines и сотрудниками аэропорта Логан.

Теперь, когда у них было хоть какое-то представление о характере капитана Кевина Шульмана, Фу Чэн начал задавать вопросы точнее, прицельно:

— Вы когда-либо летали с капитаном Шульманом? Как он вёл себя в полёте?

Пилот, которого они опрашивали, на секунду задумался, затем ответил:

— Он был предельно серьёзен. Очень способный. Когда мы летали вместе, он полностью вёл борт, а я занимался связью и мониторингом приборов. Он вёл самолёт безупречно — ни одного толчка. Он... выдающийся пилот. Настоящий профессионал.

Лина мягко уточнила:

— А были ли моменты, которые особенно запомнились?

— Да... — он прищурился, вспоминая. — Помню, как-то раз стюардессы принесли нам еду. Мне достался обед «В», а капитану — «А». Он попробовал и сказал, что ему не нравится. Я предложил поменяться... но он жёстко отказался. А потом, спустя час, всё же съел новый «В», когда стюардессы принесли дополнительный. Вот и всё.

Фу Чэн уточнил:

— Я вижу по документам, что вы летали с ним пять раз. Но всё это время вы называли его «капитан Шульман», а не по имени. Почему?

— Это... просто... — пилот даже не задумался. — Мне кажется, так... уважительнее. Он не был тем, с кем легко шутить.

Фу Чэн и Лина обменялись взглядами.

Когда пилот ушёл, Фу Чэн сделал пометку в деле:

— Суров, формален, отстранён.

Лина продолжила рассуждать:

— Сам факт: он не стал менять обед — и не потому, что не хотел есть «А», а потому что принципиально не соглашался на чужую инициативу. Он должен был получить «В» от стюардессы, а не от второго пилота. Это упёртость, нежелание уступать. Это проявление авторитарного склада личности. И ты обратил внимание? Тот пилот сказал — «жёстко отказался». Это ключ. Он не осознаёт, почему это запомнил, но в его подсознании отложилось: Шульман был человеком, которого он... немного побаивался.

Фу Чэн взглянул на неё:

— Как думаешь... это могло стать одной из причин авиакатастрофы?

Лина задумалась, потом медленно покачала головой:

— Пока рано говорить.

Миссия по проведению собеседования зашла в тупик.

Кевин Шульман погиб. У них не осталось возможности выслушать его самого. Всё, что оставалось — выуживать из чужих воспоминаний детали, будто собирать зеркало по осколкам, надеясь разглядеть в отражении истину.

Но ближе к вечеру ситуация неожиданно изменилась.

Их новым собеседником стал один из старших администраторов аэропорта Логан.

— Помню, как-то проходил мимо комнаты отдыха экипажа, — начал он. — Случайно услышал, как Кевин Шульман отчитывает Тима Харрисона. Речь, конечно, не о недавнем рейсе — это было давно, как минимум год назад. Кажется, тогда Харрисон что-то напутал при предполётной проверке и не согласовал с нами кое-что. Я шёл мимо, много не услышал, но его тон... был жёстким.

Фу Чэн сразу оживился:

— Эти двое — Шульман и Харрисон — всего трижды летали вместе. И этот рейс, с которым произошла авиакатастрофа, был их третьим. Первый — март 2020-го, второй — июль того же года. Вы можете вспомнить, когда именно вы это слышали? Весной или летом?

Мужчина задумался, потом медленно, но с полной уверенностью сказал:

— Летом.

Поздним вечером Фу Чэн закончил составлять отчёт о проведённых беседах. Он распечатал все записи, собрал документы в папку и понёс наверх — передать Чжоу Хуаню.

На первом этаже...

Просторный, высокий ангар был наполнен металлическим звоном — Чжоу Хуань вместе с Ловенсом анализировали потенциальную неисправность в системе управления рулём направления.

Прямо перед ними находился испачканный солью и начавший покрываться зеленью от ржавчины серво-клапан, вытащенный из морской воды. В момент падения в океан самолёт испытал колоссальный удар, и хотя большая часть конструкции разрушилась, этот внутренний механизм уцелел. Он был лишь деформирован — металлические элементы погнулись от давления. Теперь Ловенс и Чжоу Хуань спорили, могла ли такая деформация произойти ещё до крушения самолёта.

— Подобное уже случалось. Ричард, при пикировании. В 1996 году. Рейс American Airlines 3157. Тогда капитан буквально вогнал самолёт в Большое Солёное озеро. Одна из версий — отказ серво-клапана, — Ловенс говорил с нажимом. — Если машина врезалась в воду из-за технической неисправности, то поломка серво-клапана — первое, что стоит рассматривать. И по характеру деформации — вероятность очень высокая. Я настаиваю: отправим деталь в штаб-квартиру Airbus на диагностику.

Чжоу Хуань отрезал:

— Это была ошибка конструкции Boeing. А здесь у нас Airbus. Не трать время. Серво-клапан тут ни при чём.

Ловенс не отступал:

— Почему ты так уверен?

Чжоу Хуань приподнял бровь. Редко кто осмеливался вот так, в лоб, поставить под сомнение его мнение. Усмехнулся и уже собирался ответить, как вдруг за спиной раздался ясный, сдержанный мужской голос:

— Потому что этот самолёт учитель Чжоу уже разбирал.

Оба обернулись.

Ловенс молча прикусил губу. Через секунду признал поражение:

— Ладно. Тогда пойду проверю двигатель.

Когда он ушёл, Фу Чэн подошёл ближе.

Чжоу Хуань смотрел на него с насмешкой, нарочито медленно протянув:

— А я, оказывается, и не знал, что разбирал Airbus A390.

Фу Чэн опешил:

— ...Разве нет?

— Airbus A390 вышел в свой первый рейс только в мае 2019-го. А в июне я уже ушёл из McFly. Все машины, которые я тогда разбирал — были закуплены этой компанией. Так что... как ты думаешь, я действительно разбирал его?

Фу Чэн:

— Все разобранные тобой самолёты купил McFly?..

Ответ прозвучал лениво, с полузевком:

— Угу.

Фу Чэн замер. Медленно перевёл взгляд, лицо стало каменным.

Ах ты, липовый богач.

Сухо сказал:

— Тогда я позову Ловенса обратно.

Чжоу Хуань не сдержался и рассмеялся:

— Да шучу я. Я разбирал Airbus A390.

Фу Чэн удивлённо вскинул брови, взглядом ясно давая понять: ты же сам только что сказал, что после ухода из McFly тебе никто самолёты больше не покупал.

Чжоу Хуань с тем же выражением невинного превосходства пожал плечами:

— Если McFly не покупал... Я что, сам не мог купить?

Фу Чэн: «...»

Вот ведь сволочь. Настоящий капиталист до мозга костей.

http://bllate.org/book/13029/1148798