Готовый перевод God’s Descent (Holographic) / Нисхождение бога (Голографический) [❤️]: Глава 40.1: Соловей и роза

Что произошло потом, представить нетрудно.

Взбешённый принц сначала бросил в тюрьму всех членов семьи Памелы, а затем виновную принцессу привязали к кресту в центре площади, в срочном порядке собираясь добиться, чтобы её проклял весь народ.

Маленький будущий принц, без вины виноватый, чью кровь испортила порочная принцесса, счастливо избежал смерти.

Всё произошло на следующий же день.

В то утро по приказу короля перепуганные граждане поднялись очень рано и облачились в одежды из птичьих перьев, чтобы стать свидетелями мучений грешницы; Ло Сы растерянно смотрел на свою привязанную к кресту мать пустыми глазами.

Памелу привязали за запястья к холодной высокой железной раме в центре Соловьиной площади. Её прекрасные длинные каштановые локоны после пыток в тюрьме повисли клочьями; тающий снег стекал по спутанной шевелюре и капал на землю.

На ней было надето — точнее, к ней было пришито — одеяние из перьев.

Чтобы наказать неверную принцессу, которую он когда-то горячо любил, разгневанный принц приказал пришить тяжёлые перья, из которых когда-то были сделаны одежды золотого соловья, в которых она выступала в театре, прямо к её коже.

Запёкшаяся кровь засохла на стыке швов и одежды, плотные стёжки походили на перья на пуховой шубе, вросшие в кожу.

Прекраснейший золотой соловей всю ночь провисел на кресте в таком жалком состоянии. Люди, прежде восхищавшиеся его пением, тупо смотрели, как соловей умирает.

В леденящем зимнем холоде, под тяжёлым взглядом короля, перед крестом, к которому был привязан соловей, из страха ли или от холода, толпа людей, смотревших на крест с Памелой, потихоньку отступала, сбившись в жалкий клубок.

Валил густой снег. Перед тёмным крестом была каменная плита, которую мастера наспех изготовили по приказу короля. На ней была вырезана надпись:

«...Декабря 21 числа xx года по Национальному календарю Соловьиного государства мы казнили здесь неверного Соловья.

Она опозорила своих родителей, которые ее воспитали, предала милость короля, осквернила любовь принца, запятнала честь королевской семьи и недостойна благородного имени Золотого соловья!

В наказание за это преступление против семьи правителя мы привязали ее на кресте терновыми ветвями и принародно сожгли в пламени костра, во имя Бога. Мы прокляли навсегда эту низкую презренную женщину — да не снимет она никогда с себя свое одеяние из перьев, чтобы снова соединиться с мужчиной в любви!

Пусть каждый гражданин Соловьиного государства навсегда запомнит этот великий момент, когда развратная женщина погибла от пыток!»

Величественный чёрный крест возвышался в снегу. В толпе людей Анжелина, которая, благодаря Памеле была на долгие годы освобождена от соловьиного налога, дрожа, пряталась за Дилана, закусив губу и не смея издать ни звука.

Дилан молча прикрыл ей глаза.

Народ, по приказу государя, хором пропел эту чудовищную эпитафию. Виновный соловей опустил голову, словно полностью приняв вынесенный ему суровый приговор.

Она ничего не говорила, не сопротивлялась и не издавала ни звука.

Ло Сы наблюдал за происходящим, словно в трансе, пока отец не подтолкнул его.

Принц махнул рукой и сказал с отвращением и злобой в голосе:

— Ступай, подбрось связку дров этой шлюхе, которая тебя родила, а потом подожги.

Ло Сы взял дрова и растерянно двинулся вперёд.

Люди в тёмных одеждах из перьев со страхом смотрели на него; отец в золотой короне смотрел на него сверху вниз с отвращением и злобой; только его привязанная к кресту мать подняла свои зелёные глаза и спокойно посмотрела на него.

Просто смотрела на ребёнка, подтолкнувшего её к гибели

От этого спокойного взгляда у Ло Сы вдруг земля затряслась под ногами.

— Ло Сы, — сказала она. — Ты пришёл. Зачем?

Ло Сы весь дрожал, держа в руках связку дров и факел, и вдруг спросил её:

— Зачем ты тогда призналась? Чтобы спасти меня?

Если бы она тогда не признала свою вину, это его бы сейчас казнили.

— Может, и так. — Умирающий золотой соловей усмехнулся. Она с ностальгией смотрела на лицо Ло Сы своими прекрасными зелёными глазами. — Просто я, наконец, поняла, что заблуждалась, — была одержима иллюзией. Хотя лицом ты так похож на него, но ты действительно — ребёнок королевской семьи.

Зрачки Ло Сы внезапно сузились, дыхание сбилось; он почувствовал, что на него надвигается нечто невероятное, ужасающее.

Памела сказала тихо, почти шёпотом:

— Селин была права. Мне не следовало так слепо быть одержимой тобой, принц, это было заблуждение.

Она вздохнула тяжко, словно с сожалением:

— Я понимала, что ты похож на него лишь внешне, но в тебе действительно течёт кровь королевской семьи.

Зелёные глаза Памелы не выражали никаких эмоций.

— Надо было убить тебя, когда ты родился.

Ло Сы смертельно побледнел под взглядом Памелы. Лн инстинктивно отшатнулся и пробормотал сквозь слезы:

— Мама, не надо, не делай этого...

— Я же просто….

— Я просто не хотел умереть.

По лицу Ло Сы текли слёзы, которых он не чувствовал; под спокойным взглядом Памелы всё его тело содрогалось.

— Мама, не вини меня.

— Я знаю, ты меня очень любишь! Ты пожертвовала собой ради меня, ведь так же?!

Памела не ответила ему, её зелёные глаза безразлично смотрели словно сквозь него.

Стоявший рядом стражник похлопал его по плечу и велел поторапливаться. Ло Сы не мог удержать факел дрожащими руками. Связка дров неожиданно выскользнула у него из рук и упала на уже возвышающуюся перед крестом кучу дров.

Как только на сухие дрова попали искры огня, в зимнее небо взметнулись алые языки пламени, и сухие перья на Памеле сразу же охватил огонь.

Горящие чёрные перья, чистый густой белый снег и хранящие спокойствие зелёные глаза Памелы навсегда врезались в мозг Ло Сы, стоявшего с опустошённым, отсутствующим видом.

— Юный принц, отойдите, пожалуйста, — стражник попытался оттащить Ло Сы, неподвижно застывшего на месте, подальше от огня. — Вы обожжётесь.

В пустых зелёных глазах Ло Сы отразилась вся окружающая его сцена, и он видел в извивах пламени улыбку на лице Памелы.

Пылающая в огне Памела неожиданно рассмеялась. Её мягкий, тихий голос был подобен самому страшному проклятию, обрёкшему Ло Сы на вечные муки.

— Ло Сы, моя детка…

— Ты проживёшь ужасную жизнь, а потом отправишься в ад, вместе со всей королевской семьёй правителей Соловьиного государства.

Ло Сы смотрел на всепожирающий огонь перед собой. Он был в отчаянии, по лицу его текли слезы, которых он не замечал. Он вспомнил своё детство.

http://bllate.org/book/13024/1148152