Готовый перевод 0 and 1 / 0 и 1 [❤️]: Глава 57

Я рухнул на кровать. Голова пылала от жара вплоть до кончиков волос, пульсируя нестерпимой болью. Тело ныло так, что казалось, ещё немного и я не выдержу.

Глаза горели, но слёз не было. Я даже не расслышал, что сказал Дот, прежде чем погрузился в сон, где меня ждали бесконечные грёзы.

Там я стоял перед Эдвардом, который был ещё младше, чем сейчас, протягивая руку.

— Хочешь? Тогда скажи: «Пожалуйста, подари мне».

— Пожалуйста, подари мне.

Эдвард сложил ладони и протянул руки. Я с напускным великодушием передал ему игрушку.

— У тебя ведь такого нет, да?

Эдвард кивнул.

Я моргнул — и место действия изменилось. Теперь я прятался за стеной, в то время как Эдварда отчитывал наставник.

— Воровство?! Вот почему с подлой кровью не совладать. Если с детства не выбить дурь…

Наставник поднял указку. Я дрожал, стоя за стеной. Эдвард не воровал. Может сказать, что я сам отдал? Но тогда, кажется, могут наказать и меня. Я не произнёс ни слова.

На уроке Эдварда похвалили. Я не смог ответить на вопрос, а Эдвард — ответил.

Когда я рассказал об этом матушке, количество моих занятий увеличилось.

— Разве принц Джеффри не может превзойти его? Матушка верит в своего принца.

— Но что поделать, если Эдвард умнее меня?

— Джеффри, мой драгоценный принц. Этот мальчишка умнее? Кто посмел нашептать тебе такие гадкие слова? Ты сможешь победить. Ты должен победить.

Матушка заплакала. Я извинился, признав свою ошибку, и пообещал стараться.

На следующий день моих слуг наказали. А Эдвард больше не отвечал на вопросы учителя.

— С сегодняшнего дня сын канцлера будет учиться вместе с вами. Будет прекрасно, если он станет добрым другом принца Джеффри.

— Тебя зовут Грей Крекер?

— Так точно, ваше высочество.

— Хорошо учишься?

— Так точно, ваше высочество.

Грей Крекер отвечал без тени колебания. Ну разве бывают такие дети? Однако он и вправду учился превосходно. Я, будучи неспособным понять материал с первого раза, казался сам себе полным тупицей.

— Сын канцлера уже стал тебе другом? — осведомилась матушка.

Я не мог признаться, что он меня попросту игнорирует.

— Да.

«Нужно подружиться с Греем Крекером», — решил я и вновь отправился на занятия. Грей как раз беседовал с Эдвардом. При виде меня он мгновенно сменил весёлое выражение лица на своё обычное, безупречно-холодное.

— Вы хотите присоединиться к нам, ваше высочество?

Я сделал вид, что не заметил его.

Той ночью я немного поплакал.

Эдвард мчался по лугу. Я наблюдал, как он удаляется, словно у него за спиной выросли крылья.

Запыхаясь, я пытался догнать их. Но ни коня Эдварда, ни Грея уже не было видно. Я бежал изо всех сил, пока земля не начала плыть перед глазами. Меня затошнило.

У Эдварда было всё. Но только я знал об этом. Неудивительно, что Грей симпатизировал ему — Эдвард обладал тем, чего я никогда бы не смог достичь.

Я тоже хочу то, что есть у тебя. Отдай мне!

— Дай мне прокатиться на твоём коне. Тогда я помогу тебе увидеться с твоей матерью.

Если бы и у меня было то, что есть у тебя, я бы смог оправдать ожидания матушки.

***

Первое, что я увидел, пробудившись от долгого сна, был смущённый Дот.

Он стоял у двери, словно ожидая наказания. Время от времени его голова поворачивалась к двери, как будто за ней что-то находилось.

Правая рука вызывала странное ощущение. Она была туго перебинтована. «Ах да, я же поранил её», — запоздало осенило меня.

Я попытался напрячь руку. Сжать кулак. Но затянутая бинтами кисть не слушалась. Ощущения были притуплены. Казалось, даже если бы я ударил этой рукой о стену, то не почувствовал бы боли. Она была частью моего тела, но словно не принадлежала мне.

Хотя, возможно, сама эта мысль уже была ошибкой.

Эта рука не была моей. Она принадлежала Джеффри. Всё, что я обрёл в новом мире — окружение, отношения, странности, на которые предпочитал не обращать внимания, — всё это было частью Джеффри. Игровые установки. Предопределённый сценарий.

И всё же, зная это, я наивно полагал, что смогу хоть что-то изменить.

Тело, ещё недавно покрытое липким потом, теперь остыло. Жар спал. Мой гнев утих, а неприятные мысли рассеялись.

Осталось лишь спокойствие. Даже когда воспоминания Джеффри заставляли сердце сжиматься, разум оставался холодным, отчётливо осознавая: эти чувства — чужие.

Ещё вчера днём я почти ничего не знал о Джеффри. Во всяком случае, о нём одиннадцатилетнем. И у меня не было ни малейшего желания понять его. Ведь никто по-настоящему его не знал.

Никто даже не заметил, что он исчез. Ни его мать, ни слуги, находившиеся с ним бок о бок.

Мне впервые стало любопытно: Джеффри умер? Исчез? А если исчез — то куда?

Или же он всё ещё здесь, внутри этого тела.

— Дот.

— Ваше высочество? Вы уже проснулись?

Дот поспешно подбежал ко мне. Я заметил, как его взгляд машинально скользнул в сторону двери.

— Что происходит там, снаружи?

— Простите? Ах… Ваше высочество… — Дот закусил губу. — Королева ждёт за дверью.

— Почему же она не входит?

— Она сказала, что будет ожидать, пока ваше высочество не соблаговолит открыть ей дверь…

Во сне королева не говорила Джеффри ничего жестокого. Возможно, она даже не осознавала, что причиняет ему страдания.

Королева возлагала на Джеффри большие надежды, верила в его возможности и при этом стремилась защитить его.

Теперь же, судя по всему, она желала, чтобы он ощутил угрызения совести.

— Как долго она ждёт?

— Всю ночь напролёт… Простите. Она запретила будить ваше высочество. Мне действительно жаль… — Дот вновь закусил губу.

В памяти всплыли королевские туфли. Тяжёлые, словно орудие пытки, в которых королева всю ночь простояла у моих дверей.

Невозможно было даже представить её снявшей их и присевшей в коридоре — такая манера поведения была совершенно не в её характере.

— А ты-то здесь при чём? Раз королева пожелала, значит, так надо. Ты ведь тоже провёл всю ночь у дверей. Иди внутрь и отдохни.

— Но тогда ваше высочество…

— Раз ждала — значит, следует открыть.

— Я останусь рядом с вами.

— Не нужно.

Дот вздрогнул. Я осознал, что всё это время говорил бесстрастно и монотонно. Хотя понимал, что должен был изображать более детскую, «джеффриевскую» манеру речи, сейчас я был слишком изнурён.

Теперь я, кажется, начал немного понимать, каким ребёнком был Джеффри, но сегодня у меня не было сил играть его роль.

— Я имею в виду, что от твоего присутствия ничего не изменится. Отдыхай. Завтра даю тебе выходной. Отоспишься как следует.

— Но, ваше высочество…

Верные слуги — утомительное благословение. Сам Дот, несомненно, тоже был измождён, да и я чувствовал себя выжатым.

— Если хочешь остаться — делай, как знаешь.

Ведь ничего хорошего не выйдет, если Дот попадётся на глаза королеве. Так почему он так упрямится?

Я открыл дверь. Передо мной предстало бледное лицо королевы с нежной алебастровой кожей. Её алые губы дрогнули, когда наши взгляды встретились.

— Прошу, входите.

Я, продолжая держаться за дверную ручку, отступил в сторону, давая королеве пройти.

За ней стояли служанка со свечой и один рыцарь. Если учесть, что обычно её сопровождало до десяти человек, свита была более чем скромной.

Служанка, по-видимому, простоявшая не один час, пошатнулась, едва сделав шаг. Я сделал вид, что не заметил, как она ухватилась за дверной косяк, стараясь не упасть. Охранник поступил так же.

Королева не обращала внимания на происходящее у неё за спиной.

Её взгляд был прикован ко мне. Но когда я встретился с ней глазами, она отвела взор.

Её всегда собранные в высокую причёску волосы были растрёпаны.

Меня охватило чувство вины. Жалость и раскаяние. Но эти эмоции принадлежали не мне — это были чувства Джеффри.

Хоть я и понимал, что королева не была хорошей матерью для Джеффри, мне всё равно хотелось угодить ей.

Почему?

Наверное, потому, что Джеффри был хорошим сыном. А я ведь использую его тело…

Но ещё до этих мыслей, каждый раз при виде королевы мне вспоминалась моя мать. Они не были ни капли похожи, однако взгляд королевы заставлял меня чувствовать себя виноватым.

Откуда эти эмоции? Потому что я называю королеву «матушкой»? Или грехи перед собственной матерью проецировались на неё?

Руки королевы были такими тёплыми и мягкими. Совсем не такими, как руки моей матери в моих воспоминаниях.

У неё никогда не было таких рук. Моя мать не прикасалась ко мне. Я даже представить не мог, чтобы чьи-то руки коснулись меня.

Но руки королевы были тёплыми. И это тепло казалось проявлением любви.

Я изголодался по ласке. Даже осознавая, что королевская забота столь странна и неловка, я не мог устоять перед ней.

Моё сердце слабело.

http://bllate.org/book/13014/1146879