Готовый перевод 0 and 1 / 0 и 1 [❤️]: Глава 15

Королева сопроводила меня на встречу с инструктором по верховой езде. Инструктор оказался высоким мужчиной лет тридцати, с прямой осанкой и множеством медалей на мундире.

— Меня зовут Паульман Баумкухен, ваше высочество, — сказал он, поклонился мне и на секунду поджал губы, но тут же расслабил лицо — это маленькое действие было настолько быстрым, что я подумал, что он сделал это случайно.

— Вчера я вернулся из пограничного города. Для меня честь приступить к столь важной миссии снова, да ещё и так быстро.

Полагаю, это всё же не было ошибкой. Судя по всему, Баумкухен не был доволен сложившимся положением дел. Что же такого сделал принц Джеффри, что этот человек предпочёл бы занятиям с отпрыском короля службу на границе?

Вся теплота исчезла из улыбки королевы. А вот это было уже опасно. Королеву точно не волновало звание человека перед ней.

— Пожалуйста, позаботьтесь о нём, сэр. Наш принц не очень атлетичен, поэтому вам придётся много работать с ним, — сказала королева, прежде чем я смог заговорить. Она повернулась ко мне с выражением лица, которое говорило о том, как впечатляюще и мило Джеффри был представлен.

Я постарался улыбнуться, чтобы попытаться завоевать благосклонность Баумкухена, но тот лишь криво усмехнулся.

— Принц Джеффри, барон Баумкухен прекрасный инструктор. Он вырастил элиту кавалерии и одержал победу над всеми бунтарями на границе, чем заслужил звание героя, — мягко сказала королева.

Разве таких людей обычно зовут учить принцев конной езде?

Баумкухен выпятил грудь и сказал:

— Благодарю вас.

Его медали снова гордо блеснули на солнце.

— Барон, принц скромен и прилежен, поэтому он будет хорошо выполнять ваши указания. Но он немного слаб, поэтому, пожалуйста, будьте помягче, — попросила королева. Её взгляд был достаточно выразительным, чтобы барон склонил голову.

— Конечно, ваше величество, не беспокойтесь об этом.

— Прошу тебя, мой принц, пообещай мне, что ты не будешь перенапрягаться. Старайся, но не переусердствуй.

— Обещаю, мама.

— На этом я покину вас.

Королева обняла меня. И присутствие инструктора по верховой езде и камергера, её, похоже, не смущало.

Что, правда? Прямо здесь?

Королева несколько раз поцеловала меня в щёку и лоб, посмотрела на меня грустным взглядом, после чего быстро ушла. Казалось, она всё ещё обеспокоена тем, что Джеффри нужно было получать уроки верховой езды.

Моё лицо стало горячим.

Выражение лица Баумкухена было презрительным.

Класс…

— Что ж… раз уж ты слаб, начнём с малого, — сказал он, стараясь особо не смотреть на меня. — Может, начнём с того, что возьмём поводья в руки и пройдёмся с лошадью несколько кругов?

Вдруг, услышав его равнодушный тон, меня осенило.

Герой барон Баумкухен. Точно. Его сын был четвёртым персонажем стратегии в игре.

Персонаж стратегии Алекс Баумкухен создавал впечатление типичного рыцаря. Он, как и Грей, играл роль доброжелательного персонажа, но они немного отличались.

Грей производил впечатление ворчуна независимо от того, использовал он вежливые слова или нет. Алекс же, вне зависимости от ситуации, всегда улыбался и относился ко всем исключительно с уважением.

Поскольку он был младше главной героини, то при разговоре он обращался к ней «старшая». Главная героиня всегда отмечала, что это обращение ей крайне приятно, что заставило меня думать, что она явно предпочитала мужчин помоложе.

Трудолюбивый и искренний. Имеющий хорошие отношения с окружающими. За исключением ловеласа Лоуэлла Монблана.

Алекс казался несовместимым с лицемерными людьми, вот насколько искренним он был.

[Играть с чужой искренностью — я считаю, что это неправильно.]

Именно так он объяснял свою позицию главной героине касаемо Лоуэлла, и, услышав его слова, она подумала: «В таком случае я тебе тоже вряд ли понравлюсь».

Барон Баумкухен был настолько неискренен, что трудно было представить его отцом Алекса Баумкухена.

Сначала я подумал, что держать поводья и кружить по тренировочной площадке — значит знакомиться с лошадью. Это было сродни тому, когда Ёнхо недолго посещал боксёрский зал и выполнял базовые упражнения, даже не ударяя по мешку с песком.

Но когда я вернулся на прежнее место, обойдя всю тренировочную площадку на пару с лошадью, барона Баумкухена нигде не было. Тогда я спросил Дота, где сейчас находится барон, от чего тот, кажется, опешил.

— Он сказал, что, когда вы вернётесь, урок закончится. Я думал, что он предупредил вас.

Я удивлённо распахнул глаза. Вот как? Конечно, ему не нужно было ходить за мной по пятам, но…

Я посмотрел на лошадь, которая смирно стояла рядом. Её глаза, большие и чёрные, были обрамлены длинными красивыми ресницами. Я не мог даже предположить, о чём она думала. Примерно такие же чувства во мне вызывал Эдвард.

Я ласково погладил шею лошади и снова обошёл по кругу тренировочную площадку, после чего повёл лошадь обратно в конюшню. Когда я поставил её туда и вернулся в свои покои, солнце уже садилось.

Я устал, но всё равно чувствовал себя не очень комфортно. Разве это было полезно — просто так ходить с лошадью и даже не попытаться хотя бы залезть на неё?

На следующий день барон даже не показался. Один из слуг передал мне клочок бумаги от него, где было написано «Добавьте ещё три круга».

Мне не оставалось ничего, кроме как исполнить написанное. Я понятия не имел, как держаться на лошади, что было говорить о езде.

Лошадь послушно следовала за мной. К шестому кругу моя спина взмокла от пота. Я не знал, было ли это какое-то специальное упражнение или же просто прогулка, но по окончанию снова отправился в конюшню и вернул её в стойло. Конюх предложил мне дать лошади немного сахара, что я и сделал, попутно погладив её по морде. Тогда я и узнал имя этой лошади — Сладкоежка.

Когда я шёл обратно во дворец, я увидел Эдварда, мирно спящего в кресле. Похоже, он заснул во время занятий с герцогом Паем. Я не стал будить его и пошёл дальше по своим делам.

Дистанция ходьбы всё увеличивалась. На следующий день, как и в последующие, слуга передавал мне послания от барона, где значилось всё то же сухое «Добавьте ещё три круга». Он вообще был в курсе, сколько кругов я уже прошёл?

В тот момент, когда количество кругов превысило отметку в двадцать, Дот начал настаивать, что это слишком много, а конюх сказал, что мне нет нужды действительно проходить столько, нужно просто притвориться, что я выполняю задание, а самому отдыхать под каким-нибудь деревом вместе с лошадью. Они сказали мне не переживать на этот счёт, что они скажут, что я честно всё выполнил, но я был слишком упрям.

Каждый раз, когда я заканчивал очередной круг, Дот и конюх приносили мне воду, выглядя при этом крайне обеспокоенно. В итоге дело дошло до того, что под конец последнего круга мои ноги ослабли настолько, что во дворец Доту пришлось нести меня на руках.

— Давайте расскажем об этом королеве? Прошу вас, этот барон совсем вас загонял, — попросил Дот, помогая мне опустить на постель, но я лишь отмахнулся от него. Как только моя голова коснулась подушки, я отключился, словно упал в обморок.

Проснувшись на утро, я чувствовал себя разбитым. Слабость никуда не ушла, и я всё никак не мог подняться. Дот помог мне привести себя в порядок и предпринял ещё одну попытку.

— Я лишь доложу королеве, что барон не появляется на занятиях. Я не буду говорить, что он гоняет вас до обморочного состояния.

— Не нужно.

Если бы это была королева, она не стала бы никого ущемлять, независимо от того, является ли он героем страны или нет. Меня бы она не ударила, но, если бы барон оскорбил или грубо обошелся с королевой, я бы затаил злобу на Алекса Баумкухена, который ещё даже не появился. Алекс глубоко уважал своего отца-героя. Поэтому я продолжал выполнять эти бессмысленные задания.

До вчерашнего дня. Вчера я осознал, что у всего есть предел, а мой был не таким уж и далёким. Я больше не мог ходить, да и не очень хотел, честно говоря. Одно было ясно как день: барон и не собирался меня учить.

Обучение Джеффри верховой езде не было внутриигровым событием. В прошлом Джеффри едва ли разговаривал с королём, и, как следствие, не было ситуации, когда король сказал бы ему учиться верховой езде.

В конце концов, участие в заезде, к которому меня должны были подготовить, было целиком и полностью моей виной, поэтому именно я должен был с этим разобраться.

Если барон Баумкухен не хотел учить меня, я мог научиться у кого-то другого.

Барон мог не делать того, чего не хотел, а я мог избежать неприязни многих людей, и его в том числе.

А тем временем Дот и конюх решили подослать ко мне Эдварда в надежде, что тот сможет образумить меня.

— Джеффри? Сколько пальцев я показываю? — Эдвард помахал перед моим лицом своей ладонью.

— Два.

— Правильно.

Он подал мне руку, помогая встать. Теперь он сам был инициатором подобного физического контакта. С учётом того, что до этого Джеффри схватил его за воротник, а после этого они вообще друг друга не трогали, это было большим прогрессом.

— Если ты устал, тебе стоит отдохнуть, — сказал он и, как только я поднялся, тут же отдёрнул руку.

Он настолько не хотел, чтобы я трогал его? Это было весьма неприятно, но я не хотел много думать об этом. Его отношения с Джеффри были сложными, поэтому, чтобы наладить их, потребуется много времени.

Если бы я сказал, что устал, Эдвард бы вернулся в свои покои. Но мне не хотелось, чтобы он уходил так скоро.

— Всё в порядке. Просто немного переусердствовал на вчерашнем уроке верховой езды.

— Как проходят занятия?

— Всё хорошо. Если всё продолжится так, как оно идёт, её величество будет довольна.

Эдвард помолчал пару секунд, а потом продолжил.

— Это отлично.

— Это сарказм?

— Твои шутки порой сложно понять. Ты учился тому, как падать с лошади?

— А ты всё никак не забудешь про это.

— Кончено. Я ведь говорил тебе в прошлый раз — не отпускай поводья.

В прошлый раз? Тогда, когда Джеффри упал с лошади?

— А как не отпустить поводья, если падаешь с лошади?

— …Чему ты вообще учишься?

Я тоже этого не знал.

По правде говоря, Эдвард был совершенно не заинтересован в общении со мной. Во время обеда я пытался поговорить с ним о разных вещах, но он лишь коротко и сухо отвечал на мои вопросы, не проявляя никакой инициативы.

Может быть «Джеффри» действительно был лишь тем, с кем Эдвард был вынужден разговаривать. Эдвард приходил, когда на стол уже было накрыто, и отвечал, когда ему задавали вопросы. Похоже, он не собирался дружить с Джеффри.

Ёнхо был одним из моих малочисленных друзей. Я на самом деле не умел заводить друзей. Люди обращались ко мне первыми, а я просто поддерживал с ними маломальские отношения.

Поэтому я никак не мог превратить «Джеффри» в хорошего друга. Но мне казалось, что мы стали немного ближе.

Он продолжал отвечать мне. Когда я уже начал чувствовать себя подавленным, Эдвард сказал:

— Я мог бы помочь.

Я растерянно моргнул, глядя на него. Видя моё замешательство, Эдвард повторил:

— Верховая езда. Я мог бы помочь.

http://bllate.org/book/13014/1146837