Готовый перевод After the Protagonist of the Sadistic Novel Turns Into a Salted Fish! / Ленивая жизнь бывшего героя садистского романа! [❤️]: Глава 41.2

Джош не унаследовал эту черту — его смоляные волосы были свидетельством смешанной и проклятой крови инкуба.

Поэтому он часто прятал их под капюшоном, даже несмотря на то, что случайные прохожие не знали о его происхождении.

Тот день он помнил отчетливо — мать приехала второпях и даже не зашла внутрь.

Она велела настоятельнице привести Джоша к воротам поместья.

Даже не слезая с боевого коня, восседая в облегающем рыцарском облачении, с поясом, украшенным магическими камнями, подчеркивающим ее стройную талию.

Впрочем, хрупкой назвать ее было нельзя — напротив, она была искусна в фехтовании. Однажды Джош случайно услышал, как его учитель восхищенно говорил: «Фехтовальное мастерство леди Алисы столь впечатляюще, а молодой господин не унаследовал и капли...»

Позже, путешествуя, Джош повидал множество прекрасных женщин, в том числе иных рас, излучающих подобное неповторимое очарование.

Однако он всегда считал, что его мать в тот день была самой прекрасной.

Возможно, в каждом ребенке живет предвзятое убеждение, что «моя мама — самая красивая на свете», вне зависимости от всего прочего, просто в силу кровной связи.

В пятнадцать Джош уже не был низким. Оказавшись вблизи боевого коня, он скользнул взглядом по могучей фигуре животного.

Мать слегка наклонила голову, опустив на него глаза.

Он не был уверен, не приукрасила ли память детали.

Джош помнил, что в тот день с ее лица исчезла привычная строгость, и смягченный взгляд остановился на нем.

Уголки ее губ будто дрогнули, и все же Джош не мог вспомнить, улыбалась ли она.

— Ты вырос, — сказала она.

Она протянула к нему руку.

На мгновение ему показалось, что она собирается обнять его, и его сердце невольно забилось в предвкушении.

Однако ее рука замерла, в конце концов опустившись на плечо Джоша.

Она похлопала его — ее губы шевельнулись, словно она хотела что-то сказать, — но в итоге промолчала.

Тогда она отняла руку и, не оглядываясь, ускакала прочь.

Небо в тот день было хмурым, и Джош помнил, что вскоре после ее отъезда начался сильный дождь, ливший всю ночь напролет, холодный и пронизывающий.

И запомнил ее яркий алый силуэт, отпечатавшийся на фоне тяжелых туч, слегка вьющиеся рыжие волосы, развеваемые холодным ветром, — словно неугасимое пламя, прорезающее мрачный свет, озаряющее все неизведанные дали...

* * *

Полог над головой слабо колыхался, отбрасывая пестрые тени на землю.

Почему-то возникло ощущение легкого головокружения, и образ матери в день ее отъезда всплыл в памяти, представая перед ним то явственно, то призрачно.

Джош приоткрыл рот, его пальцы в замешательстве ухватились за что-то рядом.

Альберт почувствовал, как что-то сжалось у него на талии.

Он повернул голову и увидел, что Джош отчего-то съежился за его спиной, вцепившись в складки рыцарского облачения бледными от напряжения пальцами.

В мгновение ока он вытащил подвернутый край плаща, и тот нелепо затопорщился.

Уважающий себя рыцарь никогда не допустил бы подобного — для них выбившийся из-под пояса край одежды был хуже, чем грязь на лице. Некоторые даже носили специальные подвязки, чтобы избежать этого.

Однако, к счастью, Альберт был ненастоящим рыцарем и не стал комментировать действия Джоша.

Даже будь он тем, кто свято чтит все рыцарские добродетели, он не стал бы возражать.

Он подумал: «Если это может успокоить странную тревогу, часто охватывающую этого человека, я готов великодушно пожертвовать любой частью своего гардероба».

Однако Джош не удерживал край плаща слишком долго — вскоре он разжал пальцы.

Потому что перед ними уже стояла собранная и деловитая настоятельница.

На ее обычно невозмутимом лице читалось волнение, а слегка помутневшие глаза блестели от влаги.

— Молодой господин, вы наконец приехали. Я уже думала, что не доживу до этого дня.

Джошу пришлось выйти из-за спины Альберта, попутно отпуская край его плаща.

— А... это я. Почему вы здесь?

— Это мой долг — хранить владения вашей матери, леди Алисы.

Столкнувшись со старой знакомой, он испытывал странную неловкость.

— Вы пробыли здесь больше десяти лет? Это слишком тяжело. Почему вы не сказали мне раньше? Я мог бы устроить вас на другое место, чтобы вам не пришлось проводить время в такой глуши...

Когда пришла весть о смерти матери, Джош бросил все занятия и вернулся в поместье. О своем решении он тогда сообщил настоятельнице.

В тот момент настоятельница не сказала ему ничего лишнего — лишь улыбнулась, вручила Джошу наследство, оставленное матерью, и напомнила быть осторожным в пути, а при возникновении трудностей — возвращаться домой.

Джош не ожидал, что после его отъезда настоятельница отправится в земли Демонического Короля и столько лет будет присматривать за его владениями.

Чем такое глухое и бедное место лучше ссылки?

В знатных домах центрального города лишь провинившихся или неугодных хозяевам отправляли служить в отдаленные поместья.

Он помнил, что у настоятельницы с матерью были очень близкие отношения. Они часто общались; даже ходили слухи, что они выросли вместе. Формально они считались госпожой и служанкой, но по сути их связывала дружба, подобная сестринской.

Как ни крути, ее не должны были определить на такую тяжелую задачу.

Настоятельница просто сказала:

— Я вызвалась сама, молодой господин. Леди Алиса не доверяла это никому другому, а кто-то должен был это делать. К тому же, я столько лет заботилась о вас и тоже хотела когда-нибудь снова вас увидеть.

Джош не знал, что ответить.

Настоятельница, кажется, почувствовала его неловкость и не стала продолжать.

— Вы, наверное, устали с дороги? Сначала отдохните. Я все это время поддерживала порядок в главном доме, сохраняя привычный вам уклад. Позвольте проводить вас.

Джош покорно последовал за настоятельницей к главному зданию усадьбы.

Поникнув головой, он теперь походил на проказливого ребенка, который по обыкновению дерзит, но при родителях вмиг становится шелковым.

Альберт следовал чуть позади, наблюдая за его внезапно посерьезневшим видом, с нечитаемым выражением в глазах.

Настоятельница мельком переговаривалась с Джошем о прошлом. Кроме их голосов, в замке слышались лишь звуки шагов, гулко раздававшиеся под сводами.

Мысли Джоша еще оставались в смятении — он не мог сосредоточиться даже на ходьбе и чуть не оступился, поднимаясь по лестнице.

Альберт вовремя подхватил его сзади. Его сильная рука обхватила талию Джоша, не давая ему завалиться набок.

Тот едва ухватился за его руку, сохраняя равновесие.

«Странно, — подумал Джош в неподходящий момент. Он почувствовал, что бицепсы Альберта твердые, как камни. Их даже невозможно было обхватить, а от толчка теперь слегка ломило. — Ведь когда он нес меня, они были мягкими?»

Размышляя об этом, он почти неосознанно задал тихий вопрос, вертевшийся у него в голове:

— Почему ты такой твердый?

Альберт скосил на него взгляд. Сейчас он стоял на две ступени ниже, и их взгляды наконец-то оказались на одном уровне. Однако, может, из-за его массивного телосложения, в нем все равно чувствовалась какая-то необъяснимая подавляющая аура.

В замке было сумрачно — ни дневного света, ни ламп, — и приглушенный свет делал его темно-синие глаза еще глубже, словно бездонное озеро.

Его тонкие губы слегка дрогнули:

— Разве?

— Да, да.

Взгляд Джоша скользнул вниз, к талии, где он заметил торчащий край ткани, и он с опозданием осознал еще один свой проступок.

Испытывая легкое смущение, он пробормотал:

— Прости, я снова испортил твою одежду.

Черт.

Почему он постоянно доставлял Альберту неудобства?

Раньше он никогда так не поступал с другими.

Теперь, оказавшись вблизи к нему, Джош кончиками пальцев попытался заправить выбившийся край ткани обратно за пояс Альберта.

Пояс сидел слишком туго, и ему пришлось несколько раз ткнуть пальцем, прежде чем край наконец поддался.

Он не заметил, как в тот момент кадык Альберта резко дернулся.

В его голубых глазах мелькнул слабый, едва уловимый красноватый отсвет, зубы сжались, а на шее напряглась вена.

Неожиданно в нем проснулся звериный голод.

Обретение силы требовало многих жертв, и одной из них стала утрата чувствительности.

Он собственными руками перекроил свое тело, и с тех пор единственным оставшимся в этом теле желанием был голод.

Ненасытный голод.

Он был несколько приглушен.

Однако по неведомой причине, когда Джош приближался, принося с собой едва уловимый аромат духов, этот голод возвращался с удесятеренной силой, подобно приливной волне.

Запах Джоша не был навязчивым — лишь легкий, свежий шлейф.

Тем не менее, может, из-за его пристрастия к сладким фруктовым пирожным и цветочному чаю, в нем чувствовалась едва уловимая сладковатая нотка.

В тот момент, когда Джош наклонил голову, обнажив затылок, эта сладость внезапно усилилась.

И все же почти сразу исчезла. Не обладай он чутким обонянием монстра, это можно было бы принять за иллюзию.

Странно, разве люди могут пахнуть подобным образом?

С опущенной головой, он ощутил, как в нем поднимается почти неконтролируемый импульс.

Ему хотелось схватить мужчину, так неосознанно дразнящего его до сих пор, и проглотить целиком, заполнить растущую пустоту внутри.

Однако этот голод смешивался с необъяснимым беспокойством, непонятным даже ему самому.

Казалось, что простое поглощение не принесет облегчения...

Настоятельница уже поднялась на верхнюю ступеньку и смотрела на двоих, не понимая, чем они заняты.

— Молодой господин, что-то случилось?

Джош поспешно отдернул руку.

— Ничего, ничего, пойдемте наверх.

Они оказались в главном зале на втором этаже замка.

Взгляд настоятельницы наконец остановился на высоком молчаливом мужчине в рыцарском облачении.

Ее глаза, хоть и слегка помутневшие с годами, не утратили проницательности.

Богатый жизненный опыт добавил ей интуиции в оценке людей.

В мимолетном обмене взглядами она неосознанно сделала вывод: этот высокий мужчина — не тот, с кем стоит шутить.

Однако ее молодой господин будто не замечал этого, демонстрируя полное доверие к этому человеку.

Настоятельница улыбнулась.

— Молодой господин, я еще не спросила — кто это?

Джош рефлекторно ответил:

— Это, м-м... мой рыцарь, господин Альберт. Мы познакомились в пути, он хороший человек.

— Вот как? — ее взгляд скользнул к Альберту, принимая защитную и слегка настороженную позицию. — Благодарю вас за заботу о молодом господине. Что ж, давайте познакомимся позже. А сейчас я провожу господина в его комнату для отдыха. Не могли бы вы подождать здесь несколько минут? Я обеспечу вам размещение чуть позже, вас это устроит?

http://bllate.org/book/12999/1145373