Готовый перевод After the Protagonist of the Sadistic Novel Turns Into a Salted Fish! / Ленивая жизнь бывшего героя садистского романа! [❤️]: Глава 40.2

Закончив с расспросами, Джош невольно облизал губы.

После продолжительного разговора во рту у него появилась легкая сухость. Однако чайный сервиз находился на противоположном краю столика, и чтобы дотянуться до него, пришлось бы подняться. Не спав всю ночь, Джош чувствовал усталость, и в нем начало просыпаться привычное нежелание шевелиться.

Еще не успев собраться с силами, чтобы самостоятельно налить себе чаю, он вдруг увидел, как пара стройных рук взяла чайник и наполнила фарфоровую чашку.

Юный рыцарь с золотистыми волосами подвинул чашку в его сторону и спросил:

— Не желаете ли освежиться?

— …Благодарю.

— Это моя обязанность.

Джош взял чашку и неспешно начал пить.

Напиток был заварен из сушеных цветов, чайных листьев и сиропа, отчего обладал легким сладковатым привкусом и цветочным ароматом. В центральном городе знать предпочитала чистый чай с горьковатым оттенком, считая это признаком утонченности.

Однако Джош не терпел горечи не только в поступках, но и в еде.

Простой горький чай был ему не по вкусу.

Он пил медленно. Его небольшое кадык плавно двигался вверх-вниз с каждым глотком, и на опустошение чашки ушло несколько минут.

После этого Альберт налил ему еще. На этот раз Джош отпил лишь половину, после чего поставил чашку на стол.

Альберт наблюдал за ним, после открыл окно кареты и выплеснул остатки напитка на обочину, где росла сорная трава — это не могло нанести вреда. После чего ополоснул чашку чистой водой, тщательно протер мягкой тканью и аккуратно поставил обратно рядом с заварником.

Вся последовательность действий была исполнена естественно и быстро.

Несмотря на что что Альберт никогда прежде не занимался подобным, его управляющий, изучивший человеческий этикет в мире людей, внедрил эти правила в демоническом дворце. Альберт бессчетное количество раз наблюдал, как слуги выполняют эти манипуляции.

Благодаря прекрасной памяти, даже делая это впервые, он не выглядел неумехой.

И хотя это была обязанность прислуги, в его исполнении действия обретали определенную элегантность, лишенную подобострастия.

От его действий Джош застыл, на мгновение потеряв дар речи.

«Неужто он читает мысли?»

Он даже не отдавал приказов, а все уже было сделано с такой скрупулезностью.

Альберт даже учтиво поинтересовался:

— Вы голодны? Впереди небольшой городок. Желаете остановиться на обед? Или мне стоит просто купить провизию?

Джош покачал головой и велел ему достать еду из походного ларца в карете.

Эти припасы он прихватил с собой, убегая из дворца. Ларец был зачарован печатью сохранности, поэтому пища оставалась свежей.

После трапезы, разумеется, Альберт все убрал.

— Спасибо, ты очень выручил, — поблагодарил Джош.

— Рад служить.

До этого он считал излишним и неуместным, когда старый управляющий настаивал на соблюдении человеческого этикета в демоническом дворце, а теперь он был вынужден поблагодарить старика за эту настойчивость. Иначе в этот момент ему бы не удалось выполнить эти действия с такой естественной грацией.

Джош чувствовал себя абсолютно расслабленно.

Чем дольше он смотрел на Альберта, тем больше тот ему нравился. Он считал, что его спонтанное решение взять рыцаря с собой прошлой ночью было попросту гениальным.

«Я же знал, что я умен!»

Насытившись едой и напитками, Джош вскоре почувствовал, как его вновь начал одолевать сон.

Он изо всех сил старался не закрывать глаза, пытаясь сохранить бодрость и не уснуть перед рыцарем, только что взятого к себе на попечение, — нужно же было поддерживать хотя бы видимость достоинства.

Однако силы воли хватило ненадолго, и дремота постепенно взяла верх.

Расположившись напротив, Альберт наблюдал, как Джош сначала упрямо пытался держать глаза открытыми, прежде чем его веки все же начали тяжелеть, длинные ресницы затрепетали, и наконец его голова склонилась к груди, покачиваясь в такт движению кареты.

Со слабой улыбкой он следил за этой борьбой со сном в течение десяти минут. Когда же тело Джоша накренилось, а его голова оказалась в опасной близости от твердой стенки кареты, Альберт мгновенно среагировал.

С быстротой, недоступной человеческому глазу, он оказался рядом.

Его ладонь мягко приняла голову Джоша, не дав ей столкнуться с деревянной поверхностью.

Джош вздрогнул и резко выпрямился.

Он с удивлением оглядел их неловкое положение, и ему потребовалось несколько секунд для осознания ситуации. Его фарфорово-бледные щеки невольно покрылись легким румянцем.

«Как неловко...»

Не дав смущению усилиться, Альберт уже вернулся на свое место напротив.

— Вы устали?

— Немного, — признался Джош, слегка сконфуженно. — Всю прошлую ночь я провел, усмиряя разбушевавшихся тварей. Совсем не спал. Вот и устал.

От чрезмерной сонливости его голос звучал тихо, слегка хрипловато, с легким нытьем в конце — совсем как капризное ворчание.

Альберт слегка сжал ладонь, мгновение назад поддерживавшую голову Джоша, будто пытаясь сохранить ощущение его прохладных, шелковистых волос.

— Правда? Это впечатляет. Вы хорошо поработали. Если хотите спать — отдохните. Я буду стоять на страже снаружи, — произнес он низким голосом.

В его словах действительно чувствовалась некоторая сдержанность.

Благодаря тактичному предложению Альберта Джош счел дальнейшие переживания излишними.

— Не нужно, не нужно, — махнул рукой Джош. — Снаружи слишком жарко, оставайся здесь.

Он достал совершенно новое шерстяное покрывало и, решив, что раз уж полностью себя раскрыл, можно принять ситуацию, добавил:

— Я немного посплю. Разбуди меня, когда приедем.

Затем он повернулся к Альберту спиной, свернулся калачиком и погрузился в сон буквально за считанные минуты.

Для Альберта было видно лишь стройную скрюченную спину Джоша и его длинные черные волосы, выскользнувшие из-под одеяла и ниспадающие до самого пола.

Джош загодя наложил на карету ускоряющее заклинание, сократив путь, который в обычных условиях занял бы несколько дней, до всего одних суток.

К вечеру карета въехала в центральную часть владений, где располагалась главная усадьба.

Это был небольшой городок, но явно более процветающий, чем те, через которые они проезжали ранее.

Населения здесь было заметно больше, а одежда жителей выглядела менее бедной, хотя все равно не шла ни в какое сравнение с по-настоящему оживленными местами, сохраняя в целом поношенный вид.

На лице совсем недавно проснувшегося Джоша еще читались следы сонливости, когда он выглянул из окна кареты на жителей, прогуливающихся по улицам. Вокруг бегали и резвились дети, у лотков торговали продавцы. Большинство из них были худыми и изможденными, в их глазах не было и намека на жизненную силу.

...Этому предстояло стать его владениями.

Место, по всей видимости, и вправду было довольно бедным.

Джош не мог объяснить, почему в нем поднялось странное чувство неловкости, словно он откусил кислый плод и был сражен его терпкостью, оставившей горькое послевкусие на языке.

По правде говоря, за годы странствий он повидал куда более бедные и отсталые места.

Тем не менее, здесь все было иначе. Может, так влиял тот факт, что формально это были его земли, оставленные ему матерью.

А он взял и трусливо сбежал, избегая своей ответственности более десяти лет.

В этих краях редко можно было встретить путешественников или торговцев, поэтому карета, запряженная магическими конями, превратилась в диковинное зрелище — многие жители с любопытством провожали их взглядами.

Альберт подал ему чашку чая. Джош отпил глоток и наконец полностью пришел в себя.

Изначально он планировал рассказать Альберту о наследовании владений, лишь когда они доберутся до центральной усадьбы. Так он мог бы естественным образом предложить тому остаться и работать на него, боясь, что слишком раннее признание даст рыцарю время на раздумья.

Но, понаблюдав за окрестностями, он не смог сдержаться и произнес:

— Я не говорил тебе раньше, но это мои владения. Я прибыл сюда для вступления в должность лорда.

— В самом деле? Значит, вы... мой господин?

Джош повернул голову. Возможно, заботливое внимание Альберта слишком его раскрепостило, заставив перестать воспринимать рыцаря как незнакомца.

— Вообще-то, я должен был занять этот пост много лет назад, но все откладывал. Я боюсь, что у меня ничего не получится. Я никогда не делал ничего подобного, да и... в целом я не самый ответственный человек.

Не дав Альберту что-либо ответить, Джош мгновенно принял грозный вид, угрожающе насупив брови в адрес подобранного рыцаря:

— Только попробуй посмеяться!

Уголки губ Альберта дрогнули в едва уловимой улыбке.

— Не смею и помыслить, милорд.

Глядя на юношу, явно охваченного тревогой, но отчаянно пытающегося сохранить суровую маску, Альберт неожиданно для себя произнес утешительные слова:

— У вас есть я.

Едва не вырвавшееся «я управлял целой демонической империей, так что не переживайте» он проглотил, продолжив более сдержанно:

— ...Хотя я и не слишком силен в подобных делах, кое-какие знания имею. Помогу вам.

Джош какое-то время молча смотрел на него. И странным образом это горьковатое чувство от надкушенного кислого плода понемногу рассеялось в его сердце.

С легкой сонливостью, затуманившей его черные глаза, он тихо проговорил:

— Спасибо. Ты хороший человек.

Альберт не отводил взгляда.

Ему казалось, будто Джош сейчас весь излучал потребность в утешении, и это вызывало в нем необъяснимое желание сделать что-нибудь, заставить этого гордеца вновь задорно подергать своим воображаемым хвостиком.

...Необъяснимо вспомнилось, как его управляющий дразнил ручного зверя, размахивая перед ним ленточкой.

Он слегка задумался.

Неосознанно он уже совершенно забыл о своем первоначальном намерении «просто приехать отдохнуть».

Забыл и о презрительном недоумении, с которым когда-то наблюдал, как управляющий забавляется с тем зверем.

Вскоре они прибыли в центральную усадьбу.

Было видно, что при строительстве этого поместья приложили немало стараний — использованные материалы и масштабы постройки говорили о былой роскоши, но годы наложили на все свой отпечаток: резные ворота покрылись ржавчиной, а некогда благородные стены потускнели.

Однако самым вопиющим оказалось огромное грязное месиво, раскисшее прямо перед входом в поместье.

Джош уставился на лужу, затем на свои новенькие сапожки и на свисающий до пят подол мантии.

Его брезгливость и привередливость восстали, и после нескольких секунд колебаний он быстро сдался, отдав рыцарю новый приказ:

— Альберт, перенеси меня.

http://bllate.org/book/12999/1145371