Готовый перевод After the Protagonist of the Sadistic Novel Turns Into a Salted Fish! / Ленивая жизнь бывшего героя садистского романа! [❤️]: Глава 18.2

Поток серебристой крови по его телу, как серебряная звезда, потрепавшаяся из-за падения на землю.

Непроглядная тьма, глубина, опасность, красота притягивали Бай Мусина, вопреки ужасающей форме и лишь небольшой видимой части тела, что так пугала при взгляде на нее.

Он невольно приблизился, оказавшись в опасной близости, на расстоянии вытянутой руки.

Двадцатичетырехлетний Бай Мусин оказался на стороне этого жуткого серебристого зверя.

Ему казалось, что он чувствует запах существа, возможно, запах его крови. Было трудно описать ощущения, но это как будто напоминало очень далекую, холодную и одинокую атмосферу, настолько, насколько недостижима серебряная звезда прошлого или, быть может, он сам, смотрящий на звезду издалека.

Его взгляд упал на непрерывно вытекающую кровь.

В прошлом Бай Мусин находил цвет этой крови необычайно красивым и подолгу задерживал на ней взгляд, однако в этот раз его сердце вдруг сжалось от боли, разрываясь в агонии от каждого толчка.

Эта боль исходила не от него самого, а от чувства сопереживания, встречающегося у одного из десяти миллионов.

Одна десятая миллионной доли чувства была такой мучительной.

Он не мог не спросить:

— Больно?

Гигантский зверь, окрашенный кровью в серебристый цвет, остался безмолвен, но боль в сердце Бай Мусина ответила на его вопрос.

Фотонная пушка выскользнула из его рук, и он сделал безрассудный шаг — протянул руку и коснулся инопланетного существа перед собой.

Холодный и колкий — вот что говорили ему его глаза. Но, коснувшись его, Бай Мусин почувствовал мягкость и теплоту, как будто пугающий зверь намеренно подстроился под него, чтобы не вызвать неприязни.

Бай Мусин необъяснимо понял это.

Он услышал свой собственный голос:

— Не бойся. Даже если ты не теплый, я готов… жениться на тебе.

Да-а, во сне Бай Мусин не стал изменять самому себе и менять своего идеального партнера по браку на человека-бету. Вместо этого он остался непоколебим в своей вере жениться на звезде, и в итоге в этот день нашел то, что считал своей звездой.

В тот момент, когда ладонь Бай Мусина коснулась существа, на его теле открылась пара глаз, похожих на никогда не гаснущий звездный свет, мягко освещающий эту безмолвную вселенную.

Ледяные серебряные зрачки, сначала в форме животного, быстро перешли в человеческую форму.

Потихоньку они наложились на глаза в реальности.

— …Мусин, Мусин, ты меня слышишь?

Бай Мусин распахнул глаза и увидел перед собой серебристые глаза Инь Ю, идентичные глазам зверя из его сна, полные беспокойства и волнения. Его отяжелевшие веки словно горели огнем, сознание туманилось, и он ошибочно подумал, что по-прежнему видит сон.

Ицзя из его сна превратился в большую человеческую собаку.

Хм… это не кажется таким уж неправильным, не так ли?

Он неуклюже схватился за руку Инь Ю:

— Почему ты не звезда? Почему ты стал человеком?

Его голос был хриплым от лихорадки, оттого слово «звезда» прозвучало немного приглушенно.

Его вопрос застал Инь Ю врасплох.

— Ах, я, я… — заволновался он.

— Все в порядке, — быстро простил его Бай Мусин, — даже если ты теперь человек, я совсем не возражаю. Я все равно… выйду за тебя замуж.

Мозг Инь Ю работал немного заторможено: он чувствовал себя виноватым из-за предыдущих слов Бай Мусина, но, услышав комплимент, он сразу же приободрился.

Продолжая предаваться телячьим нежностям, Инь Ю захныкал.

— Спасибо, спасибо. Ты слишком добр. Спасибо, что не отверг меня.

За этим он не забыл о ненормальном состоянии Бай Мусина и обеспокоенно спросил:

— Ты в порядке? Ты горишь, мне вызвать врача?

— Я подумаю… — Бай Мусин сплошь проигнорировал предложение о докторе, используя свой мозг, поглощенный лихорадкой, для вялых размышлений.

Что нужно сделать до свадьбы?

Ах, точно, нужно влюбиться, прежде чем жениться.

Влюбиться… Что нужно для этого?

В голове Бай Мусина промелькнули сцены из нескольких романтических драм, которые он смотрел в звездной сети, и он ухватился за несколько ключевых моментов.

Он отпустил запястье Инь Ю и потянулся к его голове.

Из-за затуманенности разума прицел сбился, и он несколько раз промахнулся, расстроившись и сделав свои движения более резкими, что еще больше затруднило задачу ухватиться за него.

В итоге Инь Ю самому пришлось опустить голову и позволить Бай Мусину успешно взяться за его мягкие серебристые волосы.

Инь Ю выглядел подавленным, его голова крутилась в руке Бай Мусина, не в силах оставаться на месте.

— Мусин, Мусин, ты понимаешь меня? Я уже вызвал врача, он скоро приедет. Пожалуйста, не пугай меня.

Он был погружен в крайнее беспокойство, отчего место соединения челюсти с шеей непроизвольно покрылось трещинами, словно разбитый фарфор, и тем самым обнажило темную внутренность. Бесчисленные черные усики выползли из его тени, заняв большую часть пола комнаты.

Бай Мусин не замечал этого в своем лихорадочном тумане.

Непрекращающаяся болтовня Инь Ю почти заставила его забыть о том, что он собирался сделать. Чувствуя раздражение, Бай Мусин схватился рукой за его волосы и уставился прямо на Инь Ю, пытаясь заставить его замолчать своим взглядом.

Однако его нынешний облик не внушал особого страха.

Высокая температура затягивала дымкой его рассудок, и обычно ясные янтарные глаза помутились из-за его состояния. Исчезли обычная холодность и отстраненность — вместо них зародился намек на невинность, как у промокшего зверька, бродящего под дождем, или у бродячего и растерянного котенка в грозу.

Слабый румянец окрашивал его фарфорово-бледные щеки, влажные от пота на лбу черные пряди прилипали к щекам. Он излучал неописуемую мягкость, словно его можно было легко раздразнить.

Инь Ю никогда не видел его таким прежде, оттого был немедленно ошеломлен.

Его сердце бешено заколотилось, но быстро прекратило попытки имитировать состояние своего владельца.

Если бы не строгое напоминание не показывать свою истинную форму перед Бай Мусином, он бы, возможно, уже с волнением разоблачил себя, ползая вокруг в исступлении.

Словно одержимый, он потянулся к Бай Мусину и усадил его к себе на колени, удивившись тому, что тот никак не стал сопротивляться и лишь мягко прильнул к нему, готовый растаять в его объятиях, словно свежевыпавший снег на солнце.

Он распластался тихой лужицей в его тепле.

Инь Ю оставался безмолвен, как во сне, и лишь несколько звериных хрипов завибрировало в глубине его горла.

Но то, что сделал Бай Мусин дальше, превратило его в каменную статую.

Его тонкие пальцы зажали пряди серебристых волос; Бай Мусин долго рассматривал его, словно подбирая правильное положение, а затем внезапно наклонился и невесомо прижался губами.

Ибо Бай Мусин в своем лихорадочном тумане еще помнил, что поцелуи — часть влюбленности.

Хотя он никогда не испытывал любви, романтические драмы из звездной сети дали ему богатый теоретический опыт.

Поистине исчерпывающий.

http://bllate.org/book/12999/1145322