Готовый перевод Part-Time Taoist Priest / Даосский священник на полставки [❤️]: Глава 12.1: Непростой характер Ван Лингуаня

Позже Се Линъя узнал, что мужчину, который столь грубо и неуважительно отзывался о главном божестве храма Баоян Ван Лингуане прямо перед его дверьми, звали Чэнь Мо. В отличие от значения своего имени, сам он совсем не был тихим* и любил особенно громко высказывать своё мнение.

П.п.: На китайском языке в его имени используется иероглиф 默, который означает молчание; безмолвие.

Чэнь Мо работал в офисе, расположенном неподалёку, и был белым воротничком*. Новости о том, что в храме Баоян продают весьма эффективные талисманы, дошли до них лишь пару дней назад. И в этот момент у него в голове созрело несколько идей о том, как маленькому даосскому храму удалось достичь этого.

П.п.: «Белый воротничок» (калька с англ. white-collar worker) — обозначение, принятое в западной социологии для наёмного работника, занимающегося умственным трудом, предполагающим хранение, использование и обработку информации: служащего, чиновника, администратора, менеджера.

В тот день, когда Се Линъя встретился с ним, Чэнь Мо вместе со своими друзьями решили увидеть этот храм воочию. К несчастью, они не нашли в нём ни комаров, ни секрета, который позволил храму Баоян быть словно накрытым куполом, не пропускающим москитов на его территорию.

Чэнь Мо был крайне раздосадован этим и начал негативно высказываться о главном божестве храма прямо перед его дверьми. В любом случае он никогда не верил в призраков или богов.

Услышав слова Се Линъя, Чэнь Мо понял, что этот парень явно был верующим. Чэнь Мо был человеком, который крайне отрицательно относился к любым суевериям и был готов всегда вступить в спор, но сейчас ему было просто лень разговаривать с ним.

Конечно же, и сам Се Линъя не горел желанием общаться с таким человеком. Поэтому он, не оглядываясь, направился прямо в храм.

В последующие дни Чэнь Мо буквально на каждом шагу преследовали несчастья.

Электроавтомобиль, который ехал с разрешённой законом скоростью, завернул за угол и чуть не сбил его.

В этот момент Чэнь Мо как раз переходил дорогу и был абсолютно уверен, что кто-то толкнул его, из-за чего он чуть не попал под колёса проезжающего мимо автомобиля. Однако коллеги, которые шли рядом с ним, утверждали, что никто его не толкал.

Ему уже начало казаться, что если он просто будет проходить мимо какого-нибудь дома, то с подоконника ему на голову непременно упадёт цветочный горшок.

Непрерывно страдая от различных мелких неприятностей, Чэнь Мо был так расстроен, что рассказал об этом своим коллегам.

Один из его друзей, тот самый, что был с ним в храме, неожиданно заметил:

— Слушай, Чэнь Мо, тебе не кажется, что все твои неприятности начались после того, как ты вернулся из храма Баоян…

— Быть не может! — воскликнул Чэнь Мо, подавившись от удивления.

— Но разве все эти несчастные случаи не происходят лишь последние два дня? И места, где, как ты говоришь, с тобой что-то случается, все находятся рядом с этим храмом.

Чэнь Мо каждый день проходил мимо храма Баоян, когда шёл на работу и возвращался домой, а также когда уходил на обед. Услышав слова своего друга, он почувствовал, как всё его тело будто парализовало. Он вспомнил, что все эти места действительно находились неподалёку от храма.

Все присутствующие при этом разговоре испуганно застыли и тут же посоветовали ему:

— Тебе нужно скорее пойти в храм, чтобы извиниться и как-то загладить свою вину!

— Но за что? Почему? Я же ругался не внутри храма, а у его дверей, когда мы уже вышли, — попытался оправдаться Чэнь Мо.

В комнате наступила тишина. Честно говоря, всем присутствующим стало не по себе, когда они услышали, что он начал браниться у дверей храма.

Лишь друг Чэнь Мо протянул руку и похлопал его по плечу, опасливо прошептав:

— Я раньше слышал истории о людях, которые неуважительно отзывались о храме, находясь в нём, а потом выходили оттуда и попадали под машину.

Чэнь Мо потерял дар речи.

Когда наступило время обеда, никто из коллег не решился составить компанию Чэнь Мо. Из-за происходящих с мужчиной неприятностей, они боялись, что его несчастья перекинутся и на них.

Чэнь Мо чувствовал себя крайне раздражённым, поскольку ему было скучно одному. Он с недоверием относился ко всем домыслам окружающих о том, что с ним происходит. Ему было стыдно признать, что сверхъестественное всё-таки существует, и пойти в храм, чтобы зажечь благовония. Поэтому он всё ещё старался убедить себя, что это просто череда случайных неудач.

Он решил надеяться на лучшее и отправился на поиски хорошего места для обеда.

В результате, когда Чэнь Мо завернул за угол, мимо него пронёсся мотоцикл, а сидевший на нём мужчина выхватил у него из рук мобильный телефон.

— Твою ж… Эй, ты что делаешь! — со злостью закричал Чэнь Мо, погнавшись за ним и невнятно прося других людей помочь ему остановить вора.

Но кто мог помочь ему остановить набирающий скорость мотоцикл? Он скрылся буквально в считанные секунды. Чэнь Мо какое-то время бежал, пытаясь догнать его, но вскоре остановился, опираясь на свои колени и тяжело дыша. Он решил заявить в полицию об этом преступлении. Как такое возможно, что его обокрали на людной улице посреди белого дня!

Чэнь Мо выпрямился. Но стоило ему сделать лишь шаг, как его нога подвернулась, и он упал лицом вниз, разбив нос, из которого сразу же пошла кровь.

Прохожие обходили стороной этого неудачливого человека, даже не глядя на него, как будто именно сегодня им было особенно всё равно.

Ах, нет! Кажется, не все были такими равнодушными. Один добрый человек всё-таки нашёлся.

— Вам помочь? — с этими словами молодой человек присел на корточки и протянул Чэнь Мо салфетку.

Чэнь Мо поднял голову и встретился взглядом с тем самым парнем, который на днях ответил ему у храма, когда услышал его ругань. Неожиданно Чэнь Мо ощутил стыд. Его щёки запылали, и он сказал:

— Спасибо… Не стоит, я в порядке…

Чэнь Мо в душе надеялся, что молодой человек не узнает его. Но, к несчастью, тот сказал:

— Мне кажется, вам стоит пойти в храм и зажечь благовония перед статуей предка.

Мужчина поднял голову и напряжённо посмотрел на Се Линъя.

Се Линъя же, слегка склонив голову, взглянул на Чэнь Мо в ответ. Из его носа так сильно текла кровь, что вся салфетка уже была пропитана ею. Кроме того, его нога тоже была сильно поцарапана, и ткань брюк окрасилась в красный.

Великий мастер подавляет силы демонов и изгоняет их. Также он способен контролировать призраков, поэтому может остановить одиноких призраков, которые досаждают людям. Но сейчас он был зол, и из-за этого Чэнь Мо начали преследовать постоянные неудачи. Он словно попал в порочный круг.

Но это было только на поверхности. Ван Лингуань также следит за миром людей, поэтому он может тайком наблюдать за кем-то конкретным.

Се Линъя коснулся кровавого пятна на штанине Чэнь Мо и тихо прочитал мантру:

— Не дай чистой крови выйти наружу, не дай и грязной. Снадобий в мире так много, но нет ничего чище слюны.

Молодой человек попросил Чэнь Мо сплюнуть в сторону.

Мужчина подсознательно сделал так, как попросил Се Линъя. Он сплюнул и заметил, что кровь из носа и раны на ноге перестала течь.

Чэнь Мо с ужасом посмотрел на Се Линъя. Его мозг был на грани короткого замыкания, словно вот-вот перестанет функционировать. Через какое-то время мужчина моргнул и ошарашено сказал:

— Боги… боги и бессмертные исцеляют раны… Ты Ван Лингуань?!

— У вас слишком богатое воображение? — Се Линъя покачал головой. — Как так получилось, что человек, который не верит в злых духов, так сильно всё преувеличивает? Даже сильнее, чем глубоко верующие люди. Если бы я на самом деле был богом, то даже не обратил бы на вас внимания.

Чэнь Мо: «…»

— Поднимайтесь. Я отведу вас, чтобы промыть раны, — сказал Се Линъя.

Молодой человек помог всё ещё ошеломлённому Чэнь Мо встать с земли. Чэнь Мо продолжал молча смотреть на него широко распахнутыми глазами. Он подумал, что если Се Линъя не является богом, то уж точно наполовину бессмертен.

Се Линъя знал, что использованная им мантра довольно эффективна. Но при её использовании нужно помнить, что важны даже малейшие нюансы, чтобы всё прошло хорошо.

Эта мантра предназначалась для того, чтобы остановить кровотечение, и была создана Чжу Юкэ.

В семидесятых-восьмидесятых годах двадцатого века ещё были живы некоторые из его потомков, которым из поколения в поколение передавалась эта мантра. Также были и те, кто узнал о ней случайно. Она было особенной, потому что при более глубоком изучении не требовала прочтения и непосредственного нахождения рядом с объектом воздействия. Достаточно было просто знать имя, не нужна была даже слюна.

В бумагах своего дяди, которые тот оставил в храме Баоян, Се Линъя встретил запись о том, как однажды Ван Юйцзы рассказали историю о взрослом мужчине, упавшем с лестницы. Он истекал кровью, и люди из деревни, где он жил, поспешили к старику, который знал, как остановить кровь, чтобы попросить его о помощи.

Старик лишь спросил, кто тот истекающий кровью человек, а после уверенно заявил, что с ним теперь всё в порядке. Когда человек, который ходил за помощью к старику, вернулся, чтобы передать всем его слова, то увидел, что кровотечение уже остановилось. Пострадавшего в этот момент отправляли в больницу на перевязку.

***

Раны Чэнь Мо уже были обработаны лекарством и забинтованы, но он всё никак не мог успокоиться и продолжал смотреть на Се Линъя так, словно тот был богом.

Се Линъя как раз закончил обряд освящения статуи Ван Лингуаня и вышел, чтобы купить соевый соус, когда встретил на улице Чэнь Мо. Он даже успел убрать его, когда они прибыли в храм.

— Хорошо, давайте зажжём благовония, — сказал Се Линъя и провёл Чэнь Мо в боковой зал храма Баоян.

Первым, что увидел Чэнь Мо, стали надписи на обеих сторонах от храмовой двери: «Три глаза видят мир, а один его хлыст заставляет мир ожить».

Они вошли в храм. Поскольку церемония освящения статуи только что закончилась, подношения Ван Лингуаню были свежими и аппетитными. Даже аромат благовоний ещё не рассеялся. В мерцающем тёплом свете, исходящем от горящих свечей, бронзовая статуя Ван Лингуня выглядела ещё более величественно и вселяла благоговейный трепет.

Особенно поднятый средний палец, который, казалось, мог говорить лишь об осуждении.

***

Когда Чэнь Мо увидел Ван Лингуаня, его настрой мгновенно изменился, ведь до этого он видел лишь несколько старых глиняных статуй. Мужчина почувствовал необходимость выразить своё уважение святому, чья бронзовая статуя возвышалась над ним. К сожалению, он не знал, какой ритуал должен выполнить, поэтому с мольбой обратил свой взгляд на Се Линъя. Ведь он тоже практически бессмертный, как думал Чэнь Мо в глубине своей души, поэтому Се Линъя должен был понимать, чего хочет Ван Лингуань.

Се Линъя показал ему, как правильно зажечь благовония, чтобы не затушить их. Нужно было использовать веер, благодаря которому благовония не потухнут раньше времени.

Чэнь Мо быстро сделал всё так, как показал ему Се Линъя. Он зажёг палочку благовоний, стоя напротив статуи, и искренне пообещал, что впредь будет преданно поклоняться Ван Лингуаню. После небольшой трёхминутной молитвы Чэнь Мо поднёс палочку к статуе, но она тут же сломалась.

Чэнь Мо выглядел крайне напуганным и спросил, едва не плача:

— Мастер… Великий мастер, неужели Ван Лингуань не хочет прощать меня?

— Подождите минутку, — сказал Се Линъя, достав из ящика ещё одну палочку благовоний и попросив Чэнь Мо остаться в зале.

Чэнь Мо активно закивал головой, следуя каждому слову Се Линъя. Он был очень сильно напуган.

Се Линъя вышел из зала и вскоре привёл с собой старушку, которая также хотела зажечь благовония в честь Ван Лингуаня. По ней было видно, что она очень предана своей вере. Старушка помолилась и поставила благовония напротив статуи, после чего покинула зал. Её палочка отлично держалась в курильнице, и с ней абсолютно ничего не произошло.

Чэнь Мо бросил жалкий взгляд на свою сломанную палочку, выброшенную Се Линъя.

— Хорошо, попробуйте ещё раз, — сказал Се Линъя, уступая место Чэнь Мо.

Чэнь Мо вновь повторил нужную последовательность действий. На этот раз он зажёг сразу три палочки благовоний и молился дольше — около пяти минут. Благовония остались стоять. Ни одна палочка не сломалась.

Чэнь Мо выдохнул с облегчением и взглянул на статую Ван Лингуаня со слезами на глазах.

— Мастер… Могу я спросить, почему Ван Лингуань не принял подношение в первый раз? — осторожно поинтересовался Чэнь Мо.

Сначала Се Линъя и сам был немного озадачен тем, что благовония сломались. Но так как подобное происходило уже не впервые, он быстро смог догадаться, в чём дело.

— Ничего страшного, — махнул рукой Се Линъя. — Вы были первым, кто зажёг благовония перед обновлённой статуей предка после её освящения. Он не скупой, и не стал бы мучить вас, отказываясь простить. Скорее всего, он просто не хотел, чтобы первое подношение было от неверующего человека. Поэтому я и позвал ту старушку.

Чэнь Мо потерял дар речи, не зная, что и думать.

http://bllate.org/book/12995/1144946