Готовый перевод The Villain Runs Wild / Злодей делает все, что ему заблагорассудится [❤️]: Глава 40.1. Белые пуговицы

Это было так абсурдно, так постыдно, что ни один человек не смог бы в полной мере описать эту сцену, но слова, слетавшие с уст молодого человека, давались ему так легко, будто были в порядке вещей.

Поведение Линь Суя привело Янь Циня в ярость, но затем, к собственному удивлению, в груди его вспыхнуло какое-то иное, требовательное чувство, создавая настоящий вихрь противоречивых эмоций.

Молодой человек вскинул бровь и, позволив на лице отразиться дерзновению и легкой надменности, бросил:

— Что случилось, господин Янь? Испугался?

Адамово яблоко Янь Циня дернулось — молодой человек, казалось, окончательно потерял дар речи. Эти низкие, пошлые слова слетали с чужих губ, окрашиваясь надменными, заносчивыми красками. В этот момент Янь Цинь окончательно уверовал в то, что оказался в западне. Линь Суй явно соблазнял его, но зачем?

Откуда у высокомерного, разбрасывающегося деньгами и популярностью человека, который командовал, даже прося о чем-то, такие чувства?

Едва уловимый аромат благовоний донесся из другого конца комнаты, и Янь Циню сразу припомнился теплый запах Линь Суя, нависавшего над ним несколько дней тому назад. Теперь же, смешавшись с выражением его лица, положением тела и воспоминаниями, он превратился в низменный аромат желания.

Линь Суй изучил молодого человека, чье лицо было непроницаемым и не поддающимся объяснению. Он смотрел с глубоким внутренним интересом, и в его глазах мелькнула улыбка, скрытая от чужого взгляда.

Сгусток синего цвета клубился пуще прежнего, но Система ничего не говорила.

[Что случилось, теща? Почему молчишь? Чувствуешь себя лишней?]

Линь Суй и в этот раз не забыл поддеть Систему. Раньше она бы уже давно пустилась в длинные и бесполезные лекции, но сейчас, видимо, выучила урок и смиренно молчала.

Бесит.

Могла бы и одна потонуть, но нет, решила и его с собой на дно потянуть.

Система совсем не понимала, как Линь Суй умудрялся приходить к такой обстановке в каждом мире.

[Система-Система, выходи поиграть. Я знаю, что ты дома.]

Линь Суй пребывал в хорошем настроении, а потому не оставлял попыток. Но Система продолжала молчать, и даже сгусток света побледнел. Видимо, она решила абстрагироваться от него на время.

Молодой человек едва слышно щелкнул языком. Слабачка.

— Ты не в роли.

Голос Янь Циня разрезал тонкую пелену тишины, воцарившуюся в комнате. Его глаза блестели подобно темным звездам, выражая непоколебимое спокойствие.

Линь Суй обратил к нему взгляд и продолжил:

— Ты меня не боишься.

— Если продолжишь так думать, то никогда не поверишь, что я смогу причинить тебе вред. Разве так ты сможешь поставить себя на его место?

Кончики пальцев начало покалывать под самой кожей, вызывая страшное желание коснуться чего-нибудь.

Странно. Янь Цинь должен ненавидеть этого человека, но его слова, его движения вызывали неизвестные доселе эмоции, потрясая до глубины души. Он хотел сжать его тонкую, бледную шею, сорвать гордую маску, искусать ключицы, вскрыть его порочные, сладкие внутренности и испить бурлящие ядовитые соки.

Он переложит мысли в действия, выявит его слабость. Янь Цинь вдруг услышал собственный голос среди этих странных чувств.

— Если действительно хочешь войти в роль, тебе нужен правильный настрой.

Неважно, стоял ли он перед Сюй Тинфанем, бросавшим его в чужие постели, или же большими шишками, Жуань Цинцюй был уязвим, напуган и беззащитен. Он был полон ужаса, неприязни, ненависти, потому что ему было не на кого положиться.

 — Хорошо, я постараюсь.

Если смысл его слов был ясен не до конца, то звучали они, по крайне мере, как согласие.

Янь Цинь настроился на необходимую роль, но стоило ему ступить вперед, как молодой человек уже не мог понять, принадлежало ли возбуждение, затопившее его тело, персонажу или же все-таки ему.

Тишину комнаты нарушил звон предметов, попадавших со стола на пол.

Линь Суй совсем не ожидал следующего: его оттащили за ноги вниз, пока он не принял лежачее положение. Пытаясь воспротивиться, он врезался спиной в стол, опрокинув несколько стаканов, и ударился головой о мягкий подлокотник дивана. Линь Суй едва успел издать приглушенный стон, как вдруг чужие руки обхватили его лицо с двух сторон и приподняли вверх.

Глаза Янь Циня были холодными и совершенно темными, словно он взирал на Линь Суя, как на игрушку, красивый инструмент с определенным назначением.

— Господин Жуань, раз уж ты тут, то и отыграй свою роль безупречно. Будь послушной собачкой, иначе босс Сюй может забыть о нашей сделке.

Совсем не отдавая отчет о своих действиях, пара тонких рук с силой схватила белоснежную рубашку, сминая ее. Доля секунды — и пуговицы отлетели в разные стороны, посыпавшись на пол. Подобный настрой кого угодно поверг бы в гнетущий ужас, заставив страшиться грядущего.

Линь Суй прекрасно понимал, что сейчас Янь Цинь всего лишь отыгрывает роль. И даже так опасный, темный взгляд он мог выдержать с трудом — уж слишком хорошо его знал. Еще в мире культивирования так на него смотрел каждый второй. Разве что в их глазах читалось отвратительное уродство, в сотни раз превосходящее взгляд Янь Циня.

Когда дело доходило до человеческих котлов, в глазах культиваторов такие люди не заслуживали никаких прав. В них не видели даже инструментов — лишь неполноценную версию самки животного.

Если бы Янь Цинь прежде хоть раз взглянул на него вот так, возможно, Линь Суй и не стал бы предпринимать попыток соблазнить его — сразу бы убил.

Руки Янь Циня замерли, и он вдруг понял, что продолжать не может. Пусть это была всего лишь игра, притворство — неважно. В глазах Линь Суя не было ни страха, ни ужаса — вообще ни одной эмоции, присущей человеку в подобном положении. Он смотрел с невероятным безразличием и холодом —такой человек просто не должен быть способен на такой взгляд.

Янь Цинь почувствовал легкое разочарование. Оно не поддавалось объяснению, но душило, сотнями игл вонзаясь в самое сердце.

Молодой человек не мог объяснить причину, но внутри зародилась грусть. Он поправил одежду Линь Суя, но замер, не смея выдавить даже слова, растерянно осматривая рассыпанные пуговицы. Видимо, он все же зашел слишком далеко.

Он силой заставил себя нацепить маску спокойствия и сказал:

— Ты не Жуань Цинцюй. Тебе никогда им не стать.

Линь Суй опустил глаза на рубашку, соскользнувшую с его груди, и вновь взглянул на Янь Циня.

— Естественно, я не Жуань Цинцюй. Будь я на его месте, убил бы Сюй Тинфана после первой ночи. Если бы мои действия посчитались противозаконными, то я бы нашел способ превратить его жизнь в сущий ад, — беспечно заявил молодой человек, принимая сидячее положение.

Линь Суй не шутил, но и серьезности в его голосе не было, словно его слова были совершенно обычным заявлением. Однако, по какой-то неизвестной причине, создавалось впечатление, что он действительно поставил себя на место Жуань Цинцюя и поступил бы именно так.

Он излучал столь опасное очарование, что Янь Цинь не мог оторвать от него глаз, чувствуя, что с каждой секундой теряет голову все больше и больше. Будто в трансе он наблюдал за тем, как Линь Суй приводит в порядок взлохмаченные волосы. А затем прилетел удар под дых.

— Одежду мне разорвал?

Молодой человек расправил рубашку, пронзая Янь Циня острым взглядом: тот старательно хмурился, словно его охватила неожиданная боль, — и резко схватил его за волосы, задирая голову и заставляя посмотреть себе в глаза.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/12971/1139956