Готовый перевод The Villain Runs Wild / Злодей делает все, что ему заблагорассудится [❤️]: Глава 39.3. Помоги мне вжиться в роль

Съемка подошла к концу к вечеру, и Янь Цинь заприметил, как кто-то бежит в его сторону. Память редко его подводила, и молодой человек сразу узнал в этом человеке ассистента Линь Суя. Кажется, его звали Тао Ян.

— Господин Янь, брат Линь хочет кое-куда вас пригласить. Он передал, что это как-то связано со словами директор Лю о его игре.

Янь Цинь не стал противиться и позволил Тао Яну сопроводить его на улицу.

Директор поставил крайний срок завтрашним утром, естественно, что Линь Суй начинал переживать. Это были хорошие новости, служившие доказательством неравнодушия второго актера. Казалось, он и сам хотел отсняться в успешном фильме. Когда речь заходила об актерской игре, Янь Цинь мог отбросить личные неприязни ради получения лучших результатов.

Изначально молодой человек рассчитывал, что ассистент приведет его в комнату Линь Суя или же в холл, но Тао Ян остановился напротив фургона.

Янь Цинь открыл заднюю дверь и сразу же увидел внутри Линь Суя. Казалось, он не был похож сам на себя, откинувшись на спинку сидения и отдыхая с закрытыми глазами.

Стоило двери закрыться, как фургон двинулся с места. Янь Цинь не знал пункта назначения и понимал, что Линь Суй ничего объяснять не собирался, поэтому молча уставился на пролетавшие мимо машины пейзажи.

После съемок лайв-программы Линь Суй направился домой, чтобы собрать необходимую информацию и продолжить подготовку. Затем пришло время заниматься делами насущными. Слова Лю Бицюня оказались неплохим рычагом и предлогом — хотя молодой человек поступил бы точно так же, даже если бы директор ничего не сказал. Но раз уж ему подвернулась такая возможность, он сразу же приступил к подготовке.

Пунктом назначения стало небольшое, изящное здание со штрихами стиля хуэй*. Территорию украшали бамбук и орхидеи, придавая дому невероятное очарование и укромность.

П.п.: Стиль хуэй является одним из основных стилей традиционной китайской архитектуры. Уходит корнями во времена династии Мин.

Янь Цинь покривился в душе. Несколько лет назад, до того, как он попал в автокатастрофу, его уже приглашали на ужин в подобные места. Снаружи такие здания казались чистыми и изящными, а внутри представляли собой бордель. Этот дом выглядел куда дороже, но все также излучал как невинность, так и похабство. Он будто намекал, но не говорил в лоб, однако опытный взгляд все равно улавливал суть этого здания.

— Пойдем, господин Янь. Я так боюсь, что завтра утром потрачу чужое время впустую, и директор Лю все-таки умоет руки.

Линь Суй заметил минутное сомнение Янь Циня и поманил его внутрь. Молодой человек ответил на его взгляд, пытаясь угадать его мысли, а затем последовал за коллегой внутрь.

Линь Суй привел его в комнату, расположенную в самом конце коридора. Она была отделана в античном стиле, внутри располагался огромный мягкий диван, на котором гости могли сидеть и лежать, кофейный столик и длинный узкий стол для напитков. Так гости могли наблюдать за игрой в сянци с максимальным удобством.

Молодой мужчина опустился на диван и дал менеджеру отмашку пригласить людей внутрь. Спустя некоторое время в комнату вошли несколько изящных девушек, облаченных в элегантную одежду, и два стройных юноши. Они выстроились перед актерами.

Лицо Янь Циня сразу же помрачнело, выдавая его отвратительное настроение.

— Что ж, начинайте смеяться. Вложите всех себя в легкомысленный смех. Он выберет того, кто останется.

Линь Суй вздернул подбородок, давая разрешение начинать. Это немного выбило их из колеи, однако эти люди оказались профессионалами своего дела и быстро принялись выполнять поручение.

— Господин Янь, прошу, выбери того, кто лучше всего подходит на роль Жуань Синцюя, изображающего Шу Тана. Я с нетерпением жду возможности поучиться, — прошептал Линь Суй, склонившись к самому уху молодого человека.

Только сейчас Янь Цинь понял, какую игру затеял Линь Суй. Он взглянул на смеющихся людей и тяжко выдохнул.

— Ты можешь посоветоваться с учителем по актерскому мастерству, не стоит…

— Разве не ты говорил о лучшем понимании роли и персонажа? В таком случае эта практика подходит как никогда лучше.

Он не ошибался. На мгновение Янь Цинь совсем растерялся, играл ли Линь Суй злую шутку или же говорил серьезно.

Янь Цинь пристально наблюдал за людьми, а затем указал на одного из юношей. Остальные незнакомцы покинули комнату, а оставшийся кандидат перемялся с ноги на ногу, чувствуя себя неуютно.

— Его смех был далек от легкомысленного.

Линь Суй вздернул подбородок, делая вид, что совсем не понял причин выбора Янь Циня.

— Шу Тан никогда прежде такого не испытывал, его действия сводятся к широким улыбкам и легким издевкам. Жуань Цинцюй прекрасно осведомлен об этом факте, поэтому, притворяясь Шу Таном, он привносит в это небольшое очарование и внешнее достоинство… — терпеливо объяснял Янь Цинь, попутно указывая юноше менять выражение лица.

Оставшийся позади молодой человек ошеломленно смотрел на них. Он рассчитывал на тройничок, а вместо этого оказался в неловком положении, где его, судя по всему, использовали в качестве доски?

Если так хотите провести урок, то что ж вы тут забыли?! Это странно!

Линь Суй, по всей видимости, уловил его недовольство и помахал рукой, отпуская юношу. Когда в комнате воцарилась тишина, они с Янь Цинем вновь прогнали сцену.

Так как сейчас перед ними не было камер, а Линь Сую не доставало терпения более притворяться цветочной вазой, двух раз оказалось достаточно. Янь Цинь покивал в душе: его напарнику действительно хватало понимания.

— Как же это все раздражает. На отыгрыш уходит столько усилий, а кто знает, сколько времени займут съемки? Мне больше по душе непринужденный подход, — с нетерпением заговорил Линь Суй. Его губы тронула легкая улыбка, едва он заметил, как суровеет лицо Янь Циня с каждым сказанным словом.

— Стереотипная и однообразная игра в конце концов истощает искусность. На такую игру просто невозможно смотреть. Если в твоей голове постоянно будут присутствовать подобные мысли, то результатом твоей работы станет мусор.

— Мне плевать. — Линь Суй поднялся, подперев ноги руками, и равнодушно взглянул на Янь Циня. — Но мне все равно нужны уроки, чтобы не повторять одну и ту же сцену раз за разом. Меня раздражают указки Лю Бицюня, но он как-то обмолвился о предстоящей важной сцене, где нам предстоит отыграть воспоминания Жуань Цинцюя. Мне следует поработать над выражением лица.

Во время дознания Шу Тана Сюй Шуансин узнает, что Жуань Цинцюя часто подкладывали в чужие кровати. В этот же момент на экране должен появиться крупный план лица ненастоящего-Шу-Тана, настоящего-Жуань-Цинцюя, наполненного ненавистью. В тот момент жизни он принял важное для себя решение.

Янь Цинь вновь пустился в объяснения, анализируя персонажа Жуань Цинцюя, его характер и сокровенные мысли.

— Беспомощность, унижение и отчаяние — это чувства принужденного. Пойми и запомни эту безнадегу, так как твоя задача заключается в том, чтобы держать эту ненависть в узде и вызвать сочувствие зрителя…

Молодой человек все продолжал и продолжал говорить, и Линь Суй опустил глаза, позволяя раздражению отразиться на лице.

— И как я могу такому сочувствовать? Я никогда не пойму этого персонажа. Но ведь никто не станет принуждать меня ко всяким непристойностям, чтобы я им проникся, верно?

— Но ты можешь притворяться.

Глаза молодого человека скользнули куда-то в сторону, он глубоко задумался о чем-то. Глупой цветочной вазе нужно было «прочувствовать это на себе», чтобы вжиться в роль. Сердце Янь Циня пропустило удар, и где-то внутри зародилось гадкое предчувствие.

— Я постараюсь слушаться тебя во всем, но не смей переступать черту. Позволь мне испытать эти чувства на себе, но только попробуй поставить меня в неловкое положение — сразу вылетишь на улицу. Поверь, у меня достаточно власти, чтобы навсегда убрать тебя из индустрии развлечений. — Линь Суй окинул Янь Циня морозным взглядом исподлобья и отдал приказ: — Что же, господин Янь. Отыграй свою роль и помоги мне вжиться в мою.

Он вновь сменил тему разговора, однако тон его голоса едва ли был просящим и вежливым. Линь Суй откинулся на мягкую спинку дивана, впившись взглядом в выжидающего Янь Циня.

— Можешь приступать.

Картина, представшая перед глазами, была столь красива и заманчива, что полностью вытеснила собой здравый смысл, любую существующую мысль.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/12971/1139955