Готовый перевод The Villain Runs Wild / Злодей делает все, что ему заблагорассудится [❤️]: Глава 38.1. Это можно показывать

В дверь настойчиво постучали, затем последовал чей-то голос, зовущий Сюй Шуансина. Мужчина на кровати зашевелился.

Кожаные туфли, едва слышно поскрипывающие на полу, копна растрепанных черных, будто чернила, волос и кожа, казавшаяся бледно-розовой в свете ламп.

Лю Буцюнь посмотрел на сценариста в полной растерянности. Он не знал, стоит ли их останавливать. Эта сцена уже полностью отличалась от оригинальной, да и более того, подобная прямолинейность едва ли сможет пройти первоначальный просмотр и уйти в дальнейшую отсъемку.

Он не понимал, о чем сейчас думал Линь Суй, но, наблюдая за накалом атмосферы и напряжением, царившем между двумя актерами, директор вдруг подумал, что останавливать их сейчас будет большим упущением. Мужчина продолжил смотреть. В худшем случае, можно было переснять.

В кадре же симпатичный молодой человек приблизился к высокому красавчику, лежащему на полу, и расстегнул несколько пуговиц. Но на этом он остановился — одежда осталась на нем. Он опустился на корточки и ловким движением руки поправил соскользнувшую с плеч рубашку.

Молодой человек схватил ножницы с прикроватной тумбочки и несколько раз взмахнул ими.

— Ты ведь хочешь жить, правда? Хочешь позвать на помощь? — Его палец скользнул по щеке мужчины — и вниз, к самому адамову яблоку. Детектив, оказавшись в затруднительном положении, бессознательно сглотнул, отчего легкое прикосновение стало еще более щекотным. На его лице отразились ненависть и вызов, а глаза сверкнули подобно холодным звездам. — Раз уж ты такой смышленый, я дам тебе на выбор два варианта. Мне перерезать тебе горло или вонзить ножницы в сердце?

Его голос звучал мягко, но он сочился неприкрытой злобой. Казалось, его невероятно заинтересовало адамово яблоко мужчины: он с восхищением ласкал его, поигрывая и надавливая на него пальцами.

Лю Бицюнь взволнованно приблизил кадр, взяв крупным планом пальцы молодого человека, покоящиеся на чужой шее. Лиц актеров не было видно, но это придавало сцене еще большую визуальную эффектность.

Янь Циня всегда искренне возбуждали его чувства. Не будь он состоявшимся и опытным актером, то давно сломался бы, и единственной тому причиной стали двусмысленные действия Линь Суя. В горле полыхал пожар. К счастью, у него больше не было реплик в этой сцене, иначе его бы точно поймали с поличным.

Линь Суй находился так близко, что Янь Цинь мог разглядеть его обнаженную бледно-розовую грудь, не видную в кадре, едва заметные линии брюшных мышц.

Отвести взгляд он просто не мог — сцена пошла бы насмарку, смени он выражение лица. Единственное, что сейчас держало Янь Циня, — его профессионализм, поэтому он был вынужден вдыхать слабый, теплый аромат, исходящий от тела Линь Суя. Это запах не принадлежал маленькому пакетику в его руках. Он был особенным — Янь Цинь не знал, как его описать.

В этот же момент актер, стоявший за дверью, закончил декламировать свои реплики и готовился войти в комнату, чтобы начать следующую часть сцены.

Стоило двери приоткрыться, как выражение лица молодого человека, державшего в руках ножницы, едва заметно сменилось, его глаза устремились куда-то в сторону, и он прижался к мужчине, издавая довольно неоднозначные звуки.

Камеры почти не улавливали его приглушенный голос, однако в нарастающих звуках в конце каждого слова было что-то соблазнительное.

Но даже этого хватило, чтобы повергнуть съемочную группу в полнейший шок. Оператор перевел взгляд на директора, лихорадочно моргая.

Можно ли такое транслировать? Можно ли такое показывать?

Лю Бицюнь задумчиво посмотрел на сцену в камере. Молодой человек так и не скинул одежду, а выражение его лица можно было охарактеризовать как раздраженное. Обычно, Лю Бицюнь посчитал подобное абсолютно неприемлемым, но, учитывая текущую ситуацию, оно подходило как никогда лучше.

Такое выражение лица создавало контраст с его действиями, к тому же отлично передавало характер персонажа. Несмотря на то, что актерские способности Линь Суя оставляли желать лучшего, его уравновешивали находчивость и идеи.

Актер, появившийся в кадре, замер на месте. Сцена, прописанная в сценарии, была абсолютно другой, но сюжет в целом совпадал. Будучи опытным актером, он сразу же сменился в лице. В его глазах мелькнули растерянность и смятение, и актер вернулся к игре.

Лю Бицюнь продолжил снимать, взяв крупным планом шокированное, сбитое с толку и изумленное лицо Сюй Шаунсина, а затем сместил объектив. Неплохо. Янь Цинь только недавно вернулся с протяжного перерыва, но его актерская игра оставалась превосходной.

Но Лю Бицюнь даже не догадывался, что выражение лица Янь Циня в тот момент было совершенно искренним недоумением. Чужой голос проникал в самые уши, и человек, мягко прижимавшийся к нему, источал дурманящий аромат. Только этим человеком был Линь Суй, которого он не любил из-за неприкрытой вражды, и прекрасный мужчина превратился в прекрасную змею.

Янь Цинь мог столкнуть молодого человека, сидящего на нем, но в этой сцене он должен был находиться в состоянии «полного бессилия», поэтому все его оказываемое сопротивление было невероятно слабым, будто вокруг его тела образовался вакуум.

Он не знал, показалось ему или нет, но он вдруг услышал тихий смех Линь Суя. Но не успел Янь Цинь зацепиться за эту мысль, как голос молодого человека стал настойчивее, будто с каждой секундой ему становилось все тяжелее сдерживать стоны.

Казалось, словно маленькая ядовитая змейка забралась в самое сердце, заставляя его колотиться с огромной скоростью.

Тело Янь Циня пылало, и он хотел прижаться к губам Линь Суя, не дать ему издать ни звука — как вдруг в голове промелькнула картина, окончательно сбившая его с толку. Узкая талия, покачивающаяся золотая цепочка, искаженные свет и тени, отражавшиеся в водной глади, и лицо молодого человека, похожего на весенний цветок.

Перед глазами вновь пронесся образ Линь Суя, и в Янь Цине, вкупе с гнусными провокациями и надменными постанываниями, зародилась абсурдная идея стать его собакой, его игрушкой. А внезапный акцент в его голосе, казалось, походил на удары молота по нервам Янь Циня.

Его настроение было неспокойным и странным, и Янь Цинь выровнял дыхание. Сцена, возникшая в его голове, исчезла подобно затухнувшему пламени свечи, проплывающей тени, и теперь молодой человек не мог нигде ее отыскать.

Он никогда прежде не встречался с Линь Суем, и это тоскливое чувство, должно быть, было всего лишь иллюзией.

Янь Цинь на мгновение вышел из роли, однако быстро взял себя в руки.

Став свидетелем столь ожесточенной битвы, помощник детектива расплылся в смущенной улыбке и вышел. Стоило двери закрыться, как молодой человек отбросил фарс в сторону и вновь прижал острие ножниц к горлу мужчины, готовясь прирезать его.

Но через несколько мгновений за пределами комнаты послышался звук торопливых шагов. Хотя на первых парах помощник хотел посмеяться над Сюй Шуансином за то, как быстро он утратил какую-либо сдержанность, он вскоре осознал, что что-то явно не так. Подозрения у него возникли, когда он осознал, что детектив совсем не такой человек, да и непристойные звуки исходили со стороны одного мужчины, в то время как Сюй Шуансин молчал. Молодой человек немедленно повернул обратно.

Поняв, что его вот-вот разоблачат, Жуань Цинцюй быстро и безжалостно ударил Сюй Шуансина ножницами. К счастью, мужчина успел прийти в чувства после наркотика и успел увернуться. Лезвие воткнулось прямиком в заранее заготовленный пакетик с кровью Янь Циня, и Линь Суй бросился к окну, выпрыгнув наружу.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: перевод редактируется

http://bllate.org/book/12971/1139951