Готовый перевод Transmigrated into the Film Emperor’s Death-Seeking Best Friend / Перевоплощение в обреченного брачного партнера короля экрана [❤️]: Глава 93: Воссоединение семьи

— А вот на церемонии следует сходить... — Вэй Лань на мгновение задумался. — Юй Наньфэна номинировали на лучшую мужскую роль, а Чжао Иминя — на лучшую мужскую роль второго плана. Пока неизвестно, победят ли они, в конце концов, их номинировали, так что стоит съездить. Давай сначала внесем их в список, а потом я проверю расписание.

— Хорошо.

В конце года все люди, связанные с шоу-бизнесом, заметно оживились. Модная индустрия проводит тематические и благотворительные вечера. Сетевые порталы проводят церемонии награждения, на которых рассматриваются работы, появившиеся в индустрии развлечений в этом году, а также вручаются награды в качестве поощрения. Янь Цинчи получил приглашение за выдающуюся работу в шоу «Давай сразимся, друг!», которое транслировалось на Pineapple TV и Seal Video, несколько журналов им заинтересовались и позвали на интревью. Также он получил приглашения на церемонии «SEAL Surprise» и «Fashion Night».

Янь Цинчи отправил Цзян Мочэню сообщение в WeChat с вопросом: 

[Янь Цинчи: Ты будешь на мероприятиях «SEAL Surprise» и «Fashion Night» в этом году?]

К его удивлению, Цзян Мочэнь почему-то сразу не ответил.

Вэй Лань посмотрел на Янь Цинчи, который уткнулся в свой телефон. Из любопытства он наклонился, чтобы подсмотреть и заметил, что Янь Цинчи не отводит взгляд от интерфейса WeChat, и что ему до сих пор не ответили на его сообщение. Вэй Лань покачал головой и вздохнул: 

— Эх, не прошло и семи лет... Да что там лет! Даже семи месяцев, а ты уже «зудишь»?

П.п: Вэй Лань делает отсылку на фильм 1955 года «Зуд седьмого года». Фильм является экранизацией популярной пьесы Джорджа Аксельрода. Сюжет крутится вокруг женатого мужчины, которому после семи лет брака наскучила семейная жизнь. 

Янь Цинчи повернулся, чтобы посмотреть на него и недовольно произнес: 

— Ты мог бы сказать хоть как-то помягче?

Вэй Лань на мгновение задумался, кашлянул и смягчил тон, решив попытаться успокоить друга:

— Ладно-ладно. Не наводи панику. Всего пять минут прошло. Наверное, он занят чем-то другим.

— Вот так-то лучше, так и разговаривают обычные люди.

— Жизнь и так утомительна. — вздохнул Вэй Лань. — Зачем ещё силы на вежливость тратить?

— Мм? Что в твоей жизни утомительного? — развеселился Янь Цинчи. — От чего ты устал? Ты такой весь из себя беззаботный! Много ли людей в этом мире живет именно так?

— Ты что, сейчас мне подмигиваешь? Или это зависть? Жуть.

— Это потому, что у меня тик не прошел. Не льсти себе.

— Левый глаз или правый?

— Левый.

— Левый глаз к деньгам и счастью, а правый — к неудаче. — пробормотал Вэй Лань. —

Будь внимателен, можешь сегодня вечером найти деньги.

Затем, он посмотрел на Янь Цинчи. 

— Это большая редкость, в наши дни все меньше людей пользуются наличными. Возможно, даже найдешь золото.

— Только твоими молитвами, друг мой. Как только что-нибудь на меня свалится, обязательно поделюсь.

— Договорились!

Однако к тому времени, как Янь Цинчи закончил съемки, то не нашел ни золота, ни единой монеты. Суеверия – это определенно нехорошо.

Когда Янь Цинчи вернулся в номер, то сразу заказал еду с доставкой. Когда Цзян Мочэнь позвонил, он как раз уже приступил к еде.

— Ты закончил работать?

— Да, а в чем дело?

— Я отправил тебе подарок. Выйди к задней двери отеля и распишись в получении.

Янь Цинчи отложил палочки и спросил:

— Ты же сам сюда не пришёл, правда? Ты же не стоишь внизу, перевязанный ленточкой как подарок?

Цзян Мочэнь рассмеялся: 

— Нет, конечно. С чего ты так решил? 

Янь Цинчи отнесся к его словам крайне скептически. В конце концов, он сам только недавно такой трюк проворачивал. Кроме того, Цзян Мочэнь обещал, что приедет к нему на съемки. Так что, вариант с «неожиданным» появлением Мочэня совсем исключать было нельзя.

— Хорошо, я сейчас спущусь. — согласился Янь Цинчи.

— Хорошо, поторопись.

Янь Цинчи надел пальто, спустился на лифте и направился к задней двери отеля. Как только он открыл дверь, то увидел Цзяна Мочэня, стоящего в черном пальто.

Янь Цинчи невольно улыбнулся и подошел к нему.

— И кто же говорил, что моя посылочка — это не ты?

— Вообще-то, фактически посылкой являюсь не я. Я всего лишь курьер. 

— Серьезно? Где твоя посылка? — спросил Янь Цинчи.

Как только он закончил говорить, то увидел маленькую головку, высунувшуюся из-за ноги Цзян Мочэня. Малыш тихо позвал его милым голосом:

— Папочка.

Янь Цинчи был по-настоящему искренне удивлен. Он догадался, что Цзян Мочэнь закончил сниматься и хотел делать ему сюрприз, навестив его, но то, что он ему привезет такой прекрасный подарок в виде Цици, он точно не ожидал. 

— Это подарок, про который я говорил.

Янь Цинчи широко улыбнулся и протянул руки, желая обнять ребенка: 

— Иди сюда, папочка должен расписаться за доставку.

Цици немедленно подбежал. Янь Цинчи наклонился, позволив Цици прыгнуть прямо в его объятия. Цици обхватил его руками за шею и с нежностью посмотрел на него снизу вверх. Янь Цинчи взял его на руки, а после встал, громко поцеловав мальчика в розовую щеку: 

— Хорошо, все подписал. Теперь этот этот малыш мой

Цици радостно рассмеялся, еще крепче обнимая его. Цзян Мочэнь вдруг почувствовал сожаление: это ведь он был курьером! он тоже хотел объятий и поцелуя для «подтверждения» доставки.

— Ладно, давай сначала сядем в машину, потом уже обниматься будем. Будет нехорошо, если нас сфотографируют.

Янь Цинчи пошел рядом с ним, все также неся Цици на руках. 

— Не может быть, — возразил он, — Вэй Лань сказал мне, что его брат заранее договорился о месте, где он будет сниматься, так что ни один папарацци не осмелился бы приблизиться.

Услышав это, Цзян Мочэнь на мгновение лишился дара речи.

— Я слышал, как другие говорили, что Вэй Сюнь без ума от младшего брата и избаловал его. Я думал, это невозможно. Как может такой бессердечный и холодный человек бережно относится к своему младшему брату, потакая его капризам? Я не верил, а оказалось это не слухи, а чистая правда. Этот парень испорчен и избалован без меры. Так что это не слухи, а просто констатация факта.

— Я думаю, что это тоже довольно неплохо, — сказал Янь Цинчи. — В наше время мало кто будет готов пожертвовать ради другого всем. Раз эти двое встретились в этой жизни в качестве членов семьи, то это большая удача. 

Цзян Мочэнь сделал паузу, он повернул голову, чтобы посмотреть на Янь Цинчи.

 — А как насчет тебя? Ты встречал такого человека?

Янь Цинчи улыбнулся и поцеловал Цици: 

— Я встретил свое маленькое сокровище.

Цици тоже поцеловал его, обнял за шею, довольно смеясь.

Видя, что он тут же сменил тему, Цзян Мочэнь решил больше ничего не спрашивать.

Янь Цинчи сел на заднее сиденье машины, потому что провести время с Цици. Он нежничал и обнимал мальчика.

— Куда мы идем? — спросил он у Цзян Мочэня.

— Конечно же в наш отель, — сказал Цзян Мочэнь, словно это само собой разумеется.

Янь Цинчи невольно вздохнул, это достойно главного героя романа. Отели его семьи были расположены в разных городах по всей стране.

Он посмотрел вниз на Цици и протянул руку, чтобы ткнуть его в пухлую щечку. Цици растерянно поднял голову. Смутившись, он решился ответить тем же, поэтому он также протянул руку, чтобы ткнуть Янь Цинчи в щеку, отчего оба расхохотались

Янь Цинчи ткнул пальцем в его щечку снова: 

— Как так получилось, что ты обвел меня вокруг пальца, сговорившись с папой, а? Маленький негодник! 

— Папа сказал, что хочет сделать тебе сюрприз.

— Значит, Цици согласился?

Мальчик кивнул и спросил: 

— Ты удивился?

— Да! Это был приятный сюрприз!

— Мы так и хотели. — кивнул малыш.

— Конечно, я был очень удивлен, увидев моего Цици.

— Я тоже, я тоже был приятно удивлен, — мило повторил мальчик.

Янь Цинчи улыбнулся: 

— Нет, милый. Ты же не можешь быть удивленным, потому что знал, что увидишь меня. Для тебя это был не сюрприз, понимаешь? Получается, что ты был рад встрече, но не удивился. 

— Тогда я был очень-очень рад, а не очень-очень удивился.

Янь Цинчи не смог удержаться от смеха. Наивность маленького ребенка дарила какое-то нежное ощущение, не сравнимое ни с чем.

— Папочка очень рад, — сказал он.

— Мм, — одобрительно кивнул Цици, — Цици любит папочку.

— Папочка тоже любит Цици.

Цзян Мочэнь слушал их смех на заднем сиденье, думая только о том, что он третий лишний в этой семейной идиллии. 

— Вы двое, может, обратите внимание на водителя Цзяна, который вас везёт? 

Янь Цинчи вздохнул и спросил Цици: 

— Ты голоден? Хочешь кушать?

Цици кивнул: 

— Я хочу есть.

— Тогда давай покушаем пельменей? Цици, хочешь пельмешки?

Цици был не привередлив в еде, но с любопытством поинтересовался: 

— А почему пельмешки?

— Твой папа так скривился, что, кажется, опрокинул на себя целую баночку острого уксуса*. Просто добавим его к пельменям.

П.п.: в китайской культуре «уксус» (醋, cù) — это распространенная метафора ревности, особенно в романтическом контексте.

Считается, что выражение зародилось во времена династии Тан (около 1300 лет назад). Легенда гласит, что император Тайцзун из Тан хотел наградить своего советника, у которого была ревнивая жена, и подарил ему «отравленное вино» (на самом деле уксус), сказав, что это наказание за её ревность. Когда жена без колебаний выпила его, император воскликнул: «Даже я боюсь такой ревности!» 

Цзян Мочэнь потерял дар речи, не ожидая такой внезапной атаки.

Тем временем, Цици с любопытством спросил:

 — Папа разлил уксус? — Он немного озадаченно посмотрел на Цзян Мочэня: — А где она? Где баночка? Я ее не видел.

— Есть на свете вещи, которые видят только взрослые.

— О-о-о… понятно. — понимающе кивнул Цици. — Тогда давай есть пельмени. А мне… мне можно макнуть их в уксус? 

— Конечно, можно. Но не переусердствуй. 

Янь Цинчи задумался. 

— Кажется, да. Я видел, как твой отец часто его ел.

— Янь Цинчи, хватит. — Цзян Мочэнь не удержался и вмешался, чтобы остановить его.

Янь Цинчи нахмурился, посмотрел на Цици и произнес: 

— Смотри, твой папа, кажется, разозлился от смущения. 

— Что ты имеешь в виду под «разозлился от смущения»?

— Ну, — Янь Цинчи ненадолго задумался, — Это достаточно сложно для тебя, так что давай пока не будем об этом говорить. Хорошо?

Цици теперь тоже растерялся, но промолчал.

Янь Цинчи быстро сменил тему: 

— Цици принес сегодня подарок для папочки?

Цици удивленно вскинул свои глазки на говорящего:

— Откуда ты знаешь? — удивился мальчик.

Янь Цинчи удивился еще больше, чем малыш: 

— Ой, правда принес? 

Цици застенчиво кивнул.

Янь Цинчи крепко обнял его: 

— Ты правда мое маленькое сокровище, Цици. 

Он посмотрел на мальчика и передразнил слова поклонников из сети.

— Как он может быть таким милым? Он, вообще, реален? Будто вырос, питаясь не молоком, а милотой!

Цици смутился от его слов и продолжал прижиматься к нему, надеясь скрыть своё лицо в объятиях.

Видя его застенчивое, но счастливое выражение лица, Янь Цинчи продолжал поддразнивать его, отчего лицо Цици слегка покраснело. Он мило улыбался, прищурив глаза от удовольствия, и нежно прижимался к нему.

Цзян Мочэнь взглянул в зеркало заднего вида и холодно фыркнул.

Ха! Очевидно, это хоть и была постановка о трех людях, он в ней занимал место статиста или киномеханика. У него даже имени не было, не говоря уже о голосе. Это было по-настоящему печально.

обравшись до отеля, они вышли из машины, все трое зашли в VIP-лифт и поднялись прямиком на верхний этаж.

Янь Цинчи посмотрел на свои часы. Было 10 часов вечера. Он посмотрел на Цици и спросил:

— Ты хочешь спать?

Цици действительно немного устал и хотел спать, но он все еще думал о еде, поэтому покачал головой:

 — Я еще не ел пельмешки.

Услышав это, Цзян Мочэнь набрал номер и заказал еду. Янь Цинчи включил телевизор и нашел подходящий мультфильм для Цици.

Через некоторое время принесли пельмени. Цици выпрямился, опустил голову и понюхал их:

— Как вкусно пахнут!

Янь Цинчи отложил для него несколько штук в его маленькую тарелку. Он добавил всего несколько капель уксуса, опасаясь, что они покажутся ребенку слишком кислыми.

 — Попробуй и скажи: вкусные или нет?

Цици быстро взял ложку и выудил один пельмешек. Откусив кусочек, он тщательно прожевал его с серьезным видом, а потом ответил: 

— Вкусно.

— Хорошо, я рад, что Цици понравилось.

Цици взял еще один ароматный пельмешек и протянул ему:

— Папочка, ты тоже поешь.

Цзян Мочэнь кашлянул. Цици, услышав это звук, подошел к нему, и, естественно, предложил один пельмешек и ему. 

— Папа, покушай тоже. 

Цзян Мочэнь удовлетворенно промычал что-то одобрительное, жуя предложенное.

Янь Цинчи наблюдал за общением отца и сына и не мог сдержать улыбки от такого зрелища.

http://bllate.org/book/12941/1135858