Готовый перевод Hot Soup and Soft Bread / Горячий суп и мягкий хлеб: Глава 3.1 «Chocomonts»

Когда Чжун Цюянь впервые увидел Чжоу Цуньцюя за обеденным столом, тот сидел прямо напротив него и Лю Сяоин. В правой руке Цюяня была миска, в левой палочки, однако он не двигался; вместо этого он был занят тем, что двигал головой вверх и вниз, вправо и влево, следя за каждым движением Цуньцюя, пока тот ел. Ранее он толкнул дверь Цуньцюя, просунул голову в дверной проем и как ни в чем не бывало позвал его есть.

– Гэ, Лю Сяоин сделала тебе куриного супа, выходи и поешь немного.

Цуньцюй читал книгу, облокотившись на изголовье своей кровати, рядом горел ночник с Анманмэном. Какое-то время Цуньцюй смотрел на Цюяня, затем закрыл книгу.

В тот вечер на небольшом обеденном столе было 5 или даже 6 блюд. Сбоку стояла маленькая круглая рисоварка. Когда Цюянь накладывал рис, он заметил, что кто-то, должно быть, готовит маринованную рыбу; ароматный и дурманящий запах проник даже в их квартиру. Сяоин вышла из кухни с соусом для курочки и сказала Цюяню подвинуться. В это время за стол сел только что вымывший руки Цуньцюй. Его непроизвольно передернуло от густого и наполненного различными ароматами запаха над обеденным столом; на мгновение он пожалел, что вышел из комнаты.

Сяоин уже поставила перед ним тарелку с куриным бульоном.

– Цюянь принес настоящую деревенскую курицу, – со счастливой улыбкой сказала она. – Курочка со свободного выгула, а не птицефабрики – пахнет очень вкусно.

Не смотря ни на кого из них, Цуньцюй наклонился, чтобы подуть на бульон, прежде чем сделать пробный глоток. Цюянь практически встал и зааплодировал.

Но за весь ужин Цуньцюй так и не сказал ни слова. Не смотрел на них. Он тихо и спокойно доел свою тарелку с рисом. Сяоин взяла его тарелку из под супа.

– Бабушка нальет тебе еще одну тарелку. – Ее голос немного дрожал. – Выпьешь еще одну порцию бульона, хорошо?

Цуньцюй глядел на кончики своих волос.

– Хорошо, – сказал он, спустя какое-то время.

Сяоин торопливо поднялась. Когда Цюянь встал помочь, Цуньцюй внезапно поднял голову и посмотрел на него.

– Гэ, тебе что-нибудь нужно? – спросил Цюянь.

Цуньцюй положил записку на обеденный стол, подвинув ее к Цюяню, и послал выразительный взгляд в сторону Сяоин. Цюянь быстро понял в чем дело и спрятал записку.

В тот день Цуньцюй послушно выпил вторую тарелку куриного бульона и вернулся в свою комнату. Он опустился на пол около стопки книг, чувствуя себя вымотанным, и уткнулся лбом в сгиб локтя. Его охватила вина за то, насколько счастлива была его бабушка во время ужина.  За прошедшие два года его бабушка плакала как перед ним, так и пытаясь скрыть это от него. Но она никогда не просила его покинуть ее дом или чего-то подобного. Она лишь пыталась улыбнуться сквозь слезы и говорила:

– До тех пор, пока ты хочешь оставаться здесь – бабушка всегда будет рядом.

На записке, что Цуньцюй передал Цюяню было написано: «Пожалуйста, приходи еще раз после полуночи; я оставлю для тебя дверь открытой».

Так, после полуночи Цюянь вернулся в квартиру. Он толкнул дверь в комнату Цуньцюя и тихо прикрыл ее за собой.

– Докладываю! Снаружи все спокойно.

Цуньцюй, сидевший у изголовья кровати, невыразительно посмотрел на него. Цюянь сел на кровать скрестив ноги и снова начал активно жестикулировать на своем выдуманном языке жестов.

– Гэ хотел что-то мне сказать?

Цуньцюй промолчал. Цюянь почесал затылок и решил сходить за листами бумаги, которые Сяоин использовала для тренировки каллиграфии. Они могли общаться и таким образом – через письмо. И тогда Цуньцюй сказал:

– Я… знаю как говорить.

Цюянь поднял брови и посмотрел на Цуньцюя. Тот почувствовал себя неловко под чужим взглядом и быстро опустил голову, уставившись на книгу рядом с ним.

– Я знаю как говорить. Но… давно ни с кем не разговаривал, – медленно сказал он, вновь поднимая голову. – Могу я попросить тебя кое о чем?

– Нет проблем, – без сомнений тут же согласился Цюянь, улыбаясь.

Цуньцюй удивился. Затем его рот приоткрылся и, внезапно, на его лице мелькнула ответная улыбка. Он едва ли улыбался за последние два года; даже шевелить этими мышцами лица было тяжело.

Цюянь повертел головой влево и вправо, осматривая комнату, заваленную книгами. Сидящий в глубине комнаты Цуньцюй был почти как Рапунцель, которая долгое время была заперта в башне, и однажды наконец распустила волосы, приглашая его наверх. Эта «Рапунцель» сказала ему, что надеется, что он может помочь ему спуститься вниз. Потому что он хотел попасть на празднование* 80-летия бабушки в ноябре.

(П.П.: каждый 10-летний юбилей очень значим в контексте пожилых людей, поэтому подразумевается, что на этом грандиозном праздновании будет вся семья, буквально все родственники)

Цуньцюй сковырнул кожу вокруг ногтя, опустив голову ниже.

– Прости, что беспокою тебя, но своими силами я, наверное, не смогу этого сделать.

Цюянь посмотрел на Цуньцюя и неожиданно схватил его руку.

– Как насчет попробовать выходить наружу по ночам, около полуночи, когда никто не видит? Хочешь попробовать сейчас?

Цуньцюй нахмурился и отдернул руку, отказываясь.

– Я сегодня устал. Ты можешь пойти первым.

Так Цюянь был выпровожен из комнаты. Прежде чем окончательно выдворить его из квартиры, Цуньцюй добавил:

– Не говори… бабушке. Если… я не смогу. Она расстроится. 

http://bllate.org/book/12903/1133754