Готовый перевод Desire ABO / Желание: Глава 6. Да… цветочный аромат. Неплохо.

— Вы-вы уверены, что всё оплачено? — Гао Ту не верил собственным ушам.

После развода родителей мать, забрав с собой крошечную сестрёнку, ещё грудничка, ушла, оставив Гао Ту с отцом. В год, когда Гао Ту исполнилось девятнадцать, мать трагически погибла в аварии, а тяжелораненая сестра стала его единственной — и неподъёмной — ответственностью.

Рассчитывать на отца, который спивался и проматывал всё на ставках, было бессмысленно. К счастью, Гао Ту с четырнадцати лет уже подрабатывал, чтобы прокормить себя. Ну что ж, появление сестры — значило просто больше смен и меньше сна.

Но долгосрочные медицинские расходы оказались куда выше, а уход за больной — куда изнурительнее, чем он предполагал. Если бы не постоянная помощь Шэнь Вэньлана, они бы, возможно, вообще не дожили до дня операции.

Вот только сумма в восемьсот тысяч юаней за операцию поставила Гао Ту в тупик.

Именно тогда, когда он изнывал от беспокойства о деньгах, лечащий врач неожиданно вызвал его на беседу.

С тяжёлым предчувствием он отправился в кабинет, ожидая услышать о переносе операции. Каково же было его изумление, когда врач вместо этого стал рассказывать о предоперационных рекомендациях.

Гао Ту предположил, что врач самолично договорился об отсрочке платежа, и, едва доктор замолчал, тут же выпалил:

— Я непременно внесу оставшуюся сумму как можно скорее!

Но лечащий врач лишь покачал головой:

— За пациента в палате 291 уже полностью рассчитались...

Гао Ту точно знал, что сам таких денег не вносил. Сбивчиво поблагодарив, он почти бегом направился к стойке оплаты. Там подтвердили: действительно, за его сестру кто-то доплатил всё до копейки.

— Может, кто-то перепутал номер палаты? — робко предположил он.

Кассирша, чью компетентность поставили под сомнение, даже обиделась.

— Исключено, — уверенно сказала она. — Ваша сестра лежит в семейном отделении для сотрудников HS Group, я её хорошо запомнила. Оплату вносил очень красивый альфа S класса, я даже несколько раз уточняла у него номер палаты, так что ошибка невозможна!

Очень красивый альфа класса S?

Перед глазами Гао Ту мгновенно всплыло лицо Шэнь Вэньлана — благородное, резкое, нестерпимо притягательное.

— Он не называл имени? Или, может, оставил контакт? — спросил Гао Ту, чувствуя, как учащается пульс.

Кассирша быстро пролистала записи:

— Имя есть, но данные по оплате у нас конфиденциальные.

...

Шэн Шаоюй никогда не отвечал на звонки с незнакомых номеров.

Но в тот день, когда они с друзьями собрались выпить, Ли Боцяо своими глазами увидел, как тот без тени колебания взял трубку от неизвестного абонента.

Ли Боцяо наклонился ближе, вытянул шею, стараясь расслышать хоть слово, — без толку. В приватной комнате стоял гул, и до него не долетало ни звука.

— Кто это? — беззвучно спросил он, комично растягивая губы. 

Но Шэн Шаоюй лишь отмахнулся.

Одолеваемый любопытством, Ли Боцяо и вовсе придвинулся вплотную, чтобы подслушать, но Шэн Шаоюй с отвращением положил ладонь ему на лицо и оттолкнул.

— Мелочный ты человек! — обиженно фыркнул Ли Боцяо.

Сегодня его спутником был юный парень-бета. Тот, заметив, что Ли Боцяо невесело, подал ему бокал сладкого фруктового вина, чтобы успокоить. Ли Боцяо, приободрившись, отпил прямо с рук беты и, не удержавшись, игриво провёл языком по его тонким белым пальцам, сжимавших ножку бокала.

У Шэн Шаоюя же сегодня была новая спутница — стройная молодая омега с соблазнительными изгибами и и феромонами с лёгким цветочным ароматом.

Как только они вошли, Ли Боцяо, конечно, не удержался:

— О-о, наконец-то вспомнил, что прилично приходить не одному! А то наш ослепительный господин Шэн последнее время являлся на встречи в гордом одиночестве, да ещё и отказывался кого-либо брать из заведения. Я уж как старый отец волноваться начал — как же ты, бедняга, коротаешь эти долгие ночи в одиночестве на холодной подушке...

В кругу золотой молодёжи Цзянху эти люди были знамениты своей любовью к развлечениям. А Ли Боцяо славился своей болтливостью не первый день, так что Шэн Шаоюй даже не удостоил его вниманием.

Шэн Шаоюй, как обычно, не стал реагировать — он всё ещё слушал звонок, будто не замечая происходящего.

Пока тот говорил по телефону, Ли Боцяо, заскучав, принялся поддразнивать омегу, сидевшую рядом с Шэн Шаоюем.

— Красавица, как тебя зовут?

— Шу Синь, — ответила омега, её улыбка была сладкой и непринуждённой.

Вопреки развратному и беспутному образу жизни, лицо у Ли Боцяо было самое что ни на есть интеллигентное. Он улыбнулся и, будто невзначай, сказал:

— И правда, одно удовольствие смотреть. И имя прекрасное — прямо как сама ты, видишь человека — и сразу становится легко на душе.

Шу Синь была первокурсницей киноакадемии. С Шэн Шаоюем она познакомилась всего несколько дней назад, и с тех пор ходила окрылённая. Сегодня утром он неожиданно сообщил, что она составит ему компанию на встрече с друзьями. Целый день она не унималась — писала подругам, делилась радостью, словно готова была объявить всему миру: она — та, кто сумел покорить самого знаменитого богача Цзянху.

Те, кто вращался рядом с Шэном Шаоюем, сами по себе были не из простых. И потому, когда вежливый и привлекательный Ли Боцяо сам заговорил с ней, сердце Шу Синь заметно ускорило бег.

Он болтал с ней легко, играючи, вставляя остроумные комментарии, но при этом не спускал глаз с Шэн Шаоюя, который всё ещё разговаривал по телефону. Стоило тому закончить разговор, как Ли Боцяо тут же подался вперёд, ухмыляясь:

— Шаоюй, да ты в последнее время сильно изменился!

Настроение у Шэн Шаоюя, казалось, было прекрасным, в уголках губ играла улыбка. Он слегка приподнял бровь:

— Это как?

— Мало того, что ты теперь отвечаешь на звонки от незнакомцев, так ещё и вкусы поменялись!

Обладатель тонкого нюха, Ли Боцяо наклонился к Шу Синь и втянул воздух, будто шутя:

— Почему вдруг перешёл на цветочные ароматы? А ведь раньше тебе нравились только фруктовые ноты!

Такое поведение — вдыхать феромоны омеги без разрешения — откровенная провокация и сексуальное домогательство.

Шу Синь, хоть и не была робкой, вспыхнула мгновенно, румянец залил лицо. Она с мольбой взглянула на Шэн Шаоюя, ища поддержки.

Но тот даже не взглянул на неё. Вальяжно развалившись на диване, он слушал, как Ли Боцяо продолжает свой беззастенчивый трёп:

— Я тебе ведь ещё пару лет назад твердил, что у цветочных омег есть своя магия! А ты всё стоял на своём — только фруктовые, фруктовые... Ну что, теперь сам убедился, насколько цветочный аромат может быть опьяняющим?

Ли Боцяо подался ближе. От его феромонов повеяло мощью альфы — воздух сгущался, становился почти ощутимым. Шу Синь затаила дыхание, почти потеряв опору, и пальцы сами вцепились в колени.

Шэн Шаоюй, словно о чём-то размышляя, положил голову на руку и, сверкнув белизной зубов, улыбнулся Ли Боцяо:

— Цветочный аромат? — протянул он с оттенком насмешки. — Вполне... неплох.

Чёрт... что за чертовщина...

Ли Боцяо знал Шэн Шаоюя больше десяти лет. У них всегда была чёткая роль: он — тот, кто болтает без умолку, а Шэн Шаоюй — тот, кто холодно наблюдает, редко отвечая даже словом.

И вдруг — вот так? Сам откликнулся, да ещё в шутливом тоне?

Один телефонный звонок — и настроение взлетело до небес?!

Невозможно! Кто же там звонил, а? — недоумевал он, сверля взглядом экран телефона друга, изнывая от любопытства.

...

Первый звонок Хуа Юна был сброшен.

Он молча опустил телефон, глядя на номер, сохранённый как "Шэн Шаоюй".

Бледное лицо оставалось непроницаемым. Этот высокомерный, безупречно воспитанный альфа даже визитки от секретарей партнёров не брал лично. То, что он не отвечает на незнакомые номера, неудивительно.

Хуа Юн сжал губы и, собравшись, отправил короткое сообщение — представился, объяснил, зачем звонит. Потом, немного поколебавшись, нажал "повторить вызов".

На этот раз трубку взяли.

На фоне слышались смех, гул голосов, музыка — очевидно, шумное заведение. Для разговора момент был неподходящий.

Хуа Юн нахмурился.

— Господин Шэн, если вы сейчас заняты, я могу позвонить позже.

— Не занят, — спокойно ответил Шэн. — Говорите.

На другом конце повисла короткая пауза. Омега будто колебался, его лёгкое дыхание усиливалось в динамике, и этот почти неслышный звук вдруг вызвал у Шэн Шаоюя лёгкий зуд в сердце.

Он ничего не сказал. Просто ждал...

Ждал, когда эта маленькая белая орхидея, задолжавшая ему услугу, наконец сама попадёт в расставленные сети.

— Господин Шэн, — наконец заговорил Хуа Юн. Голос у него был мягкий, без прежней напористости, с которой он днём выскочил из лифта, заявив, что не прочь стать моим способом выпустить пар. Теперь в интонации слышалось что-то покорное, нерешительное: — Это вы оплатили операцию?

Шэн Шаоюй слушал его с удовлетворением — приятно, когда эта "белая орхидея" говорит с ним таким тоном, будто каждый звук извиняется за своё существование. Он не ответил.

Хуа Юн, не дождавшись реакции, чуть торопливо добавил:

— Не знаю, почему вы так поступили, но я вам очень благодарен. Деньги я обязательно верну, как только смогу...

— Кроме денег, — лениво перебил Шэн Шаоюй, — тебе разве больше нечего мне сказать?

Хуа Юн замер в недоумении, воцарилась тишина. Казалось, он изо всех сил пытался сообразить, что же ещё, кроме денег, могло их связывать.

Пока терпение Шэн Шаоюя не лопнуло окончательно, омега снова заговорил, мягко и чуть поспешно:

— Простите, господин Шэн, у вас есть время в субботу? Я хотел бы пригласить вас на ужин.

— В субботу? — губы Шэн Шаоюя тронула ленивая усмешка, но в голосе прозвучала нарочитая неловкость. — Боюсь, у меня уже есть планы.

— Прошу прощения, тогда...

— Я договорился встретиться с друзьями, так что приходи прямо туда, — опередил его Шэн Шаоюй, не дав договорить.

На том конце вновь повисла тишина.

Шэн Шаоюй понимал, что тот не хочет, и, усмехаясь, надавил:

— Если секретарю Хуа неудобно, тогда не настаиваю.

— Нет, всё в порядке, — ответ прозвучал тихо, почти сдавленно. — Пришлите адрес.

Он, конечно, согласился. Как иначе?

Выходные в Цзянху никогда не бывают тихими: вечеринки следуют одна за другой, сверкают огнями, переливаются яркими нарядами, пьянят духами и шампанским — но почти всегда пусты внутри.

На этот раз местом встречи стал новый клуб Ли Боцяо, расположенный в знаменитых башнях-близнецах, архитектурном символе Цзянху.

Шэн Шаоюй и Хуа Юн встретились у входа.

Подземный паркинг был заставлен машинами класса люкс. Швейцары и охрана у входа поочерёдно проверяли пригласительные.

Это была камерная вечеринка, гостей собралось немного — человек тридцать, не больше. И только один из них приехал не на личном авто, а на такси — Хуа Юн.

Машину остановили у шлагбаума. Швейцар с непроницаемым лицом проверил приглашение — имя отсутствовало, стояло лишь "сопровождающий".

Охранник, высокий альфа класса А, без слов окинул омегу взглядом. По лицу его тут же скользнуло узнавание — всё ясно, кто он и зачем здесь. Вежливо, но холодно сказал:

— Прошу прощения, господин, но это частная территория. Коммерческим машинам въезд запрещён.

— Понимаю, — тихо ответил Хуа Юн, покинув такси.

И тут же увидел Шэн Шаоюя, который только что вышел из чёрного, как бездна, "Роллс-Ройса Фантом". На нём был длинный, чуть распахнутый тренч и водолазка Cotes anglaises с двойным воротом из новой коллекции, из-под рукавов виднелись манжеты с рубчиком.

Он возвышался над собственным телохранителем, руки в карманах, походка небрежная, но в каждом движении — уверенность того, кто никогда не знает отказа.

Швейцары даже не взглянули на его приглашение — и не нужно. Альфа S-класса с врождённой аурой власти не требовал представления. Одного взгляда хватало, чтобы понять: этот человек — из тех, кто рождён с золотой ложкой во рту, в мире, где роскошь дана по праву крови.

Шэн Шаоюй тоже заметил Хуа Юна. Возможно, из-за выходных на том не было его обычной рубашки и строгого костюма. Вместо этого Хуа Юн надел мягкий свитер с высоким, небрежно сложенным воротом, почти скрывавшим половину лица, от чего оно, и так маленькое, в пушистых складках казалось ещё тоньше, а подбородок — острее.

Слишком просто для такого места. Любой другой сопровождающий, одетый не по дресс-коду, вызвал бы у Шэн Шаоюя раздражение — но не эта "орхидея".

Наоборот, ему даже понравилось.

— Что уставился? — бросил он вполголоса. — Иди быстрее.

Хуа Юн торопливо подошёл, смущённо пробормотав:

— Простите. Вы сказали, будет встреча с друзьями... Я не знал, что это такой официальный вечер. Если это неудобно, я могу уйти.

— Уйти? С чего бы? — Шэн Шаоюй оглядел его с ног до головы, и когда белое лицо омеги чуть дрогнуло под этим взглядом, уголки его губ тронула улыбка. — Всё в порядке. Так даже лучше.

Хуа Юн взглянул на него, во взгляде читалась сложная гамма чувств. Шэн Шаоюй решил, что это признательность, и его настроение стало ещё лучше.

Путь от паркинга до зала был усыпан улыбками и приветствиями. Никто не осмелился попросить Шэн Шаоюя показать приглашение — его лицо само по себе было пропуском. Вокруг — шелест платьев, вспышки камер, вино в высоких бокалах.

Хуа Юн, шагавший рядом, выглядел растерянным. Всё вокруг было ему непривычно: блеск, шум, нарочитая лёгкость — мир, где он был чужим. Глаза его то и дело скользили по интерьерам, лестницам, людям, словно он боялся что-то пропустить.

— Шэнь Вэньлан ни разу не брал тебя с собой на подобные мероприятия? — небрежно спросил Шэн Шаоюй, бросив взгляд через плечо.

— Нет, — ответил Хуа Юн тихо. — Я недавно устроился, а Господин Шэнь обычно берёт с собой секретаря Гао.

— Вот как, — протянул Шэн Шаоюй, приподняв уголки губ. — Значит, сегодня у тебя дебют?

— А?.. Да, — омега кивнул, и, чем ближе они подходили ко входу, тем заметнее нервничал. Он машинально придвинулся ближе, будто домашний кот, впервые вышедший с хозяином на прогулку, — неосознанно даже зацепился пальцами за рукав Шэн Шаоюя. — Господин Шэн, — несмело спросил он, — я... я не слишком неуместно выгляжу?

— Что именно тебя смущает?

Хуа Юн помедлил, опустил глаза:

— Вдруг вы из-за меня опозоритесь.

Шэн Шаоюй почувствовал, как губы снова тянет в улыбку. Сегодня он и вправду смеялся чаще обычного — редкость для него.

— Ну... немного, — нарочно нахмурился он, делая вид, что сердится.

Хуа Юн замер, лицо залилось румянцем. Он молчал секунду-другую, потом осторожно выдохнул:

— Тогда, может, я пойду? Потом приглашу вас отдельно, без таких... недоразумений.

С этими словами он остановился, отпустил рукав Шэн Шаоюя и сделал шаг назад, словно собираясь сбежать.

Шэн Шаоюй схватил его за руку. Тыльная сторона ладони была белой и гладкой, действительно мягкой, как лепесток орхидеи.

— Куда это? — мягко, почти весело спросил он. — Раз уж пришли, всё в порядке. Моя репутация многое выдержит — даже если немного потеряет от твоего общества. Ужин, кстати, можешь оставить на потом.

— Но... — попытался возразить Хуа Юн.

— Никаких "но". Одеться так — уже достаточно, чтобы опозорить меня. А если ты ещё и сбежишь, и я буду один — станет ещё хуже, — обманывал его Шэн Шаоюй. — Так или иначе, избежать урона репутации не выйдет, остаётся лишь выбрать меньшее из двух зол... Но в следующий раз, когда я позову тебя на мероприятие, оденься как положено.

Хуа Юн опустил взгляд, тон его смягчился:

— Насчёт следующего раза... лучше не надо.

Улыбка Шэн Шаоюя померкла. Он прищурился:

— Не надо?

— У меня просто... нет подходящей одежды, — спокойно сказал Хуа Юн.

Что-то едва уловимое дрогнуло в груди Шэн Шаоюя — будто царапнуло кошачьими коготками: щекотно, больно и почему-то приятно. Но, услышав, что Хуа Юн не против сопровождать его, а просто не имеет подходящей одежды, он с облегчением вздохнул и усмехнулся:

— Одежда — не проблема. Скажу Чэнь Пиньмину, пусть подберёт тебе пару приличных комплектов.

Хуа Юн открыл рот, словно хотел возразить, но тут к ним подошёл кто-то из старых знакомых, хлопнул Шэн Шаоюя по плечу — и разговор оборвался.

Когда они вошли, вокруг Шэн Шаоюя сразу сгрудились люди. Поздоровавшись с десятками знакомых, он всё же пробился к своему месту.

Слева от него сел Ли Боцяо, хозяин вечеринки. Вернувшись после обхода гостей, он с ухмылкой бросил:

— Чёрт, Шаоюй, я же каждую неделю устраиваю посиделки, но такого ажиотажа у меня ещё не было!

Он поднёс бокал, откинулся в кресле и вдруг заметил того, кто сидел по правую руку от Шэн Шаоюя.

Хуа Юн сидел прямо, опустив ресницы, будто хотел стать незаметным. При свете хрустальных люстр его кожа казалась прозрачной, холодноватый оттенок только подчёркивал её фарфоровую белизну. Простая одежда не могла скрыть красоты, заставляющей замирать взгляд.

— А это кто у нас? — протянул Ли Боцяо.

Хуа Юн поднял взгляд — спокойный, без тени эмоций, но этого одного взгляда хватило, чтобы у Ли Боцяо заметались мысли, как вспугнутые бабочки. Он подался вперёд, подтолкнул Шэн Шаоюя локтем и шепнул:

— Где ты откопал такой клад, а?

Шэн Шаоюй усмехнулся:

— Не твоё дело.

— Эй, погоди-ка... — Ли Боцяо встал, подошёл к Хуа Юну сзади и, наклонившись, понюхал воздух. — У него тоже цветочный аромат? — восторженно воскликнул он.

Хуа Юн, напуганный его развязностью, тут же вскочил. Его плечо ударило Ли Боцяо прямо в нос, и тот с ругательством отпрянул, зажимая лицо.

— Чёрт! Жжётся!

— Прошу прощения, — холодно извинился Хуа Юн, но на его лице не было и тени раскаяния.

Его нос был очень изящным, с острым кончиком, что делало его красоту ещё более прямой и острой, словно кинжал, вонзающийся в глаза каждому, кто осмеливается смотреть слишком долго.

Ли Боцяо опешил, потом хохотнул, всё ещё держась за нос:

— Эй, я просто хотел понюхать, не сердись, красавчик.

Он попытался приблизиться снова, но явное отвращение на лице Хуа Юна заставило его отступить. Ли Боцяо поднял ладони в жесте капитуляции и сказал:

— Хорошо-хорошо! Тогда хоть имя скажи, ладно?

— Хуа Юн, — произнёс тот ровно, всё ещё глядя на Шэн Шаоюя. Взгляд был короткий, с лёгкой тенью раздражения и... просьбой о защите.

Ли Боцяо, конечно, обещал держать дистанцию — но руки тянулись сами.

Шэн Шаоюй с наслаждением понаблюдал за меняющимся выражением лица Хуа Юна, который, несмотря на своё раздражение, не мог вспылить из-за него. В тот момент, когда Ли Боцяо уже готов был положить руку на напряжённое плечо маленькой орхидеи, Шэн Шаоюй встал и отшвырнул его руку, притворно возмущаясь:

— Эй, Ли Боцяо. Может, хоть раз на вечеринке не вести себя, как мудак? Ты сейчас откровенно пристаёшь к моему спутнику.

— Что?.. — выдохнул тот, растерянный.

Тыльная сторона ладони, по которой пришёлся удар, покраснела. Он с недоумением потер болезненное место, бросая на Шэн Шаоюя взгляд, полный обиженного непонимания.

С каких пор, интересно, поддразнить спутника друга стало смертным грехом?

Он ведь делал это всегда — для смеха, для азарта, для привычного веселья. Шэн Шаоюй обычно лишь криво усмехался, максимум отмахивался.

А сейчас — будто его ужалили.

Ли Боцяо скользнул взглядом к Хуа Юну.

Вот оно что… на этот раз он, похоже, вытащил настоящий бриллиант из грязи. Даже понюхать нельзя?

Он ухмыльнулся, поднося бокал к губам.

Нежный, как сливочный крем, кожа — будто лепестки персика, а характер — сплошные шипы. Настоящая ледяная орхидея с вершины горы: попробуй дотронься — и сразу обвинят, будто ты ей боль причинил.

http://bllate.org/book/12881/1132966