Готовый перевод The Palace Master only wants to be beautiful alone / Повелитель дворца жаждет лишь покоя: Глава 35. Формация Иллюзий

Пока старейшины переговаривались, Тан Хуань уже поднялся на вершину Горы Лазурных Вершин Дяньцаншань.

Он обернулся — сердце всё ещё колотилось где-то у горла. Позади не было ни следа Янь Фэя — только лис с мрачной мордой висел у него на плече.

Янь Фэй уже сбился со счёта, который раз Тан Хуань бесил его так, что оставалось только усмехнуться. Он не видел, что именно тот пережил в иллюзии, да ему и не требовалось: у Тан Хуаня на лице разве что прямым текстом не было написано, что в иллюзорном мире Янь Фэй гонялся за ним с требованием заняться парным совершенствованием!

— Досточтимый Повелитель Дворца, если мне не изменяет память, ты ведь как раз идёшь по Пути Иллюзий. Неужто ты не мог распознать Формацию Иллюзий такого жалкого уровня?

Тан Хуань перевёл взгляд на лиса, потом на Лестницу Поиска Пути позади.

Когда сознание прояснилось, до него наконец дошло, что же только что произошло. Он неловко усмехнулся:

— Кхм... ну я же говорил, что память потерял...

Янь Фэй хотел сказать ещё что-то, но почувствовал приближающиеся ауры и тут же замолчал.

На вершине горы, совсем рядом, уже собралось несколько сотен учеников секты Дяньцаншань.

Отбор в секту проходил раз в десять лет. Юнцы, только-только вышедшие в мир, боролись за заветные места, и всякий раз из этого выходило что-нибудь неожиданное и занятное. Такое редкое развлечение ученики Дяньцаншань пропустить не могли: все, кто был свободен, сбегались посмотреть.

Обычно первого гения, поднявшегося на вершину, старшие братья и сёстры приветствовали одобрительными возгласами.

Но когда на вершину взошёл Тан Хуань, его встретила мёртвая тишина.

Шляпу с вуалью с него сбил вовсе не меч Янь Фэя — Тан Хуань сам в панике сорвал её с головы. А под пристальным надзором на Лестнице Поиска Пути Янь Фэй не мог незаметно помочь ему снова спрятать лицо. Так что на вершине Тан Хуань предстал перед учениками Дяньцаншань без всякой защиты: в белом платье, с открытым лицом — и с красотой, перед которой толпа разом потеряла дар речи.

В сотне метров от него никто не двигался и никто не издал ни звука.

Только вдали стояли ученики: кто-то с широко распахнутыми глазами, кто-то с приоткрытым ртом — все до единого утратившие обычную выдержку.

Тан Хуаню сделалось не по себе. Он прижал лиса к груди, используя его как живой щит:

— Чего они уставились?.. Меня раскрыли?

Янь Фэй дёрнулся пару раз, но вырваться не смог, и мрачно бросил:

— Почём мне знать? Пусти!

Следом на вершину поднялся Юэ Цисянь. Он сразу заметил Тан Хуаня, который каким-то образом оказался здесь намного раньше. Раздражение захлестнуло с головой — всё это время его просто водили за нос.

— Ты последние два дня скрывала силу? Кто ты вообще такая?!

Тан Хуань обернулся. Ледяно-голубой духовный кристалл на серьге прочертил в воздухе мягкую дугу.

И Юэ Цисянь тоже замолчал.

Он до крайности ненавидел людей, которые не могли устоять перед красотой. Особенно тех, кто, потеряв всякий стыд, пялился на него без отрыва.

Но сейчас он сам стал одним из таких простаков.

Потому что перед ним была картина.

Губы девушки алели, как заря, кожа была фарфорово-белой, тонкой и нежной. Черты лица казались настолько прекрасными, что ни один великий мастер, выводя штрих за штрихом на свитке, не смог бы создать ничего подобного. Когда её взгляд скользил в сторону, в нём словно колыхалась лунная рябь на тёмной воде. Чёрные волосы, белое платье, лёгкое движение ткани — и она уже походила на небожительницу, что лишь на миг спустилась с небес в мир смертных.

Одна лишь эта женщина — и затмила своим сиянием весь бессмертный пик, все его чудеса и красоты.

Со всех сторон на Тан Хуаня смотрели слишком пристально. Безмолвные, жгучие взгляды давили так, что тому стало не по себе. Внешне он оставался спокойным, но пальцы всё это время продолжали тискать лисьи уши Янь Фэя.

Он даже не ответил Юэ Цисяню — сделал вид, что не понял вопроса.

Прошло ещё немного времени, и наконец на последнюю ступень Лестницы Поиска Пути с великим трудом поднялась фигура, подозрительно похожая на главного героя.

Красивый, но совершенно обессиленный юноша обливался потом. Едва ступив на ровную землю, он рухнул на колени, опёрся на руки и задышал часто-часто, словно загнанный зверь.

— Ха... ха! Отец, матушка! Я справился! — шептал он, едва сдерживая рвущуюся наружу радость. Он старался выглядеть взрослее, спокойнее, и всё гладил ладонями священную землю бессмертного пика.

Тан Хуань некоторое время молча наблюдал за ним со стороны. Ему вдруг показалось, что до перерождения главный герой вполне мог быть именно таким. Вспомнив, что тот уже два дня ничего не ел, Тан Хуань подошёл ближе и осторожно спросил:

— Ты Хуцзы?

Услышав вдруг своё детское прозвище, Юй Чуян недоумённо поднял голову — и в тот же миг забыл, как дышать.

Тан Хуань слегка наклонился и протянул ему холщовый мешочек.

— Твой отец попросил меня передать это тебе. Он боялся, что ты останешься голодным. Внутри, наверное, есть что-нибудь съестное.

Подумав, Тан Хуань добавил:

— Меня зовут Сяо Чанхуань. Я тоже только что поднялась сюда, чтобы вступить в секту. По дороге на Дяньцаншань я случайно встретила твоего отца.

Юй Чуян молчал. Только смотрел на него — глупо, растерянно, не в силах отвести взгляд. Тан Хуань терпеливо ждал. Ждал долго. И наконец главный герой, весь пунцовый от смущения, выдавил:

— Н-небожительница?..

— ... — Тан Хуань лишился дара речи.

До перерождения главный герой, похоже, был куда проще и наивнее, чем Тан Хуань представлял. Но под неусыпным взглядом Янь Фэя не мог позволить себе быть с ним слишком любезным.

И тут из величественного зала впереди снова раздался тот древний, пронизанный временем голос:

— Путь долог, дорога далека. Ищите ответ и в небесах, и на земле. Если сердце признало его благом, не раскаивайтесь, даже пройдя через тысячу смертей. Вы прошли испытание Лестницы Поиска Пути. Войдите в зал и поклонитесь наставникам.

Голос стих, но никто из троих не пошевелился.

Тан Хуань был занят разговором, а Юй Чуян и Юэ Цисянь продолжали смотреть только на него.

Через мгновение голос, очевидно почувствовав себя оскорблённым, рассердился не на шутку:

— Вы трое! Немедленно в зал!

Только тогда они вспомнили, что вообще-то всё ещё участвуют в отборе в секту.

Первым опомнился Юй Чуян. Он поднялся с земли, взял у Тан Хуаня свёрток, тихо прошептал "спасибо" — и шагнул в величественный зал: лицо всё ещё горело от смущения, зато взгляд уже стал твёрдым и решительным.

Юэ Цисянь пришёл в себя следом. В глубине глаз мелькнула досада, тонкие губы сжались в ровную линию, и он тоже отправился внутрь выбирать наставника.

Перед входом Юэ Цисянь снял широкополую шляпу с вуалью. Теперь, если он снова скроет лицо, это только выставит его смешным.

Юные, неопытные и заносчивые ученики могли потерять голову от чужой красоты, но не настолько, чтобы забыть о Пути совершенствования. Тем более здесь, на отборе в секту, где решалась вся их дальнейшая жизнь.

Янь Фэй лизнул запястье Тан Хуаня и многозначительно протянул:

— Ах, юность. Повелитель Дворца, ты теперь и такими юнцами не гнушаешься?

Тан Хуань едва не подавился собственной слюной.

Он бросил на Янь Фэя свирепый взгляд. Сначала хотел было возразить, но слова замерли на губах, в голове шевельнулась какая-то мысль, и он лишь процедил:

— Заткнись.

Если раньше ученики Дяньцаншань просто глазели, то теперь они глазели, наперебой болтали и, не стесняясь, щёлкали записывающими амулетами. Когда Тан Хуань направился к величественному залу, кто-то даже громко попытался его переманить:

— Младшая сестра, выбирай старейшину Дипао! Наш пик обычно отвечает за добычу духовных камней у подножия, мы неприлично богаты! Пойдёшь к нам — я лично буду каждый месяц дарить тебе на один духовный камень больше!

— Иди к нам, иди! Я тоже буду дарить тебе духовные камни! — подхватил другой. — Ты последний выпуск "Вестника Ветра и Облаков" читала? Наш наставник Дипао даже в новости попал — ну тот самый, которого во время затворничества струёй мочи разбудили. Наш старейшина такой душевный, прямо как мы, простые смертные...

Не успел он договорить, как из величественного зала внезапно вылетел удар ладонью и отправил болтуна прямиком за девять облаков.

— Молокосос, никакого уважения к старшим?! — загремел голос изнутри. — Катись отсюда десять лет духовные камни добывать!

На мгновение сотни учеников онемели. Но лишь на мгновение. Гомон вспыхнул с новой силой. Ученики остальных пиков ничуть не потеряли энтузиазма из-за наказанного бедолаги.

— Младшая сестра, всё-таки приходи на Пик Вознесения к Небесам Чэнсяо! Наш наставник, Преподобный Фэнлин, — знаменитый гений всех Трёх Миров! Сколько народа мечтает к нему попасть — голова кругом идёт!!!

— Иди на пик Небесной Лазури Цанцюн! Наш пик — самый высокий во всей секте! Ты читала новеллы про Преподобного Цанъу? В жизни он ещё красивее, чем в книгах! Младшая сестра, обязательно выбирай Преподобного Цанъу!

— Младшая сестра, не слушай их! Пик Благодатных Облаков Сянъюнь самый...

Ученики Дяньцаншань вдруг стали такими рьяными, будто перед ними стояла не новая ученица, а сокровище, которое надо немедленно утащить к себе. Некоторые из-за Тан Хуаня чуть не сцепились прямо на месте.

А сам Тан Хуань смотрел на всё это и совсем столбенел.

Он ведь вроде бы тот самый Тан Хуань, чьё имя заставляло совершенствующихся бледнеть от ужаса... да?

Но приём, который ему здесь оказывали, был таким, что впору было забыть обо всём на свете — и потерять себя окончательно.

Наконец, тот, кто находился в зале, видимо, потерял всякое терпение. Призрачная огромная рука протянулась наружу, подхватила Тан Хуаня и бесцеремонно втащила прямо в величественный зал. А сотни глазевших со стороны учеников разлетелись в разные стороны, сметённые одним ударом.

Преподобный Фэнлин, не повышая голоса, обронил лишь одно слово:

— Шумные.

И в тот же миг Тан Хуань уже стоял в зале.

Глава секты Дяньцаншань сейчас находился в затворничестве, поэтому в величественном зале собрались только старейшины. Здесь же стояли Юй Чуян и Юэ Цисянь, которые вошли раньше. Оба держались за спиной Преподобного Фэнлина и выглядели немного скованно.

Крики старших братьев и сестёр снаружи они, конечно, слышали. Но до того, как Тан Хуань вошёл в зал, оба уже успели поклониться Преподобному Фэнлину как наставнику, а тот согласился принять их в ученики.

В этом году Преподобный Фэнлин собирался взять только двоих.

Значит, Тан Хуань, который первым поднялся на Дяньцаншань, к нему уже никак не попадал.

Сто лет назад, до появления Повелителя Дворца Чанхуань, именно Преподобный Фэнлин удерживал все рекорды прорывов в "Рейтинге Ветра и Облаков". Его считали бесспорным первым гением Трёх миров. И хотя позже в списке практиков стадии Золотого Ядра Цзиньдань его обошёл сначала Тан Хуань, потом Янь Фэй, даже так Преподобный Фэнлин оставался гением, занимавшим третье место.

На Пути совершенствования возможности не ждут — их хватают первыми. Юй Чуян и Юэ Цисянь оказались быстрее, войдя в зал, и заполучили эту удачу. Ничего несправедливого в этом не было.

Но оба были ещё молоды и неискушённы, и теперь их не покидало смутное чувство, будто они отняли у Тан Хуаня его законное место.

Стоило Тан Хуаню войти, как внимание учеников снаружи сменилось вниманием старейшин внутри.

Личность у него была фальшивой, уровень совершенствования — поддельный, и духовный корень — тоже не тот. Оказавшись под пристальными взглядами совершенствующихся на стадиях Зарождения души Юаньин и Золотого Ядра Цзиньдань, Тан Хуань невольно напрягся и крепче прижал к себе лиса.

Янь Фэй боялся, что Повелитель Дворца, который ещё толком не видел мира, сам себя выдаст. Поэтому он смягчил голос и тихо успокоил:

— Не бойся. Даже я не паникую. Тебе-то чего паниковать?

И правда.

На нём и на Янь Фэе были Шнуры с колокольчиками Поглощения Душ Шэхуньлин. Если их и правда раскроют, первым делом здесь захотят убить Проклятое дитя человека и демона, а вовсе не Повелителя Дворца Чанхуань.

К тому же Янь Фэй был главным злодеем и ходил под защитой своего сюжетного ореола. Такого просто так не убьёшь.

Подумав об этом, Тан Хуань мгновенно успокоился.

В зале было всего пять возможных наставников: двое Преподобных стадии Зарождения души Юаньин и трое старейшин на пике стадии Золотого Ядра Цзиньдань. Когда Тан Хуань появился на пороге, Преподобный Цанъу, обычно ленивый и рассеянный, впервые за долгое время стал серьёзен. Даже Преподобный Фэнлин, обычно бесстрастный, тоже задержал на нём взгляд.

Единственная женщина среди них, старейшина Цзыся, обеспокоенно покачала головой и мысленно передала остальным:

— Такая красавица пришла в Дяньцаншань... К добру это или к беде — одному Небу известно.

Старейшина Гуаньтянь жизнерадостно подхватил:

— Конечно, к добру. На Турнире новых талантов в этом году, глядишь, мы ещё сможем всех удивить.

Старейшина Дипао всё ещё дулся из-за того, что ученик снаружи растрезвонил его позорную историю. Он несколько раз окинул Тан Хуаня взглядом и наконец понял, отчего его ученики за дверью так всполошились.

Потом старейшина Дипао будто что-то вспомнил. Он покосился на Преподобного Фэнлина, и в этом взгляде уже пряталось откровенное злорадство.

— Преподобный, ты ведь в этом году берёшь только двоих учеников?

Преподобный Цанъу мгновенно понял намёк и тоже усмехнулся:

— Сказанное слово назад не вернёшь. Раз уж так, то эту юную особу заберу я.

Преподобный Фэнлин не обратил внимания на их поддразнивания.

В Дяньцаншань у поклонения наставнику был свой порядок. Сначала нужно было дать ученику выбрать самому.

Но Преподобный Фэнлин ещё не успел объяснить это Тан Хуаню, как тот с глухим стуком рухнул на колени перед Преподобным Цанъу.

Бух!

— Сяо Чанхуань, Мутировавший ледяной духовный корень, смиренно просит Преподобного Цанъу принять её в ученицы. Впредь я буду усердно совершенствоваться и не посрамлю наставлений Учителя!

Преподобный Фэнлин:

— ...

Преподобный Цанъу, перед которым так решительно упали на колени, на миг опешил — и даже на какое-то мгновение почувствовал себя польщённым.

Имя Преподобного Фэнлина гремело по всем Трём мирам. Каждый год все талантливейшие ученики, едва войдя в зал, первым делом с грохотом падали на колени именно перед ним.

И вот впервые первым взобравшийся на пик Дяньцаншань гений выбрал себе в наставники его, Цанъу.

Если что-то выглядит слишком необычно — значит, там наверняка есть подвох.

Цанъу принял степенный вид и строго спросил:

— Почему?

Тан Хуань поднял голову:

— Э...?

Оказавшись с Тан Хуанем лицом к лицу, Цанъу на мгновение потерял нить мысли. Король любовных романов, ветреный и много повидавший, — и тот вдруг смутился.

— Почему ты хочешь стать моей ученицей? — уточнил он.

Вот тут Тан Хуань действительно застрял.

Не потому, что причины не было. Причина была. Просто говорить её было нельзя.

Если бы Тан Хуань хотел подружиться с главным героем, Преподобный Фэнлин и правда был бы лучшим выбором. Но талант Преподобного Фэнлина был слишком велик, а сам он — слишком проницателен и дотошен. День за днём находиться у такого под боком было смертельно опасно.

Янь Фэй сказал почти то же самое: если хочешь умереть, выбирай Преподобного Фэнлина, он ничуть не слабее Сяо Чанли.

А потом Янь Фэй ткнул лапой в сторону Цанъу и добавил: вот этот — самый ленивый. Любит уходить в странствия, шататься по миру смертных и развлекаться. Скорее всего, у него просто не будет времени приглядывать за тобой. А старейшины на стадии Золотого Ядра Цзиньдань наверняка будут беречь тебя как редкое сокровище и глаз с тебя не спустят.

Тан Хуань, не моргнув, соврал:

— ...Просто мне кажется, Преподобный выглядит очень добрым.

Услышав это, Цанъу неизвестно откуда достал складной веер и задумчиво обмахнулся. Потом покосился на бесстрастного Фэнлина и принял благодушно-возвышенный вид, достойный бессмертного, далёкого от мирской суеты.

— Вот оно что. Я и правда выгляжу куда приветливее младшего брата Фэнлина. Ладно, ладно. Тогда ступай ко мне, на Пик Небесной Лазури Цанцюн.

— Благодарю вас, Учитель!

Тан Хуань почтительно отвесил поклон и прошёл, встав за спиной Преподобного Цанъу.

Проходя мимо Преподобного Фэнлина, он тихо назвал его дядей-наставником, а потом с самым робким видом спрятался за спиной Преподобного Цанъу — будто холодный взгляд Фэнлина и правда его напугал.

Преподобный Фэнлин невольно нахмурился. Он сам не хотел брать эту ученицу, это правда. Но стоило ей так явно спрятаться от него за Цанъу, как в груди всё равно поднялось непонятное раздражение.

С остальными учениками, поднявшимися на вершину, всё происходило примерно одинаково.

Войти.

Первым делом с грохотом упасть на колени перед Преподобным Фэнлином.

Получить отказ.

Разочарованно перейти к другому наставнику.

После Тан Хуаня Преподобный Цанъу принял ещё одну ученицу с двойным духовным корнем Воды и Дерева. По удивительному совпадению, это оказалась та самая Юэ Синъюэ из клана Юэ.

Если бы не красный лис в руках Тан Хуаня, она бы и вовсе его не узнала. А когда узнала, всё время смотрела на его лицо так, будто увидела призрака.

Когда отбор в секту завершился, Преподобный Цанъу повёл их двоих на Пик Небесной Лазури Цанцюн.

Тем, кто ещё не достиг стадии Золотого Ядра Цзиньдань, отдельные гроты не полагались, поэтому он определил их в комнатах внутренних учеников — и тут же, взмахнув рукавом, удалился.

На прощание Цанъу бросил им два руководства по технике меча, велев совершенствоваться самостоятельно и прийти к нему уже после формирования основы Чжуцзи.

Всё вышло именно так, как предупреждал Янь Фэй: Цанъу выдал им книги с техниками — и на этом счёл свою наставническую миссию выполненной.

Стоило Учителю уйти, Тан Хуань, не став задерживаться для разговора с Юэ Синъюэ, схватил руководство и юркнул к себе в комнату.

Он не слишком-то серьёзно относился к тому, что стал чьим-то учеником. Если подумать, даже наложники из его гарема превосходили великих мастеров Дяньцаншань по уровню совершенствования. Как после такого всерьёз войти в роль смиренного младшего ученика?

В комнате Тан Хуань первым делом поставил защитную печать, швырнул Янь Фэя на пол и принялся листать технику меча, которую дал Преподобный Цанъу. Он прочёл её от корки до корки и прочно запечатлел в Море сознания.

Янь Фэй, не торопясь, пригладил взъерошенный мех и равнодушно обронил:

— Так зачем ты всё-таки пришёл в Дяньцаншань?

Тан Хуань нашёл превосходную отговорку:

— Е Чжилань говорил, что следы Низвергнутого Небесами Меча ведут сюда. Вот я и пришёл поискать.

Янь Фэй замер.

Он несколько раз взглянул на Тан Хуаня, но ничем себя не выдал.

— Это слухи столетней давности. Дяньцаншань давно перевернули сверху донизу — духа меча не нашли.

— А вдруг повезёт? Всё равно делать нечего. Или тебя Низвергнутый Небесами Меч не интересует?

— Так, немного.

— Ну ладно, — Тан Хуань мысленно выругался: "Ах ты, лживая тварь!"

Через некоторое время Янь Фэй вернулся в человеческий облик.

Шнур с колокольчиками Поглощения Душ, обвивавший его шею, свободно свисал — колокольчики позвякивали, а красные нити казались донельзя порочными.

Янь Фэй лениво откинулся на край постели — в его облике было столько чарующей, соблазнительной распущенности, что словами не описать.

— Через полгода Павильон Тысячи Истин Байсяо устраивает Турнир новых талантов, — сказал он. — Такое проводят раз в десять лет, участвовать могут все, кто достиг стадии Формирования основы Чжуцзи. Ты пойдёшь?

Тан Хуань даже головы не поднял.

— И зачем мне туда? Там соберутся все великие совершенствующиеся Трёх Миров. А если меня раскроют?

— Награда за первое место — месяц совершенствования в тайном духовном пространстве. Говорят, когда-то именно там, в тайном пространстве Павильона Байсяо, ощущалось присутствие духа меча.

Пальцы Тан Хуаня, листавшие книгу, замерли. Он поднял глаза на Янь Фэя.

— Ты хочешь, чтобы я участвовал?

Янь Фэй одарил его обворожительной улыбкой и вернул его же слова:

— Всё равно делать нечего.

В оригинальной книге Янь Фэй познакомился с Юй Чуяном именно через полгода, на Турнире новых талантов.

Тогда Юй Чуян одолел представителей Четырёх Великих Домов и молодых гениев разных сект, а в награду получил право месяц совершенствоваться в тайном духовном пространстве.

Тан Хуань думал, что Янь Фэй встретился с Юй Чуяном потому, что Юй Чуян сам намеренно искал встречи с ним.

И только сейчас до него дошло: оказывается, этот лис давно знал, что в тайном духовном пространстве скрыт дух меча. С самого начала он смотрел на главного героя вовсе не с чистыми намерениями.

В книге Юй Чуян благодаря ореолу главного героя получил духа меча в тайном духовном пространстве. Но шестнадцатилетний мальчишка понятия не имел, что это такое. Покинув тайное пространство, он собирался вернуться в Дяньцаншань и спросить наставника, но по дороге случайно встретил Янь Фэя, который как раз странствовал по миру.

Разве стал бы Юй Чуян остерегаться человека, в которого был влюблён?

Всего через пару фраз он рассказал Янь Фэю о духе меча. Наверное, именно тогда Янь Фэй и понял: Юй Чуян — Избранник Судьбы, тот самый человек, которого дожидается Низвергнутый Небесами Меч.

Вот тогда Янь Фэй и вцепился в главного героя. А первая жизнь Юй Чуяна стала той самой мучительной любовью: он любил, страдал — и снова тянулся к мерзавцу.

Тан Хуань, который до сих пор считал, что сюжет его касается лишь постольку-поскольку, вдруг осознал одну очень серьёзную проблему.

Главный герой и Янь Фэй встретились на полгода раньше положенного.

Колесо судьбы уже свернуло с прежнего пути.

А если через полгода сам Тан Хуань ещё и победит на Турнире новых талантов, то уже неважно, получит ли он в тайном духовном пространстве духа меча или нет.

После таких перемен сможет ли главный герой вообще переродиться?

Пока Тан Хуань ломал над этим голову, снаружи вдруг раздался крик пернатого духа-гонца.

Несколько нефритовых амулетов разлетелись по Дяньцаншань, и следом ученик неизвестно с какого пика, усилив голос духовной силой, громко прокричал:

— Свежий выпуск "Вестника Ветра и Облаков"! Только что вышел!

http://bllate.org/book/12850/1657858