Готовый перевод The Palace Master only wants to be beautiful alone / Повелитель дворца жаждет лишь покоя: Глава 26. Беда не приходит одна

На дне ущелья Чанхуань располагался не только сам Дворец Вечной Радости. За его пределами простирались обширные земли, где обитало множество живых существ.

Только покинув дворец впервые и поднявшись в небо на мечe, Тан Хуань понял, насколько же необъятно это ущелье. Северный и южный склоны представляли собой отвесные утёсы, разнесённые на тысячу ли, а на востоке и западе взгляд терялся в дымке таинственных облаков, скрывавших концы света.

К востоку раскинулся Зверинец Дворца, где адепты выращивали небесных журавлей и других духовных зверей. Запад же был отдан на откуп диким демонам-зверям. Северная граница упиралась в Небесный Утёс — место, где проходили первую закалку новички. А на юге раскинулась древняя, не тающий даже летом Тайная Обитель Тёмного Льда.

Как рассказывали дворцовые слуги, каждое утро Шу Тяньи приходил к Озеру Белых Журавлей кормить птиц. Без духовного корня он не мог заниматься практикой, а потому коротал дни за другими занятиями.

Проводив Тан Хуаня к озеру, слуги поклонились и скрылись. А немного поодаль, у самой кромки воды, стоял юноша в светло-абрикосовом одеянии. Он бережно ухаживал за перьями нескольких журавлей, отдыхавших в воде.

Его движения были полны нежности, и время от времени он что-то тихо нашептывал птицам. Солнечный свет падал на невероятно прекрасный профиль, и казалось, будто сам юноша был источником тёплого и ослепительного сияния.

Тан Хуань смотрел издали — и уже чувствовал, как от юноши исходит особое спокойствие, как будто рядом с ним даже дыхание становилось ровнее.

— Теперь понимаю… — тихо прошептал он сам себе. 

Теперь ему было ясно, почему прежний Повелитель дворца, даже не имея возможности совершенствоваться, любил наведываться к этому смертному. Если даже духовные зверюшки не могли устоять перед его обаянием, что уж говорить о людях.

Так как Шу Тяньи был обычным человеком, он не чувствовал духовной энергии. Подходя, Тан Хуань нарочно прокашлялся.

Юноша обернулся. В его ясных чертах на мгновение мелькнуло замешательство.

— Повелитель дворца?

Тан Хуань окинул взглядом журавлей, что были чуть ли не в полтора раза выше человека.

— Ты птиц кормишь?

— Эм… Да. — Шу Тяньи ещё не успел переварить факт его появления, но на всякий случай предположил: — Повелитель пришёл выбрать духовного зверя?

Тан Хуань покачал головой:

— Нет. Я пришёл к тебе.

Шу Тяньи снова растерялся. На его лице проступил лёгкий румянец, но он сделал пару глубоких вдохов, стараясь успокоиться, и наконец прошептал:

— Я понял.

После чего… просто отвернулся и продолжил причёсывать перья журавля.

Такое пренебрежение поставило Тан Хуаня в неловкое положение, но, по правде, он и сам не знал, зачем пришёл. Ему лишь было любопытно, почему прежний он — повелитель дворца — держал при себе смертного. Увидев Шу Тяньи воочию, он сразу понял. Это был не просто человек. Это был… целитель душ. Само воплощение покоя, уюта и тепла.

Мало того, что прежнему Владыке он нравился — даже сам Тан Хуань, хоть и стоял в стороне, наблюдая, как Шу Тяньи кормит птиц, постепенно чувствовал, как его тревожные мысли смягчаются, сменяясь безмятежным спокойствием. Он и сам увлёкся этим зрелищем.

Да. Теперь он понимал своего предшественника.

Мир Трёх Царств — полный сумятицы и жестокости. Путь совершенствования — бесконечная череда битв, где ради иллюзии бессмертия проливаются реки крови. Но вот он — человек, чуждый всему этому. Без страстей. Без алчности. Без борьбы. Живёт, наслаждаясь простыми радостями. Шу Тяньи казался воплощением того, чего все вокруг давно лишились.

"Если не избавиться от желаний — они сожгут тебя, как мотылька пламя. Если не победить алчность — она сожрёт тебя, как пьянство губит обезьяну."

Все обитатели восемнадцати гротов жадно рвались к таинственным методам совершенствования. Один только Шу Тяньи — смертный среди практикующих — жил без притязаний и суеты. Уход за журавлями приносил ему искреннюю радость.

Тан Хуань даже услышал, как тот тихо напевает себе под нос. Без ритма, без слуха — но отчего-то до странного приятно.

Не только журавли, но и другие духовые звери из зверинца подползли ближе и мирно задремали. Даже лисёнок, которого Тан Хуань держал в объятиях, сладко зевнул.

Если с остальными Тан Хуань каждый раз сам начинал разговор о прошлом, то Шу Тяньи, будто понимая без слов, вдруг сам заговорил:

— Повелитель дворца раньше часто приходил сюда… Просто смотрел, как я работаю. Особенно когда был не в духе. Как дела с вашим Морем сознания? Что-то изменилось?

Тан Хуань, недолго думая, материализовал маленькую скамеечку и уселся, глядя на него.

— Никакого прогресса.

— Вот как… — Голос Шу Тяньи был мягким, будто ветерок с озера. — Повелитель, не тревожьтесь, всё будет хорошо. Даже если всё забылось, всегда можно создать что-то новое. Главное — не спешить.

Наверное, это были самые тёплые слова, что он слышал со времени "потери памяти".

Он, подперев щёку рукой, смотрел на стройную спину юноши и вдруг, с едва уловимым вздохом, произнёс:

— …Неудивительно, что я раньше тянулся к тебе.

Шу Тяньи замер на мгновение, а потом… зачесал перья ещё усерднее.

— А ты знаешь о секретном методе парного совершенствования? — спросил Тан Хуань, словно между делом.

— Легендарный секретный метод Повелителя? — Шу Тяньи кивнул, но, в отличие от Вэнь Цзюэ, не стал его обманывать. — Вы как-то рассказывали… Что поскольку я смертный, вам нельзя засыпать в Гроте Мукунии.

На сей раз Тан Хуань был искренне поражён. Он-то думал, что прежний Тан Хуань держал всё в тайне… А выходит, доверился смертному в таком интимном вопросе?

Либо он не считал Шу Тяньи за кого-то значимого, либо безмерно ему доверял.

С изумлением он спросил:

— Значит, когда я приходил к тебе, я не оставался на ночь?

Шу Тяньи зашептал почти неслышно, уши пылали красным:

— Вы обычно ждали, пока я засну… А потом уходили утром.

Тан Хуань: "..."

…Предшественник, ты и правда был извращенцем.

Вскоре журавли были причёсаны и сыты. Пока оба были поглощены своими мыслями, самый ярко-красный журавль, что был в стае, гордо вскрикнул, окинул всё вокруг своими бусинками-глазками и внезапно схватил клювом Шу Тяньи, швырнув его в сторону Тан Хуаня.

— Сяо Хун! — вскрикнул тот, не в силах сопротивляться — смертный же.

Он взмыл в воздух, и, в страхе, что упадёт прямо на Повелителя дворца, зажмурился, готовясь к боли.

Но падения не последовало.

По инерции он всей тяжестью обрушился на Тан Хуаня, и в итоге оказался у того в объятиях, крепко вцепившись руками в плечи.

В конце концов, Тан Хуань достиг уровня Зарождения души Юаньин — подхватить человека для него было легче лёгкого. Да что там — даже двигаться не пришлось: птица явно нарочно швырнула Шу Тяньи прямо ему в объятия. Всё произошло настолько ловко, что тот и сам не понял, как приземлился к нему на колени.

До этого Шу Тяньи всё время стоял спиной, а теперь, когда его лицо, залитое румянцем, внезапно оказалось перед глазами, Тан Хуань на мгновение застыл, и его собственные щёки почему-то тоже вспыхнули.

Он поспешно откашлялся:

— Кхм… Ты в порядке?

Шу Тяньи хотел было отстраниться, но, подняв глаза, замер.

На этом красивом лице, холодном и безмолвном, как стоячая вода, вдруг отразился румянец. И этот румянец — от него. От Шу Тяньи.

— Повелитель дворца… — прошептал он.

Смертный не мог противостоять действию аромата Чанхуань. Щёки Шу Тяньи пылали, он бессознательно прижимался к Тан Хуаню, его тёплое, пахнущее свежестью дыхание коснулось лица Тан Хуаня.

Тот невольно отодвинулся:

— Погоди, сначала встань!

А в складках снежно-белых одежд, прижатый между ними, лисёнок Янь Фэй всё это время молча слушал их разговор. Теперь его безжалостно сдавило, он высунул язык, в глазах заклубилась ярость, и он укусил Шу Тяньи прямо через одежду Тан Хуаня.

Сознание Шу Тяньи прояснилось лишь на мгновение. Осознав, что произошло, он в стыде припал к плечу Тан Хуаня, тяжело дыша:

— Про-простите! Я не знаю, что на него нашло… Я обязательно воспитаю его как следует! Умоляю, Повелитель, простите его на этот раз!

Тан Хуань весь окаменел. Он неловко похлопал того по спине:

— Понял. Только сначала — встань.

Но аромат Чанхуань уже проник слишком глубоко. Шу Тяньи, тяжело дыша, всё сильнее оседал ему на грудь. На лбу выступил пот, в теле будто зажгли пламя. Он попытался подняться — не смог.

— Повелитель… Мне как-то… как-то жарко…

— Жарко?

Тан Хуань направил в его тело струйку ледяной энергии:

— Так лучше?

Ответа не последовало. Шу Тяньи бессознательно прижался к прохладной шее Тан Хуаня… и потерял сознание.

Перед совершенствующимся стадии Зарождения души Юаньин смертный — как хрупкое стекло. Уязвимый до невозможности.

Это был первый случай, когда Тан Хуань в этом мире лично контактировал со смертным, и он даже не подозревал, что простого аромата Чанхуань будет достаточно, чтобы вызвать такую реакцию. Он также не знал, что прежний "он" перед каждым визитом к Шу Тяньи блокировал у него обоняние — чтобы не подвергать его опасности.

…Что делать? Что случилось?

Тан Хуань стоял в ступоре, с обмякшим телом на руках.

Янь Фэя прижало так, что терпеть уже не было сил. Он вырвался из объятий Тан Хуаня, посмотрел на бездыханного Шу Тяньи, затем на Тан Хуаня, который вообще не обратил на него внимания. Место на груди, где он обычно сидел, было занято. Ярость подступила к самому горлу.

Однако нынешние обстоятельства не позволяли ему гневаться.

Спрыгнув на ближайший камень, Янь Фэй принялся точить когти… но не успел и лапой махнуть, как Тан Хуань резко поднялся и, так и не выпуская Шу Тяньи из объятий, взвился в небо и скрылся в луче света.

Лис остался сидеть на земле. Один. И — проигнорированный.

Янь Фэй: "..."

Тан Хуань стремглав домчался до Грота Журавля и бросился за помощью к Левому Защитнику. Увидев Повелителя с обмякшим смертным на руках, Цзо Хуанфа от изумления так вытаращился, что глаза чуть не выпали:

— Повелитель?! Что произошло?!

Тан Хуань быстро пересказал всё, что случилось. Цзо Хуанфа скользнул по телу Шу Тяньи духовным сознанием и быстро поставил диагноз:

— Он надышался ароматом Чанхуань. Нужно просто вытянуть его из тела.

— Как? — тут же спросил Тан Хуань.

Цзо Хуанфа пожал плечами:

— Если бы это был совершенствующийся, при такой концентрации аромата Чанхуань достаточно было бы полностью высвободить духовную энергию из тела. Но он — смертный. Тут… ну, только по старинке. Иначе не выведешь.

Тан Хуань всё ещё не врубался, но один из слуг позади неуверенно прокашлялся:

— Повелитель… Доза была лёгкая, не переживайте. Достаточно просто… разок выпустить семя, и всё пройдёт.

"..."

Теперь Тан Хуань понял. И… судя по тому, как заёрзал, понял и Шу Тяньи, только что пришедший в себя.

Хотя Тан Хуань сам не следовал пути парного совершенствования, по дворцу ходили совсем иные слухи. Для всех он был чуть ли не лицом этой практики — кто же не знал, чем в Дворце Вечной Радости занимаются по ночам?

Следуя его примеру, многие адепты Дворца также практиковали парное совершенствование. Да и из Трёх Миров было приведено немало лудинов — сосудов, с которыми велась совместная практика. Особенно постарался тот хитрый Сяо Чанли: чтобы скрыть истинное положение дел, специально разработал несколько методов парного совершенствования для обучения адептов. После столетий такого "просвещения" в вопросах плотских утех обитатели Дворца Чанхуань стали необычайно… прямолинейны и откровенны.

Был ли это всё ещё эффект аромата или уже простое смущение — непонятно. Но Шу Тяньи покраснел, как варёная креветка, и, держась за край духовной кровати, еле выдавил:

— Я…

Цзо Хуанфа зевнул и, не давая тому договорить, отмахнулся:

— У смертных других вариантов нет. Твоё тело не выдержит снадобий. Шу Цзинь, сам разберись, хорошо? Повелителю ни к чему вмешиваться. Я сейчас велю, чтобы тебя отнесли обратно.

— Постой, — вдруг замер Тан Хуань. — Как ты его назвал?

Цзо Хуанфа тоже на мгновение растерялся… а потом спохватился, хлопнул себя по губам:

— Ах! Опять оговорился! Должен был сказать Шу Тяньи.

Шу Тяньи, немного пришедший в себя, с лёгкой улыбкой пояснил:

— Повелитель, раньше меня звали Шу Цзинь. Но вы тогда сказали, что это имя вам не нравится… и изменили его на Шу Тяньи.

Тан Хуань замолчал.

А когда посмотрел на него снова — в глазах плескалось нечто совершенно новое.

Шу Цзинь?!

То, что имя Шу Тяньи было вымышленным, — полбеды. Но настоящее… Шу Цзинь — Тан Хуань знал такого!

Это же тот самый мрачный второстепенный персонаж, призрачный адепт, который в поздней части оригинальной книги десятки раз устраивал засады на Янь Фэя, пока в итоге не был зверски убит Великим Демоном — выпотрошен, изрезан, перемолот на куски. На момент прочтения Тан Хуань даже удивился: как же упрям этот незначительный антагонист! В шутку он даже окрестил его "Бродячим мстителем за справедливость".

И уж точно не мог тогда представить, что в начале пути Шу Цзинь был одним из наложников самого Повелителя дворца.

Значит, его нападения на Янь Фэя, возможно, были местью за прежнего Владыку?

Мысль повисла в голове, но Тан Хуань не успел в ней задержаться — Цзо Хуанфа уже отдавал распоряжения, велев слугам отнести Шу Тяньи назад.

Тот, хоть и был в полубреду, всё ещё сохранял остатки рассудка. Как только кто-то из чужих прикоснулся к нему, лицо вспыхнуло от отвращения — он инстинктивно отодвинулся к изголовью.

Даже в этом состоянии он не забыл об окружающих. Запинаясь, попытался объяснить:

— Простите! Я… я не то чтобы брезгую! Я сам могу идти, правда!

Цзо Хуанфа только теперь вспомнил, что Шу Тяньи, в отличие от прочих монстров из восемнадцати гротов, был чистым душой, даже несколько старомодным смертным. Он с беспокойством посмотрел на Тан Хуаня:

— Повелитель, аромат Чанхуань всё ещё действует… Подчинённые не смеют прикасаться.

Тан Хуань понял и кивнул:

— Я сам отнесу.

Услышав это, Шу Тяньи на каменном ложе беззвучно вздохнул с облегчением.

Тан Хуань, не тратя слов, подхватил Шу Тяньи на руки и собрался уходить, как Цзо Хуанфа огляделся и вдруг произнёс:

— Эээ… А где Янь Фэй?

С какой стати он вспомнил о нём?..

Тан Хуань поморщился, обернувшись с кривой ухмылкой:

— Откуда мне знать? — и, не оборачиваясь, направился в Грот Мукунии.

А в это время, у Озера Белых Журавлей…

Забытый всеми, маленький красный лисёнок — Янь Фэй — сидел, изрыгая в мыслях всё проклятие, что только знал.

Не прошло и минуты, как Тан Хуань улетел, как тот самый журавль, что швырнул Шу Тяньи — чинно направился к нему. Его сила была не ниже уровня Золотого ядра Цзиньдан.

Он наклонился, ткнул клювом в Янь Фэя, повертел лапкой, потом снова клювом… Оценивая. Интересно. В их владениях внезапно завёлся пушистый комок — почему бы не поиграть?

Раненый Янь Фэй даже не смел шевелиться. Один журавль — это полбеды. Но их тут с десяток, и все как на подбор — культиваторы. В его текущем состоянии он бы и со слабейшим не справился.

Журавль пару раз перекатил лисёнка клювом и быстро обнаружил, что пушистый рыжий шарик может плавно кататься по земле. Он гордо прокричал, привлекая внимание остальных журавлей, затем внезапно подхватил Янь Фэя и подбросил к другим.

Другой журавль поймал его клювом, прокатил пару кругов и подбросил к следующему.

…И началась игра.

Журавли в мантиях бессмертных — гордость зверинца — начали перекидываться красным лисом, как мячом. Один за другим. С полётом. С криками.

Примерно через полчаса, когда птицам надоело, пушистый комок, подброшенный в воздух, никто не стал ловить. Он, неуклюже перекатываясь, докатился до ближайших кустов и исчез в лесу.

Свобода…

Но, как известно, беда не приходит одна.

Зверинец занимал тысячу ли. Духовных зверей здесь было — не счесть. Одни только пробудили разум. Другие — кровожадные хищники, старые, как само ущелье. Их мир мало отличался от леса демонов-зверей — здесь тоже царил закон: кто слаб — тот еда.

А чтобы окончательно развалить пищевую цепочку, Сяо Чанли регулярно подкидывал сюда редких зверей из Трёх Миров. В качестве эксперимента.

Как только Янь Фэй выкатился за границы журавлиного участка, он попал в сердце дикого леса.

Там, в гуще тени, его уже ждал новый "доброжелатель".

Ветка дрогнула. Трава прижалась к земле.

Гигантский золотой питон середины стадии Зарождения души Юаньин уже давно поджидал в засаде. И теперь, когда пушистый рыжий комок вкатился в лес, он уже разинул свою пасть на пути следования, лишь дожидаясь, пока добыча сама скатится ему в глотку.

Янь Фэй, уже полностью оглушённый, вдруг дёрнул ухом и застыл как вкопанный у самого змеиного рта.

Лисёнка несколько раз бросали в озеро, его шёрстка была взъерошена и местами выдергана клювами журавлей. Полумёртвый. Лапы подкошены. 

Не успев перевести дух, он уже стал мишенью для очередного животного.

А этот гад Тан Хуань? Исчез.

Сердце в груди закипело.

Этот день… этот грёбаный день…!

Из самой глубины души, из сдавленного тельца, вырвался сдавленный шёпот:

— Та-а-ан… Хуа-а-ан…

И в следующую секунду, не успев договорить, он исчез в пасти золотого питона.

🐸 Автор хочет сказать:

— Ква! Сыночек… твой муженёк того. Сгинул.

http://bllate.org/book/12850/1132247