Готовый перевод The Palace Master only wants to be beautiful alone / Повелитель дворца жаждет лишь покоя: Глава 16. Осчастливлен до смущения

Цзи Яо резко обернулся, решив, что у него галлюцинации, и машинально заслонил Янь Фэя за своей спиной:

— По… Повелитель? Как… как вы тут оказались?

Тан Хуань, неуверенно управляя мечом под ногами, приземлился и, бросив взгляд на лиса в руках Цзи Яо, вместо ответа спросил:

— А ты чем тут занят?

Цзи Яо отступил на два шага и, запинаясь, заговорил:

— Я… я просто проходил мимо и нашёл лисёнка, раненого, он лежал без сил. Раз уж мы одного рода, решил забрать его и выходить…

Тан Хуань даже не обратил внимания на странности в его голосе — он всё время с любопытством разглядывал облезлого зверька.

Что это ещё за порода такая?

Такого уродца ещё не встречал.

— Это точно лиса? — уточнил он. — Обычная? Дикая?

Цзи Яо судорожно кивнул и, пряча руки за спиной, наложил на Янь Фэя ещё один слой заклинания сокрытия духовной силы.

Он и обратил того в лисёнка именно потому, что не хотел, чтобы кто-нибудь узнал, столкнувшись с ними по дороге. Да и заодно заткнуть его рот, чтобы не выслушивать язвительные насмешки.

Теперь он был до смерти рад своей предусмотрительности — иначе Тан Хуань уже бы поймал его с поличным!

Если Повелитель узнает, что я самовольно увёл Янь Фэя…

Цзи Яо передёрнуло и он даже не стал додумывать эту мысль.

И сейчас, как бы сердце не рвалось к Тан Хуаню, оставаться дольше было нельзя:

— Повелитель, этот дикий лисёнок серьёзно ранен, я лучше поскорее…

— Уу-ау…

Не успел он договорить, как рыжий зверёнок, ещё недавно едва дышавший, вдруг жалобно заскулил, забился у него в руках и глянул на Тан Хуаня огромными, полными мольбы, чёрными глазами. Даже усики возле мордочки мелко дрожали от страха.

У Тан Хуаня сердце сразу сжалось, и он подозрительно покосился на Цзи Яо.

— Ты же не из тех, кто получает удовольствие… мучая сородичей?

Цзи Яо: "?!"

— Повелитель, я… ни в коем случае! — процедил он.

— Раз нашёл его в пределах дворца Чанхуань, значит, он мой. Отдай, — невозмутимо добавил Тан Хуань.

Цзи Яо: "?!"

Цзи Яо стиснул Янь Фэя так сильно, что кости затрещали. Но на этот раз рыжий зверёк даже не шелохнулся — безжизненно обмяк в его руках, свесив голову, словно и вправду испустил дух.

Увидев это, Тан Хуань встревожился ещё больше, боясь, что если промедлить ещё хоть немного, зверёк и вправду откинет лапы. Он резко приказал:

— Отдай! Я не стану повторять дважды!

В этот миг Цзи Яо почувствовал себя всадником, угодившим на спину тигра: и сойти нельзя, и усидеть невозможно. Под холоднеющим взглядом Тан Хуаня он, скрепя сердце, всё же протянул Янь Фэя.

Тан Хуань аккуратно принял лисёнка, тщательно осмотрел его с головы до хвоста. Никаких серьёзных повреждений — кроме редкой облезлой шерсти. Сердце билось ровно. Лишь тогда он выдохнул с облегчением.

— Какой же ты уродливый, — пробормотал он, но всё же бережно прижал его к груди.

Бросив Цзи Яо короткое "Я о нём позабочусь", он вскочил на меч и унёсся прочь.

Разумеется, Тан Хуань не забыл истинной цели своего визита. Вместо того чтобы сразу вернуться в пещеру, он сделал круг по окрестностям, подождал, пока Цзи Яо точно уйдёт, и снова направился к Ледяной пещере.

Услышав, что Янь Фэй провёл в купели Тёмного Льда больше двух дней, угрызения совести пересилили его осторожность и он решил лично проверить, в каком тот состоянии.

С лисёнком на руках он вошёл в пещеру, и не успел пройти и сотни шагов, как зверёк в его объятиях затрясся так, что шерсть встала дыбом.

Тан Хуань крепче прижал его к себе и с искренним сочувствием прошептал:

— Потерпи ещё немного, скоро мы уйдём отсюда.

Лисьи уши дёрнулись, словно он и вправду понимал человеческую речь. Подняв мордочку, зверёк взглянул на Тан Хуаня и тут же юркнул ему за пазуху, будто ища спасения от холода.

Когда они добрались до купели, там уже никого не оказалось.

Тан Хуань присел у кромки воды, дотронулся до поверхности — и тут же дёрнулся от пронизывающего холода.

— Вернулся… должно быть, всё в порядке, — пробормотал он.

Раз Янь Фэй сумел вернуться, значит, ничего страшного не произошло — он жив.

В это время лисёнок в его руках зашевелился, высунул мордочку и с вниманием вскинул взгляд на его лицо.

Тан Хуань опустил глаза, встретился с этим взглядом и не удержался, выдохнул:

— Ну и страшила…

У Янь Фэя дёрнулся уголок глаза.

Да, уродливый… но в этом и прелесть — обычный, безобидный, и главное, не разговаривает.

Словно гора свалилась с плеч. Тан Хуань поднялся, вдохнул полной грудью и сладко потянулся, чувствуя, как будто мир засиял ярче.

Потом он легко похлопал лисёнка по облезлой голове.

Еле заметная улыбка тронула его губы, а в глазах зажёгся яркий огонёк желания.

— Всё, пойдём домой, — сказал Тан Хуань.

Но Янь Фэй, привыкший с детства к опасностям, обладал обострённым чутьём. В тот самый миг, когда Тан Хуань занёс его в Грот и запечатал вход защитным барьером, вся его рыжая шерсть встала дыбом.

Тело было измотано — два дня в ледяной купели истощили силы до предела. И всё же, под покровом меха, из лап тихо выдвинулись острые когти. Он не спускал взгляда с каждого движения Тан Хуаня, готовый к любому исходу.

Однако тот лишь аккуратно вынул его из-за пазухи и переложил на стол. Наклонился и принялся осматривать, старательно выискивая травмы. Когда его духовное сознание проникло внутрь лисёнка, он даже вздрогнул и ахнул:

— Да у тебя внутри вместо духовной энергии — один лёд!

Янь Фэй скосил на него глаза.

А кто, интересно, в этом виноват?

Закон жанра в мире культивации прост: не важно, какая рана — вливай духовную энергию. Тан Хуань приложил ладонь к лисёнку и начал медленно передавать ему Ци.

Но энергия могла лишь на время приглушить холод внутри. В нынешнем состоянии Янь Фэя любая энергия просто рассеивалась, не принося пользы. Вскоре он раздражённо хлестнул его хвостом, сбивая руку.

Тан Хуань опешил, уставился на него в изумлении.

Под этим неверящим взглядом Янь Фэй застыл, борясь с собой, а потом всё-таки подавил природную гордость и медленно сунул голову под его ладонь.

В облике лисы он не мог практиковать парное совершенствование с Тан Хуанем, зато это был отличный шанс сблизиться — особенно учитывая, насколько тот сейчас насторожен по отношению к нему.

— Так тебе больше нравится, когда гладят по голове?

Тан Хуань опомнился, задумчиво провёл ладонью по его облезшей макушке и мягко усмехнулся:

— Напугал же… Я уж думал, что я тебе не понравился и хотел попросить Сяо Чанли выпустить тебя на волю.

В конце концов, даже с питомцем нельзя действовать против его воли — силком навязанная ласка не принесёт радости.

Янь Фэй замер, затем с явным усилием потёрся мордочкой о его ладонь ещё пару раз.

Почувствовав, что лис немного ожил, Тан Хуань перестал сдерживаться и принялся гладить его с головы до хвоста. На этот раз зверёк не отмахивался хвостом, разве что жмурился и временами морщился, всем видом показывая "оставьте меня в покое".

Погладив вдоволь, Тан Хуань вдруг вспомнил, что не проверил самое важное, кто это — мальчик или девочка.

Разложив лисёнка на коленях брюшком вверх, он протянул руку к белому мягкому пузику — шерсть там была такой нежной, что Тан Хуань даже вздохнул от удовольствия, а потом неспешно скользнул пальцами ниже.

Внезапно кончики его пальцев наткнулись на кое-что, лисёнок на коленях резко напрягся, его глаза распахнулись и в них сверкнула угроза.

Тан Хуань же, ничего не замечая, успокаивающе погладил пузико и задумчиво пробормотал:

— Так и знал… самец. Маловат, вот я и не сразу понял.

Под "маловат" он имел в виду возраст: лисёнок был с котёнка размером, пушистый комочек, ещё не до конца сформировавшийся — неудивительно, что отличить сложно.

Но для Янь Фэя эти слова прозвучали совсем иначе.

Он уставился на Тан Хуаня взгляд, в котором кипела ярость, но в его нынешнем положении — беспомощно распластанным на спине — это выглядело скорее комично. Тан Хуань, конечно, ничего не заметил, поглощённый созерцанием этого пушистого комочка.

Он ещё несколько раз шаловливо провёл ладонью по белому брюшку, а потом и вовсе поднёс зверя к лицу, втянул носом его запах.

— Все говорят, что лисы вонючие, а ты почему такой душистый? И запах… какой-то знакомый.

С этими словами он снова прижался лицом к мягкой шерсти, глубоко вдохнул.

Да, запах и впрямь казался знакомым.

Не цветочный и не пряный — тонкий, еле уловимый, притаившийся под мехом и исходящий будто из самой сущности. Уловить его можно было, только уткнувшись носом в мех.

Тан Хуань долго перебирал в памяти, но так и не вспомнил, где мог его ощущать. С Янь Фэем он почти не соприкасался — если не считать тот случай в озере, да ту ночь в одной постели после своего "перерождения".

Он как раз собирался вдохнуть ещё раз, но Янь Фэй не выдержал и цапнул его за нос, оставив на нём чёткий след клыков.

— А-а-ай! — взвыл Тан Хуань.

Укус был не сильный, но вполне достаточный, чтобы преподать урок.

Собрав последние силы, измученный лисёнок вырвался из рук Тан Хуаня. Чёрные глазки незаметно налились красным, и, пошатываясь, он забился в угол кровати, свернувшись в плотный комок.

Он начал втягивать и выпускать духовную энергию, прогоняя холод из своего тела.

Тан Хуань смущённо потер укушенный нос. И первой мыслью было вовсе не то, что он злится, а… Где тут, в этом мире, делают прививки от бешенства?

Ладно, перегнул палку — совсем забыл, что у питомцев тоже есть характер.

Почувствовав изменение температуры вокруг лиса, он не стал ему мешать. Тан Хуань уже понял: в такой насыщенной духовной энергией обители, как Дворец Чанхуань, даже самые обычные зверюшки поневоле тянутся к пути культивации. От демонов-зверей они отличаются только отсутствием дара речи.

Хотя, по его прикидкам, такому рыжему лисёнку, едва родившемуся, чтобы заговорить, понадобится лет сто, так что пока можно спокойно держать его как обычного питомца.

Он ещё немного посмотрел на дрожащий в углу, но молчащий комок шерсти, подумал и достал из пространственного мешочка несколько духовных артефактов с сильной огненной энергией и разложил рядом с ним — чтобы согреть, после чего сам сел медитировать.

Тот день Янь Фэй молча восстанавливал силы. А Тан Хуань тренировал своё духовное сознание, так и не сомкнув глаз до самого утра.

На следующий день, едва занялось солнце, Цзи Яо уже стоял у входа в Грот Лишённый радости. Сколько бы он ни готовил себя к этой встрече, но увидев воочию на постели у Тан Хуаня, вольготно развалившегося Янь Фэя, — он едва не захлебнулся собственной кровью от ярости.

— Повелитель! — сорвался он. — Неужели вы и вправду собираетесь его у себя держать?!

В глазах Тан Хуаня, где прочно засело подозрение в жестокости Цзи Яо, мелькнул холодок. Тон его стал отчуждённым:

— Угу.

Это "угу" добило Цзи Яо. Он рванулся вперёд:

— Повелитель дворца, если вам нравятся лисы, у меня в Гроте есть десятки породистых — пушистых, с шелковистой шерстью! Или возьмите меня! Зачем же вам именно это облезлое безобразие?!

На постели уткнувшаяся в угол рыжая "облезлая" морда едва заметно дёрнула ухом. Янь Фэй лениво поднялся, сладко потянулся и, ни капли не смутившись, прямо на глазах у Цзи Яо, медленно забрался на колени Тан Хуаня. Там устроился и, задрав голову, склонил её набок, глядя на него снизу вверх с такой умилительной наивностью, что сам дьявол бы не устоял.

Его рыжая шерсть по-прежнему торчала клочьями, назвать его "уродливым" — это ещё польстить. Но сердце Тан Хуаня дрогнуло, и он растаял от умиления.

— Ты же умеешь говорить. Зачем мне тебя держать? — честно сказал Тан Хуань. — Мне нужен питомец, а не сын. Питомцы хороши тем, что молчат.

Видя довольную, почти торжествующую мордочку Янь Фэя, Цзи Яо аж взвился:

— Но он же!.. он же явно!..

— Явно что? — Тан Хуань поднял глаза. — Разве не ты сам сказал, что нашёл его?

Всё пылкое возмущение Цзи Яо в один миг захлебнулось. Он осел и пробормотал:

— …Да, нашёл.

— Для найденыша что-то ты уж больно недоволен, — нахмурился Тан Хуань. — Давай быстрее проверяй моё Море сознания, будешь тянуть — велю Сяо Чанли вышвырнуть тебя.

Цзи Яо осёкся.

Хорошо… ладно.

Всё равно Сяо Чанли сейчас снаружи. Закончу проверку Моря сознания — и позову его. Остальные, может, и купятся на сокрытие духовной силы, но уж он точно разглядит.

Неужели он позволит Янь Фэю остаться рядом с Повелителем?!

Из-за недавнего предупреждения Сяо Чанли Цзи Яо и не собирался ничего выкидывать во время проверки Моря сознания. Но тут Тан Хуань неожиданно лёг на постель и, похлопав рядом с собой, позвал.

Стоило взглянуть на это лицо, как мозг Цзи Яо не успел среагировать, а тело уже подчинилось — и он, как во сне, послушно улёгся рядом.

Среди всех восемнадцати наложников дворца только он, Алый Снежный Лис, так чутко реагировал на аромат Чанхуань, что источал Тан Хуань. Стоило лишь вдохнуть его вблизи, как внутри Цзи Яо тут же разливался жар и по всему телу пробежала лёгкая дрожь.

— Повелитель…? — выдохнул он, потрясённый такой милостью.

Тан Хуань ощутил дрожь его тела, и недоумение в нём сменилось смутным чувством вины. Может, он и правда был чересчур резок? В конце концов, прямых доказательств, что Цзи Яо мучил лисёнка, у него не было.

Его взгляд задержался на лице юноши — томном, соблазнительном. Он вспомнил слова Сяо Чанли о том, что ради него Цзи Яо даже сдерживал сородичей, демонов-зверей, и не позволял им напасть на Дворец Чанхуань.

Тан Хуань тихо вздохнул, придвинулся ближе и заключил его в объятия. Голос стал мягче, спокойнее:

— Не хочу, чтобы было больно… Давай для начала просто привыкнем к духовной ауре друг друга.

Цзи Яо растерянно моргнул:

— Привыкнуть к… ауре?

Какое ещё привыкание к ауре?

Тан Хуань решил, что тот не в курсе, и небрежно пояснил:

— Е Чжилань говорил, что если обняться, то духовное сознание быстрее привыкает к ауре друг друга, тогда и боль меньше будет. Я пробовал — помогает.

Цзи Яо: "?!"

Полнейший вздор.

То, что когда Е Чжилань проникал Духовным сознанием, боль была слабее, объяснялось лишь тем, что у того водный духовный корень, как у Тан Хуаня, и это частично гасило отторжение.

Да какое, к чёрту, отношение тут имели объятия?!

От мысли о том, что этот наглый прохвост Е воспользовался ситуацией, чтобы облапать Повелителя, Цзи Яо непроизвольно оскалил клыки. Но тут же пришла другая мысль: если бы не эта ложь, Тан Хуань никогда бы сам не обнял его…

Злоба и сладкая радость переплелись, оставив горьковатое, но опьяняющее чувство.

За десятки лет он всего дважды держал Тан Хуаня в объятиях. Последний раз — всего несколько дней назад, и тогда Сяо Чанли едва не прибил его на месте.

Сглотнув, Цзи Яо осторожно обвил руками Тан Хуаня. В тот миг, когда тело Повелителя оказалось в его руках, дыхание сбилось, и контроль над формой ослаб — пушистые уши и хвост тут же непроизвольно выскользнули наружу.

— Повелитель… — сорвался с его губ дрожащий шёпот.

В отличие от лисёнка Янь Фэя, его хвост был длинным и пушистым. Он легко обвил половину тела Тан Хуаня, мягкий и тёплый, словно на него накинули одеяло из сахарной ваты.

Тан Хуань скосил глаза вниз, нахмурился:

— Это ещё что такое?

Сгорая от стыда, Цзи Яо покраснел до ушей, но, подражая Е Чжиланю, тоже пустился в враки:

— У нас, демонов-зверей… так аура лучше смешивается.

Тан Хуань, как истинный любитель пушистиков, и не подумал отстраняться. Даже глянул на ушки на голове Цзи Яо и с трудом удержал руку от порыва потискать.

Внезапно он вспомнил о чём-то и повернулся к углу кровати.

В конце концов, Цзи Яо изначально был питомцем прежнего хозяина тела… но теперь и у него появился "свой собственный лис".

Тем временем у изголовья…

Рыжий лисёнок сидел смирно, подобрав лапки. Несмотря на звериный облик, его глаза были удлинённые, мягко раскосые — с той чарующей прелестью, что напоминает весенний цветок персика.

Казалось, маленький питомец искренне интересовался, чем заняты хозяин и гость — его крошечная голова была слегка склонена набок будто в немом вопросе.

Автор хочет сказать:

Тан Хуань: Дикая лиса? Теперь она моя!

🐾 Не забудьте добавить произведение в закладки и подписаться на переводчика, чтобы не пропустить обновления и новые тайтлы.

http://bllate.org/book/12850/1132236