Готовый перевод The Hunter Is Not So Ferocious [Farming] / Охотник не такой уж свирепый [сельское хозяйство] ✅️ - Архив: Глава 89: Место в семейной иерархии

Глава 89: Место в семейной иерархии

—

«Брат Хэн, детям уже три дня, а имен всё нет. Ты придумал что-нибудь?» — Ши Чжу сидел на кровати, забавляясь с двумя пухленькими белыми младенцами.

Малыши с самого рождения только и делали, что ели да спали, так что всего за три дня превратились в белокожих крепышей. Ши Чжу не мог нарадоваться на их пухлые ручки, ножки и щечки — он готов был возиться с ними целыми днями.

Он совершенно не замечал скорбного вида Ди Хэна. Поигрывая маленькими ладошками сыновей, Ши Чжу весело обратился к мужу, который был во дворе.

Ди Хэн тем временем, собрав волю в кулак и глубоко вздохнув, взялся за стирку пеленок, используя мылом, которое приготовила его жена. Услышав вопрос, он на миг замер, нахмурив брови, но не успел ничего ответить, как Ши Чжу предложил сам:

«Как насчет Суй-суй и Ань-ань? Чтобы жили в мире и достатке?»

«„Суй“ созвучно со словом „разбивать“, нехорошо. Может, заменим на „Нянь-нянь“?»

«Мм, верно подмечено. Тогда пусть будут Нянь-нянь и Ань-ань. „Из года в год в мире“ — тоже хорошее пожелание», — Ши Чжу легонько потряхивал погремушкой, развлекая детей. «Прозвища я выбрал, а официальные имена оставляю на тебя».

Ди Хэн хотел было возразить, но Ши Чжу и слушать не стал. Пришлось смириться. Охотник насупился, прокручивая в голове все известные ему слова, но достойного имени так и не вспомнил.

Время летело быстро. К тому моменту, когда Ши Юнь вернулся домой на каникулы, младенцы размером с ладонь Ди Хэна вытянулись до длины его предплечья и заметно прибавили в весе. Их щечки стали совсем круглыми.

Ши Юнь, склонившись над колыбелью, звенел погремушкой: «Нянь-нянь, Ань-ань, я ваш младший дядя! Дядя будет с вами играть!»

Взгляды малышей сначала следовали за звуком погремушки, но, услышав голос, они перевели глазки на Ши Юня. Мальчик пришел в восторг:

«Да, это я! Повторяйте за мной: дя-дя!»

Ши Чжу, наблюдавший за ними, не выдержал и рассмеялся. Глупый ребенок — племянникам всего пара недель от роду, они еще слов не понимают, не то что повторять.

И действительно, внимание крох тут же переключилось обратно на погремушку, а изо ртов донеслось невнятное «а-гу» на их собственном младенческом языке.

Ши Юнь не расстроился, но, услышав смех брата, вспомнил, что тот даже не сообщил ему о рождении племянников. Он бросил на Ши Чжу полный обиды и укора взгляд.

Под этим взглядом Ши Чжу мгновенно притих и виновато откашлялся, приняв серьезный вид. Обида Ши Юня была почти осязаемой — он смотрел на брата как на предателя. Ши Чжу и сам понимал свою вину, поэтому не находил слов для оправдания.

Он принялся усердно тыкать иголкой в детский нагрудник, представляя, что это Ди Хэн: «Это всё из-за него! Забыл послать весточку в школу, а мне теперь мучайся угрызениями совести!»

Ши Юнь приехал на летние каникулы и должен был пробыть дома около месяца, до конца восьмого месяца. Вспомнив об этом, Ши Чжу решил, что пора заняться обустройством его кабинета в соседнем дворе.

«Сяо Юнь, соседний двор пустует, я хочу обустроить там для тебя кабинет. Как бы ты хотел его обставить?» — Ши Чжу считал это решение крайне мудрым. Когда двое сорванцов подрастут, их крики и смех заполнят весь двор, и Ши Юнь вряд ли сможет сосредоточиться на учебе.

Ши Юнь обрадовался, но немного замялся: «Брат, это же старый дом твоего мужа. Удобно ли это?»

«Ничего страшного, дом всё равно пустует. Твой зять согласен, он сам поможет тебе всё устроить».

«Хорошо, тогда я пойду посмотрю!» — Ши Юнь просиял и тут же выбежал из комнаты.

Оставшись без развлечения, малыши растерянно захлопали глазами и залопотали. Ши Чжу отложил шитье и взял погремушку: «Нянь-нянь, Ань-ань, смотрите на папочку! Что это у папочки в руках?»

Младенцы, хоть и не умели говорить, уже узнавали своего папочку — их личики озарились широкими улыбками. Ши Чжу потряхивал игрушкой и вытирал им слюнки мягким платком.

Ди Хэн сегодня уехал в город помогать с торговлей. У них созрело пол-му арбузов. Из-за засушливого лета арбузы выдались на редкость сладкими и сочными. Вчера Ди Хэн привез один на пробу, и Ши Чжу, съев маленький кусочек, был в восторге.

Спелые арбузы нельзя долго держать на корню — могут лопнуть прямо в поле. Поэтому сегодня весь урожай, за исключением десятка плодов для себя, отправили в город. Арбузы были крупные, цзиней по десять-пятнадцать. При цене восемь вэней за цзинь один арбуз стоил не меньше восьмидесяти вэней.

Ши Чжу глянул на солнце в зените и подумал, что сегодня торговля может пойти не так легко. И он был прав.

Ди Хэн, как и в день открытия, разрезал один арбуз для дегустации. Всем вкус очень понравился, но когда узнавали цену, из двадцати потенциальных покупателей оставалось семеро. Арбуз — штука большая, одной семье на день хватит, поэтому брали по одному-два. Лишь когда пришел управляющий Цянь и скупил половину, дело пошло быстрее. Остальное разобрали слуги из богатых домов к полудню.

Закончив торговлю, Ди Хэн велел остальным идти обедать, а сам погнал вола к мясной лавке. Он приехал не только за арбузами, но и чтобы подготовиться к празднику в честь первого месяца сыновей.

Припарковав телегу, Ди Хэн взял корзину с фруктами и постучал в дверь Чжоу Пина. Дверь была приоткрыта, и он вошел сам.

«Брат Чжоу, невестка!» — крикнул он. Вместо взрослых из комнаты высунулся маленький карапуз — сын Чжоу Пина по имени Хуцзы.

Ди Хэн присел и, достав из корзины персик, поманил мальчика:

«Хуцзы, а где твои папа и мама?»

Мальчик, оправдывая свое имя («Тигренок»), смело подбежал, схватил персик и спросил:

«А ты кто? Папа с мамой сзади еду готовят».

Ди Хэн погладил его по голове и пошел на задний двор. Там Чжоу Пин возился у печи. Увидев гостя, он радостно вскричал:

«Хуцзы, ты чего при… Хэнцзы? Ты как здесь? Проходи, садись!»

«Брат Чжоу, невестка», — поздоровался Ди Хэн. «Не ищи стул, я ненадолго. Пришел пригласить вас на праздник — месяц моим сыновьям».

«Родил уже?» — жена Чжоу Пина вышла из кухни, вытирая руки.

«Мама, персик!» — Хуцзы вцепился в её юбку, протягивая фрукт размером с его лицо.

«Откуда такой огромный?» — удивилась женщина. Сын указал на Ди Хэна. «Это твой дядя Хэн», — поучила она сына, а затем обратилась к гостю: «Зачем же ты такие дорогие подарки носишь? Отдай фулану, пусть сам ест».

Ди Хэн отступил: «Это из нашего сада. Невестка, не обижай, это от чистого сердца. И спасибо брату Чжоу за помощь с поросятами…»

«Хэнцзы, если будешь так официально со мной разговаривать, я обижусь!» — перебил его Чжоу Пин. «Мы столько лет дружим, а ты всё церемонишься».

Жена поспешила сгладить углы: «Да чего ты кипятишься? Ди Хэн о нас помнит, фруктами угощает — значит, за братьев считает!»

Чжоу Пин остыл и смущенно потер затылок: «Ну, не серчай, брат, ты же знаешь мой характер. Когда пир?»

«В тринадцатый день восьмого месяца ».

«Поздравляю, брат! Сразу двое — это большая удача».

При упоминании сыновей лицо Ди Хэна смягчилось. Вспомнив, что дома ждет жена, он долго задерживаться не стал и откланялся.

Договорившись встретиться с тетей и остальными перед фруктовым магазином, Ди Хэн, покинув мясную лавку, поехал обратно к фруктовой лавке на повозке.

Внутри фруктовой лавки Лю Цин болтала без умолку с тетушкой Фу и тетушкой Линь, постоянно повторяя одно и то же с выразительным выражением лица, словно разыгрывала какую-то сценку.

Увидев, что Ди Хэн вернулся, Лю Цин наконец-то успокоилась.

«Хэнцзы вернулся? Ты уже поел? Мы принесли тебе мясные пирожки, попробуй, они очень вкусные».

«Спасибо, тётя. Теперь можете идти обратно». Ди Хенг взял мясной пирог, но не стал его есть. Его жена и сын всё ещё ждали дома, и он волновался за них.

По мере того как солнце медленно перемещалось на запад от своего зенита, Ши Чжу решил не ждать Ди Хэна на обед.

Ши Юнь присматривал за двумя малышами, а сам он встал, чтобы приготовить еду.

Когда Ди Хэн вернулся на своей повозке, Ши Чжу и Ши Юнь уже ели.

Колыбель была поставлена рядом со столом, и двое малышей, которые играли все утро, теперь крепко спали.

«Вернулся? Поел? Как арбузы, хорошо продались?» — невольно спросила Ши Чжу, наблюдая, как мужчина входит.

«Нормально, половину управляющий Цянь забрал», — ответил Ди Хэн, но вид у него был какой-то недовольный.

«Тогда почему ты выглядишь недовольным?» — не успел спросить Ши Чжу, как Ши Юнь уже пошёл на кухню и принёс новый набор мисок и палочек для еды. Ши Чжу ничего не оставалось, как сказать: «Ешь, ешь. К счастью, мы приготовили много блюд на обед».

После обеда Ши Чжу по привычке, которая появилась у него во время беременности, отправился вздремнуть. В спальне он прислонился к мужу и, лукаво улыбаясь, пощекотал его лицо прядью волос:

«Почему ты вернулся без настроения?»

Ди Хэн сначала не хотел говорить, но перед «медовыми чарами» мужа устоять не смог.

«Я больше не буду уезжать надолго. Пока не закончится твой период восстановления после родов, буду всегда рядом или возвращаться пораньше».

Ши Чжу сразу всё понял и рассмеялся:

«Ой, да я просто обед приготовил! Я думал, что это что-то серьезное. И вообще, я не обязан сидеть в этом „послеродовом периде“, это ты меня заставил!» — он шутливо ткнул мужа в грудь.

Ди Хэн перехватил его руку и хрипло сказал:

«Обязан. Все женщины в деревне сидят месяц».

«А геры тоже сидят?» — подловил его Ши Чжу.

Ди Хэн замолчал. Насколько он знал, геры в деревне обычно не соблюдали такой строгий режим, да и некоторые женщины тоже, если мужья были плохими. Но его Ши Чжу не должен быть как все.

Прежде чем он успел возразить, Ши Чжу коснулся его губ своими:

«Не говори ничего… поцелуй меня», — прошептал он.

Ди Хэн, не имевший никакой воли перед своей маленькой женой, мгновенно забыл о спорах, погрузившись в ласку. После их небольшой возни Ши Чжу, уставший, быстро уснул. Ди Хэн прибрал его одежду, сходил ополоснуться холодной водой и, вернувшись, счастливо обнял жену и тоже закрыл глаза.

Лето стояло жаркое. От тепла их тел становилось еще жарче. Проснувшись, Ши Чжу вытер пот и принялся обмахиваться веером.

«Когда уже это лето кончится? Земля во дворе уже трескается».

«Еще минимум полтора месяца до прохлады», — Ди Хэн взял большой веер и стал обдувать мужа. На детей дуть не смели — только одевали их полегче и протирали пот платочком.

«Хоть бы засухи не было…» — вздохнул Ши Чжу.

Словно в ответ на его опасения, вечером, когда он ворочался в постели, в окно ворвался прохладный ветерок. Вслед за ним прогремел гром, и на крышу обрушился ливень.

«Брат Хэн, у тебя слова пророческие! Днем говорил про дождь — и вот он!» — Ши Чжу радостно прижался к мужу. Ди Хэн, не теряя времени, прижал его к себе.

«Ммм…» — их нежности прервал внезапный плач из колыбели.

«Сын плачет, вставай!» — Ши Чжу оттолкнул мужа.

Ди Хэн, неохотно прервавшись, проверил подгузник — сухо. Значит, голодный. Он поднес малыша к кровати. Ши Чжу, повернувшись на бок, принялся кормить.

«Хорошие мои… вовремя вы запищали».

Ди Хэн был слишком напорист, и Ши Чжу всерьез опасался, что тот перейдет черту раньше времени, пока организм еще не восстановился. Дети спасли своего папочку, хотя отец их энтузиазма не разделял.

Наевшись, малыши не уснули, а принялись пускать пузыри и гулить. Ши Чжу начал с ними «разговаривать».

«А-гу!» — «Радуешься?»

«А-гу!» — «Папочка тоже радуется».

Наблюдая за этой идиллией, Ди Хэн успокоился. Но всё же решил переложить сорванцов в их кроватку. Однако стоило ему поднять одного «мясного колобка», как тот сморщился и горько заплакал.

«Ой, ну что ты делаешь! Расплакались из-за тебя!» — Ши Чжу забрал детей обратно. В объятиях папочки малыши мгновенно затихли. Ши Чжу бросил на мужа обвиняющий взгляд.

Ди Хэн стоял у кровати, получая выговоры, и с досадой смотрел на двух карапузов, которые так ловко отобрали у него внимание жены. Он утешал себя тем, что дети скоро подрастут.

Укладываясь с краю и обнимая Ши Чжу, Ди Хэн еще не догадывался, каким будет его реальный статус в этой семье в будущем.

—

http://bllate.org/book/12838/1265769