Готовый перевод Old Wounds, New Growth / Прежние узы, новое начало: Глава 7.

В следующую пятницу должны были начаться короткие каникулы, поэтому я заранее отпросился и уговорил Цзян Чи отправиться вместе со мной в деревню и осмотреть дом, который я хотел арендовать. Он был действительно ветхий, построен в форме буквы Г. С одной стороны это был просто дом с черепичной крышей, а с другой его переделали в двухэтажное здание. Внутри стояла дровяная печь. Кондиционера тоже не было, а для просмотра телевизора требовалось подключение к спутниковой тарелке. К счастью, внутри было все, что нужно, даже рис и лапша. Водопровод и электричество тоже исправно работали. Так же на заднем дворе стояла шпалера для винограда. Я слышал, что время от времени в этом доме проживали люди, но когда владелец узнал, что может сдать его в аренду и хорошо заработать, они поспешно съехали.

Перед отъездом я купил кучу фруктов и попросил нашего повара испечь паровые булочки с говядиной, на случай, если Ли Чишу проголодается, пока я не смогу за ним присматривать, и решит перекусить чем попало. Если он спросит, то я скажу, что сам пытался их приготовить, а те что не удались все равно никто из домочадцев не съест.

Ли Чишу недоверчиво указал на пакет в моей руке, словно больше был не в силах терпеть мои небрежные оправдания:

— Лонган и виноград — это тоже твои неудачные попытки?

— .....

Я снова с трудом попытался выкрутиться:

— Фрукты подарили. Мама велела мне принести их в школу и поделиться с одноклассниками. Мои друзья уже забрали свою часть, а это я оставил для тебя.

Ли Чишу покорно принял пакет и сказал:

— Спасибо, — а затем добавил. — В следующий раз тебе действительно не стоит это делать.

— Угу, — я энергично кивнул. — В следующий раз будем есть вместе.

— А?

— Ничего, — я подтолкнул его ко входу в класса. — Если не сможешь доесть, то поделись с другими. У меня дела, я пошел.

Пока Ли Чишу шел на свое место, он дважды оглянулся на меня. В последний раз я дождался, пока он сядет, а затем произнес одними губами:

— Ешь вовремя.

Затем я развернулся и ушел.

Цзян Чи одолжил у своего старшего брата внедорожник, и мы вместе перевезли морозильник, полный мороженого, в тот деревенский дом.

Морозильник был небольшим, в конце концов он предназначался только для Ли Чишу. Зачем ему быть очень большим? Он был размером с небольшой столик, а по высоте достигал примерно моего колена.

Мы провели в дороге около трех часов и как только приехали, тут же подключили морозильник к сети, а затем спрятали его в небольшой комнате.

Цзян Чи устал так сильно, что у него пересохло во рту. Я тут же вскипятил чайник и взял листья красного чая[1], который местные самостоятельно сушили на солнце. Бросив в большой чайник немного листьев я заварил напиток, который оказался очень ароматным и должен был утолить жажду.

[1] 红茶 [hóngchá] — красный чай (вид чая по китайской классификации), черный чай (по европейской классификации).

Я поместил чайник в холодную воду, остудив его, после чего передал другу. Цзян Чи сидел под карнизом и тут же осушил целую чашку чая. Допив, он выплюнул полный рот мелких листьев.

— Тьфу! Тьфу! — лицо Цзян Чи сморщилось, словно складочки баоцзы. — Почему в нем столько чайного осадка, а?

Я прислонился к деревянной двери и поставил ногу на порог, который по высоте достигал примерно половины моей голени, после чего усмехнулся:

— Я не люблю быть расточительным.

— Чего тебе жалко? — возмутился Цзян Чи. — Хозяин сказал, что всеми вещами мы можем распоряжаться по своему усмотрению. Когда придет время, просто заплати за это вместе с домом, — он махнул на меня рукой. — Иди, иди, скорее завари чайник хорошего чая.

— Просто смирись и пей то, что дали, — я повернулся, чтобы достать вещи из багажника. — Я просто не захотел тратить на тебя хорошие чайные листья. Вдруг, когда приедет Ли Чишу, ему будет нечего пить.

Примерно через три секунды я отпрыгнул в сторону, а чашка Цзян Чи прилетела как раз туда, где только что находилась моя поясница.

Мы привезли с собой пару коробок. В первой лежали предметы первой необходимости, а в другой продукты и еда. Мы все разобрали и сложили в привезенные с собой контейнеры на колесиках. Часть продуктов, которые нужно было хранить в охлажденном виде, мы сложили в холодильник, который стоял в доме. В основном это было мясо. Холодильник не очень хорошо охлаждал, но если положить еду в морозильник, она без проблем должна будет сохраниться в течение этих коротких каникул. Мы не брали с собой много овощей, так как еще до приезда узнали, что у хозяина есть свой участок земли, на котором растет зелень, овощи и картофель. Все это нам можно было использовать.

Цзян Чи отдышался, стоя в гостиной, а затем подошел, чтобы рассмотреть все:

— Тапочки, кружки, полотенца… Эй! — он скрестил руки на груди. — Ты даже взял с собой тесто, миски и палочки для еды! Ты что, собираешься пустить здесь корни и основать новую деревню?

Мне было лень ему объяснять:

— Ли Чишу брезглив. Он не привык пользоваться чужими вещами.

— Ой, ой, ой, он не привык… — Цзян Чи насмешливо покачал головой и поджав губы ехидно продолжил. — А к твоим вещам он привык? Кто ты для него?

Я ничего не сказал, просто закончил раскладывать вещи, а затем медленно встал. Повернувшись к Цзян Чи я спросил:

— А как по-твоему, кто я для него?

Цзян Чи опустил голову и на мгновение задумался:

— Почему ты не достал эту кружку для меня?

— .....

В тот день, когда я повез туда Ли Чишу, за рулем все еще был Цзян Чи. Ничего не поделать, он был старше меня на два месяца и на летних каникулах уже получил водительские права. Я умел водить, но не собирался выезжать на дорогу без прав.

Ли Чишу держал на руках туго набитый школьный рюкзак, и сидя на заднем сиденье учил английский. Я же взял с собой два больших чемодана.

Сегодня он был одет в сине-белую школьную форма и выстиранные добела кеды. Время от времени, проговаривая слова вслух, он поднимал взгляд и поглядывал в окно.

Когда Цзян Чи уже в восьмой раз взглянул на Ли Чишу через зеркало заднего вида, я наконец не выдержал:

— Смотри на дорогу, смотри на дорогу! Твои глаза что, внутри зеркала проросли?

Услышав голоса, Ли Чишу посмотрел на нас. Мы с Цзян Чи сидели на передних сиденьях и тут же замолчали.

Вероятно Ли Чишу подумал, что не очень хорошо молчать, ведь он впервые встретился с Цзян Чи. Он закрыл учебник, откашлялся, и слегка приподнявшись попытался тихо окликнуть моего друга, сидевшего за рулем:

— Цзян Чи.

— Ага, — Цзян Чи ответил очень быстро, и без тени смущения перевел взгляд на зеркало заднего вида. Воспользовавшись случаем он бросил в мою сторону демонстративный взгляд.

Ли Чишу немного замешкался и выбрал не очень удачную тему для первого разговора:

— Я слышал, что ты проиграл в баскетбол?

— ......

— ......

Я откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза.

…Ох, это мой Ли Чишу.

Мой дорогой Ли Чишу, гений светских бесед.

— Я проиграл в баскетбол… — Цзян Чи посмотрел на меня. — Да?

Я сказал:

— Смотри на дорогу.

— О, я вспомнил, — Цзян Чи улыбнулся в зеркало заднего вида, а затем снова перевел взгляд на дорогу. — В тот четверг на большой перемене не было строевой подготовки и я несколько раз проиграл этому парню.

Ли Чишу собирался что-то сказать, но тут я открыл глаза и повернулся к нему:

— Ты уже закончил с уроками?

Ли Чишу на мгновение замер:

— Еще нет.

— Тогда как насчет того, чтобы вздремнуть? — я открыл бардачок и достал из него кашемировое одеяло. — Мы приедем только через два часа, отдохни немного. Из-за кондиционера в машине прохладно, а без него будет жарко. Возьми одеяло и укройся.

Цзян Чи презрительно фыркнул.

Стоило Ли Чишу прислониться к заднему сиденью, как он тут же уснул и проспал всю дорогу, пока мы не достигли места назначения. На улице было солнечно. Мы с Цзян Чи занесли все вещи в дом, а затем расставили их. Только потом я открыл дверцу машины и разбудил Ли Чишу.

— Уже приехали? — он сонно приоткрыл глаза. Ли Чишу уснул очень крепко, но похоже его шея затекла и он постоянно ее потирал. Судя по всему, когда он мне рассказывал, что обучение в последнем классе старшей школы было очень утомительным, он ничуть не преувеличивал.

Я взял у него одеяло и рюкзак:

— Заходи в дом и садись. Я заправлю кровать, и ты сможешь еще поспать.

Он ладонью потер глаза и сказал:

— Давай я заправлю.

— Не торопись, — я пропустил его. — Сначала поешь, а потом разберемся.

Цзян Чи вышел из туалет, крутя в руке брелок с ключами:

— Ну все, я поехал.

Я сказал:

— Останься ненадолго.

Он повернул голову:

— Что мне здесь делать?

Я усмехнулся:

— Ладно, будь осторожен на дороге. Когда приедешь — позвони.

Цзян Чи показал «ОК», захлопнул дверцу машины и высунул голову из окна:

— Кстати, там стоит мотоцикл. Если появятся срочные дела или еще что-то, можешь им воспользоваться. Ну или просто позвони мне. Но не забудь вернуть мотоцикл обратно.

— Я знаю.

— Уехал!

Проводив Цзян Чи я обернулся и увидел Ли Чишу. Он все еще сидел в гостиной, обнимая свой рюкзак, и в ступоре смотрел на открытую коробку, стоящую в углу комнаты и наполненную чем-то вроде клейстера.

Я сказал:

— Не хочешь подняться наверх и осмотреться? Мы пробудем здесь несколько дней, но условия не самые лучшие.

Ли Чишу спросил:

— Чей это дом?

— Мой, — ответил я, протягивая ему руку и помогая подняться со скамьи. — Этот дом принадлежал старшему поколению моей семьи. Я жил здесь, когда был маленьким. Родители велят мне приезжать сюда каждый год, хотя бы на несколько дней. Наверно тебе не очень удобно, что я попросил тебя составить мне компанию?

«Шэнь Баошань, ты лжешь все более и более искусно».

— Все в порядке, — Ли Чишу огляделся по сторонам. — Ты тоже когда-то жил в этом доме?

— На самом деле он довольно хороший, — я повел его наверх. — Боюсь, ты просто не привык к подобному.

— Что ты, — Ли Чишу покачал головой и замолчал.

Он поджал губы и попытался изобразить улыбку, которая на самом деле была не очень на нее похожа. Затем он сказал:

— Условия жизни в моем доме… На самом деле почти такие же, хм… Пожалуй здесь немного лучше, чем у меня.

Похоже, Цзян Чи все-таки нашел недостаточно ветхий дом.

Я притворился беззаботным и ответил:

— Правда?

Откуда Ли Чишу мог знать, что это и было моей целью?

В прошлом он столько лет бесчисленное количество раз пытался скрыть безрадостные и мрачные следы своей юности. В наших разговорах я мог заметить это между строк, однако он никогда не соглашался рассказать мне обо всем целиком и полность. Казалось, что я знал о его прошлых тяготах, лишениях и одиночестве. Но в моем сознании его образ всегда представал словно неполным, односторонним.

Впоследствии я понял, что на самом деле знаю о нем очень мало. Под своей мягкой улыбкой он скрывал прошлое, которое было невыносимо вспоминать. Он не желал снова сталкиваться с нищетой и тем старым домом, в котором прожил двадцать лет. Ли Чишу отказывался поделиться даже крупицей своих воспоминаний.

Каждый раз, когда во время разговора речь заходила о его школьных годах, мне хотелось копнуть глубже и задать еще несколько вопросов о том, как ему удавалось свести концы с концами и жить в столь стесненных условиях. Но Ли Чишу тут же качал головой и улыбался своей типичной улыбкой, уклоняясь от расспросов:

— Тебе не понять. Я действительно был очень беден, — его улыбка была такой мягкой и доброй, но в то же время такой отстраненной. — Ты не можешь себе представить.

Я был рядом с ним так много лет, но он так и не согласился взять меня с собой в то место. Чтобы я мог взглянуть хоть одним глазком.

Часть Ли Чишу все еще глубоко страдала вместе с семилетним «я», которое на протяжении десяти лет снова и снова заставляло его вспоминать прошлое и бередить раны, задевало самооценку и вызывало чувство неполноценности. Все эти воспоминания были заперты в стенах того дома.

Даже я был посторонним, подобно Цзян Чи, который не мог коснуться его бедности.

Однако тот Ли Чишу, которого он самостоятельно запер, по прошествии времени становился все более одиноким. Чем более неприкасаемым он становился, тем труднее было его стереть. В конце концов, он слился с тьмой того дома и поглотил настоящего Ли Чишу.

Поэтому, Ли Чишу, смотри. Ты и Шэнь Баошань сейчас вместе находитесь в доме, который выглядит довольно ветхим. На самом деле этот человек не так уж далек от тебя. Между вами нет непреодолимой пропасти. Он тоже может вынести те лишения, через которые пришлось пройти тебе. Тоже может пройти твой путь.

Ли Чишу, не закрывай дверь перед Шэнь Баошанем.

Мы с Ли Чишу застелили кровать. Он стоял напротив меня и запинаясь произнес:

— Моя комната…

— Здесь всего одна комната. Мы будем спать вместе, — я не дал ему возможности отказаться. — Что ты хочешь поесть сегодня вечером?

— Э-э… Что угодно.

— Тогда давай есть цзяоцзы[2].

[2] 饺子 [Jiǎozi] — цзяоцзы, китайские пельмени. В Китае это не просто еда, а глубоко символичное и культурно значимое блюдо, особенно во время важных праздников. А лепка цзяоцзы — это процесс, в котором часто участвует вся семья. Считается, что это сплочает, укрепляет связи и символизирует гармонию и единение.

Он на мгновение опешил:

— … Цзяоцзы?

— Цзяоцзы, — я повернул к нему голову. — Ты не хочешь?

— Нет, — он был так взволнован, что даже махнул рукой. — Цзяоцзы… Значит будем есть цзяоцзы.

Ли Чишу уже поднял ногу, собираясь уходить:

— Я спущусь вниз и буду готовить вместе с тобой.

Я остановил его:

— Не уходи. Сначала нужно разжечь дрова, а к тому времени ты весь окажешься в дыму.

Видя, что он все еще хочет настоять на своем, я добавил:

— Сам я справлюсь быстрее.

Только тогда Ли Чишу остановился:

— …Ладно.

— Ты… — я указал на письменный стол, стоящий у подоконника, — хочешь почитать книгу или поиграть?

Возможно потому, что это был первый день каникул, Ли Чишу немного расслабился и провел наверху примерно час, выполняя домашнее задание. Когда стемнело, он спустился вниз. К тому времени я уже приготовил фарш и разжег печь. Я как раз подкидывал дрова, одновременно лепя цзяоцзы.

Ли Чишу прислонился к небольшой деревянной кухонной двери и нерешительно заглянул.

— Уже вот-вот начну варить, — я поднял голову и взглянул на него. — Голодный?

Он покачал головой и осторожно спросил:

— Можно мне зайти и посмотреть?

Я не знал, смеяться мне или плакать:

— Заходи, я же тебя не останавливаю.

Ли Чишу быстро подошел к разделочной доске и столу, заполненному начинкой. Его глаза были полны предвкушения, которое он не мог скрыть.

Я знал, что это потому, что раньше он никогда не ел цзяоцзы.

Возможно он ел их раньше, когда ему было меньше семи лет, но он этого не помнил.

На протяжении всей своей жизни Ли Чишу словно в отместку вознаграждал себя многими вещами. Различные виды кофемашин, несколько десятков дорогих пижам, которые он одевал всего пару раз, разные ковры, множество наушников, кружек самых разных марок, настольные лампы… Но были некоторые вещи, к которым он никогда не прикасался. Например, цзяоцзы и танъюань[3].

[3] 汤圆 [tāngyuán] — это шарики из рисовой муки со сладкой или мясной начинкой. Обычно их едят на Пятнадцатый день первого лунного месяца, тем самым завершая празднование Китайского Нового года.

Однажды, смотря по телевизору программу, где счастливая и радостная семья с удовольствием ела цзяоцзы, он заговорил со мной на эту тему:

— В детстве я очень хотел их поесть, но бабушка[4] не разрешала. Однажды, в канун Нового года, она вернулась из дома престарелых и сказала, что приготовит для меня еду. Я попросил цзяоцзы, а она сначала отругала меня, а потом долго плакала. Она сказала, что мои родители умерли, так какой смысл их есть? Затем, на следующий день она уехала обратно. Но ведь на следующий день…

[4] 外婆 [wàipó] — бабушка по материнской линии.

На этом месте Ли Чишу замолчал.

На следующий день у него был день рождения.

В самый оживленный первый день Нового года, родился самый одинокий человек.

В то время, выслушав Ли Чишу, мне захотелось его утешить и я сказал, что на следующий день приготовлю для него цзяоцзы. Но он отказался, сказав, что не хочет их есть.

Он боялся, что я рассержусь, поэтому улыбнувшись объяснил:

— Это всего лишь тесто и мясной фарш. Их можно есть по отдельности, а если соединить, то получатся цзяоцзы, но они уже будут нести другой смысл. Я действительно не хочу их есть. Хотя в детстве мне не разрешала бабушка, но сейчас я действительно просто не хочу.

Я молча лепил цзяоцзы, а когда поднял голову, встретился взглядом с Ли Чишу, который словно горел от нетерпения.

Я спросил его:

— Хочешь полепить?

Его глаза сверкнули и он кивнул:

— Но я не умею.

— Если не умеешь, я научу тебя, — я протянул ему пару палочек для еды и дал несколько кусочков теста. Я показал, как правильно держать руки. — Положи внутрь немного начинки, не переборщи. А затем обмакни палочки в воду…

К тому времени, как цзяоцзы сварились, на улице уже стемнело. На крыльце, которое находилось под карнизом, мы установили небольшой столик. С потолочной балки свисала опутанная паутиной лампочка, от которой исходил желтый свет. Мы с Ли Чишу взяли по маленькой табуретке, и сели вокруг большого блюда, наполненного цзяоцзы, после чего принялись есть.

Горячий пар поднимался к нашим макушкам. Я специально наклонился к Ли Чишу и спросил:

— Вкусно?

Ли Чишу был слишком занят едой, чтобы говорить. Он держал миску обеими руками, а его рот был набит цзяоцзы. Он мог только непрерывно кивать, глядя на меня.

— Ешь медленнее, смотри не обожгись, — улыбнулся я. — Жаль я не взял с собой серебряную монету.

Он невнятно пробормотал:

— Монету?

— В цзяоцзы можно спрятать монетку. Тот, кто найдет ее, в будущем году обретет благополучие, мир и спокойствие, а все его желания сбудутся.

Внезапно я вспомнила о золотой подвеске, которую носил на груди, и тут же встал.

— Подожди меня пару минут.

Эту подвеску подарили мне родные, на мой двенадцатый день рождения[5]. На ней был изображен тигр, и я уже забыл, кто именно вручил мне ее. Позже я снял подвеску и передал Ли Чишу, однако сейчас она все еще была на мне.

[5] 本命年 [běnmìngnián] — год судьбы или зодиакальный год. Это тот год, который соответствует году рождения человека, что случается только раз в 12 лет.

Я снял подвеску, тщательно намылил, сполоснул водой и поспешил обратно к столу. Я поднес ее ко рту Ли Чишу:

— Укуси.

Ли Чишу все еще жевал цзяоцзы. Он посмотрел на подвеску, а затем перевел взгляд на мое лицо:

— А?

— Укуси, — снова сказал я.

— О.

С большим трудом он проглотил то, что было во рту. Ли Чишу сделал глоток воды, а затем слегка приоткрыл губы и аккуратно коснулся зубами тигра, изображенного на подвеске.

Я положил подвеску на стол:

— Другие кусают монеты, а ты кусаешь золото. Не только в следующем году, но и через два, и через три, и через четыре, тебя ждет мир и удача.

Ли Чишу опустил голову и какое-то время смотрел на золотую подвеску, а затем улыбнулся и тихо прошептал:

— Спасибо.

Цзян Чи действительно подыскал место, где-то, что должно быть ветхим — не развалилось, а то, что должно быть в рабочем состоянии — сломалось.

Например, чтобы принять душ, нужно было нагреть воду.

К счастью, пока мы ели, я уже нагрел ведро воды для Ли Чишу. Именно поэтому, когда он предложил помыть посуду, у меня была причина отказать ему, и отправить помыться.

Он поднялся наверх, взял сменную одежду и спустился вниз. К этому времени я уже почти закончил мыть посуду. Увидев, как он не оборачиваясь направился в ванную, я тут же окликнул его:

— Подожди минутку.

Ли Чишу очень послушно остановился:

— Что случилось?

Я взял одежду, которую он держал в руках, и посмотрел на нее:

— Шорты? — уточнил я.

— Да, — он посмотрел на меня с легким недоумением. — Шорты моего папы… Что-то не так?

Ли Чишу взял с собой два комплекта сменной одежды, как я и ожидал. Почти вся одежда досталась ему в наследство от покойного отца. Весна, лето, осень, зима — ему всегда удавалось найти несколько неподходящих по размеру вещей, но которые, с грехом пополам, все еще были пригодны для носки.

— Ночью в горах очень много комаров. Если ты будешь в шортах — тебя покусают, — я повернулся и начал подниматься наверх. — Подожди немного.

Два моих больших чемодана были наполовину заполнены вещами, которые я подготовил для Ли Чишу.

За неделю до нашего приезда сюда, я попросил тетушку-портниху, которая работала на мою семью, сшить две пижамы для Ли Чишу. В конце концов, я знал каждый участок его тела лучше, чем он сам.

Пока я спускался вниз, держа в руках сшитые для него пижамы, я снова бросил взгляд на тот комплект одежды. Он был очень большим, совершенно не подходил телосложению Ли Чишу. Обычный комплект из полиэстера цвета хаки, который не пропускал воздух и продавался на любом рынке небольшого уездного городка. Вероятно он стоил не больше пятнадцати или двадцати куаев.

Я снова вспомнил того Ли Чишу, который купил целый шкаф одежды люксовых брендов, но больше всего любил свернуться под одеялом в своей первой хлопковой пижаме, которую он купил после выпуска.

1 октября, солнечно

В первый день каникул я подал учителю заявление на проживание в кампусе. В школе было пусто, а в столовой на первом этаже готовили только одно блюдо.

Я прорешал два листа тестов по математике и один лист по английскому.

Я смогу увидеть Шэнь Баошаня только через семь дней.

1 октября, солнечно

Сегодня я сопровождал Шэнь Баошаня в деревню. Оказывается, это его старый дом. Я бы никогда не подумал, что он жил в таком месте.

Шэнь Баошань приготовил для меня цзяоцзы, и я съел тринадцать штук. Я уже много лет не ел их. Кажется, когда я рядом с Шэнь Баошанем, мне сопутствует удача и я могу съесть то, что очень хочется. А еще он позволил мне укусить его золотую подвеску с тигром. После этого он сказал, что следующие четыре года мне будут сопутствовать благополучие и удача.

На ночь я надел его пижаму. Он сказал, что носил ее в детстве, и теперь она ему не подходит. Поэтому он взял ее с собой, чтобы я мог примерить. Удивительно, но она подошла мне и села просто идеально. Она очень удобная.

Когда мы уснули, на втором этаже перестал работать вентилятор. Стало очень жарко и Шэнь Баошань, обыскав все вокруг, нашел два пластиковых веера. Однако у меня не было сил долго им махать. От жары я уснул, а проснувшись увидел, что он обмахивает меня, чтобы мне было прохладно. Я ничего не сказал, надеясь, что он не заметил. Но я очень благодарен ему.

Это была первая ночь, когда я остался наедине с Шэнь Баошанем. Он действительно замечательный человек.

http://bllate.org/book/12836/1436105