Готовый перевод Critical Point / Критическая точка: #2.3 Обратный отсчёт IX: Точка опоры

Впервые я встретил Лим Джихо во время зимних каникул, когда мне было семнадцать лет. Маму беспокоило то, как стремительно падали мои оценки, поэтому она наняла его в качестве репетитора. Я уже слышал о нём, так как он ходил в церковь, в которой проповедовал мой отец, и был довольно известным в наших кругах благодаря тому, что учился в престижном университете.

С тех пор, как я начал приходить к нему домой, мне стало привычно в его комнате. В ней стояли только шкаф, письменный стол и кровать. Внутри всегда пахло бумагой: старыми учебниками и новыми книгами, сложенными в стопку. Этот затхлый запах всегда навевал скуку.

— Хочешь чего-нибудь выпить?

— Угу. Пиво есть?

— Ох, может, и есть. Погоди минутку, ты не голоден?

— Хм… Даже не знаю. Если есть что-нибудь перекусить, я бы поел. А так не особо голоден.

— Тогда подожди, поищу что-нибудь лёгкое на перекус.

— Хорошо.

Проводив взглядом Лим Джихо, который вышел из комнаты и прикрыл за собой дверь, я завалился на безупречно застеленную простынь. Свесил ноги с кровати и, болтая ими в воздухе, глядел на однотонный потолок. Даже ровный, аккуратный узор на обоях напоминал Джихо.

Я не забыл достать мигающий телефон из кармана и выключить его. Одна только мысль о жалких выходках Пэк Сынмина вызывала отвращение. Вполне закономерно, что и нахождение в Сеуле начало мне претить, и когда встал вопрос о временном убежище, я вспомнил о Лим Джихо.

Мои занятия с репетитором проходили так же, как, наверное, у большинства старшеклассников: я неохотно сжимал механический карандаш и пытался решать задачи. В это время Джихо садился рядом – иногда напротив – и внимательно наблюдал за мной. Каждый участок моего тела, на котором задерживался его взгляд, словно таял. Но этим всё ограничивалось.

То ли из-за чувств ко мне, то ли из-за того, что прекрасно знал о моих желаниях в отношении его, он намеренно не переходил черту. Лим Джихо позволял мне использовать себя и оставался безучастным, так что, можно сказать, он в равной мере причастен к формированию моего извращённого характера.

Поэтому я пользовался им без зазрений совести. Причины были разными: прогулять занятия, избежать церковную службу. Не исключено, что ему самому нравилось, когда я обращался с ним как со сливной ямой для своих эмоций. Всякий раз, когда меня что-то раздражало или нервировало, я приходил к Джихо. Поговаривали, что я со своим отвратительным характером становлюсь тише и спокойнее рядом с ним. Возможно, кто-то даже думал, что он подчинил меня. Однако в реальности всё было ровно наоборот.

Я раскрыл ладонь и начал имитировать по ней ходьбу средним и указательным пальцами. Именно так выглядели отношения между нами: Лим Джихо плясал у Чха Укёна на ладони. Как бы это ни выглядело со стороны, в итоге он всегда следовал за мной и поступал так, как хотел я. Но, похоже, он любит меня не настолько сильно, чтобы переступить последнюю черту…

[Прим.: дословно «играть на ладони» – фразеологизм, означающий «быть марионеткой/находиться под контролем».]

От раздражения меня замутило. Я поднялся с места и, без стеснения открыв окно, закурил в чужом доме. Хоть я и знал, что Джихо не курит, сейчас мне было всё равно. В конце концов, перед безупречными людьми всегда тянет вести себя особенно гадко.

Я открыл окно, и ветер с силой ворвался в комнату. Начинался сезон цветения. Здесь, на юге, он всегда наступал раньше, чем в Сеуле. Глядя на набухающие почки, я не стал предаваться эмоциям, а задался бесполезным вопросом: «И как они только выживают среди выхлопных газов, сигаретного дыма и пыли?»

Так или иначе, это чужая квартира, поэтому я решил оставить окно открытым для проветривания, а затем плюхнулся обратно на кровать. Аккуратно застеленная простынь сразу смялась. Я зарылся в неё лицом и глубоко вдохнул. Но вместо ожидаемого естественного мужского запаха почувствовал только едва уловимый аромат кондиционера для белья.

— Укён-а, ты уже спишь?

Я приподнялся на кровати и увидел Лим Джихо, вошедшего с подносом, полным еды, в руках.

— Нет. Пока ещё нет.

— Ты говорил, что спать хочешь, вот я и переживал, что уже уснул. Я же только из-за тебя впервые за долгое время решил устроить дневную пьянку.

— Какая ещё дневная пьянка? Мы будем похмеляться.

Теперь понятно, почему его так долго не было. Судя по капелькам пота на лбу, Джихо ходил за пивом. С подноса, на котором были разложены разные закуски, снеки и аккуратно нарезанные фрукты, я взял дольку яблока и откусил. По пальцам потёк сок. Это вышло случайно, но он, не отрывая взгляда от моей руки, открыл банку пива и поставил её передо мной.

— Выпей, а затем хорошенько выспись. Хорошо?

— Ох, хорошо. Кстати, Джихо-хён…

— А?

Лим Джихо смотрел на меня с наигранно-невинным взглядом, будто ничего не понимал. И что же он собирался делать после того, как уложит меня спать?

— Ничего. Просто пиво вкусное.

— Неужели ты проделал весь путь до Тэджона только ради пива?

— Да нет, просто. Мы давно не виделись, вот и решил заглянуть к хёну.

— Зачем? Что-то случилось в Сеуле?

Да, случилось. Но я не мог так просто ему всё рассказать. Глядя в лицо Джихо, я отрицательно покачал головой.

— Ничего особенного.

Он всё равно меня не поймёт. Вот почему мы с ним так близки и так далеки одновременно. Вероятно, чувства Лим Джихо были недостаточно глубокими, чтобы заметить мою извращённую и эгоистичную натуру. Либо он такой же эмоционально ограниченный человек, как и я.

— Хм… Если у тебя возникнут какие-либо проблемы, ты всегда можешь рассказать мне об этом. Ты же знаешь?

— Знаю. Хён, а ты всё ещё считаешь меня ребёнком?

— Потому что с тобой вечно ощущение, что смотришь на малыша, оставленного у воды. Никогда не знаешь, какую глупость ты выкинешь.

[Прим.: корейский фразеологизм, часто употребляемый родителями для выражения тревоги за ребёнка, оказавшегося в уязвимом и опасном положении.]

«Кажется, кое-какую глупость я уже выкинул», – мысленно усмехнулся я беспокойствам Джихо.

— Не слишком ли ты требователен?

— Совсем нет. Просто я никогда не знаю, где ты бываешь и что можешь натворить, поэтому очень переживаю.

Признаться, у меня была только одна забота: секс. Возбуждающий и доводящий до исступления. Однако мне ни в коем случае не хотелось, чтобы к нему примешивались какие-нибудь лишние чувства – особенно что-то жалкое, как любовь. Конечно, сама по себе эта мысль была очень грязной.

Таково наслаждение: всегда хочется ещё немного, ещё чуть-чуть. Сначала мы с Сынмином спали раз в неделю, потому дважды, и вскоре даже этого стало недостаточно. Словно испытывающий жажду человек, я пристрастился к удовольствию, которое дарил мне секс. Возможно, тем, кто сходил с ума от желания делать это каждый день, был не Пэк Сынмин, а я.

Неудовлетворённость потребностей приводит к нарушению нормального мышления. Кто-то может осудить меня за мою одержимость сексом, однако считать его главным жизненным приоритетом – вполне естественно. В мире нет ничего лучше секса.

Жуя печенье, я поглядывал на Лим Джихо. Чем же он занимался, пока я спал? Наши ночёвки в его доме обычно шли по одному сценарию – Джихо засыпал, крепко обняв меня.

Конечно, так было не всегда. Порой я просыпался посреди ночи и видел его с мокрыми волосами. Выглядело так, будто он недавно вышел из душа, но в моей голове сразу возникали непристойные мысли. Я представлял, как Лим Джихо мастурбирует прямо передо мной, пока я сплю, или как на его лице отражается желание, пока он душит меня.

Раньше мне хватало одних фантазий. Пока я не совершил опрометчивый шаг – не связался с Пэк Сынмином. До этого фантазии были для меня вполне приемлемым решением. Когда мы просыпались, Джихо делал вид, что не замечает моей утренней эрекции, а я без стеснения шёл в его ванную, чтобы «помыться», и дрочил, бубня себе под нос, как бы было здорово заняться этим в душе.

— У тебя глаза красные. Может, оставишь пиво и ляжешь спать?

Его длинные пальцы проскользнули под мои очки и провели по внешнему уголку глаза. Рука, которой я сжимал пивную банку, стала влажной от конденсата. В самом деле, что он собирается делать после того, как усыпит меня? Наигранная непорочность Лим Джихо, который как попугай повторял, что мне нужно лечь, хотя его истинные намерения были очевидны, начинала откровенно раздражать.

— Хён, так не пойдёт.

— Что?

— Думаю, мне всё-таки лучше вернуться в Сеул. Если сейчас вздремну, а потом сяду на экспресс-автобус, будет тяжеловато. Лучше поеду на обычном и высплюсь в пути.

— С чего это ты так быстро передумал?

— Просто понял, что если выеду вечером, то точно попаду в пробки на Кёнбу.

[Прим.: Кёнбу – основная автомагистраль в Южной Корее, соединяющая Сеул и Пусан]

Наличие пробок практически никак не влияло на время пути, но я продолжал нести откровенную чушь. В глазах Джихо промелькнуло разочарование. Взглянув на валяющиеся на полу банки из-под пива и закуски, который уже начинали портиться, я взял ещё один ломтик яблока.

— Допью и пойду.

— …Только потому, что ты приехал, я впервые за долгое время выбрался из общежития…

— Ну, хён, ты же не знал, что так получится? И я не знал. Да и ты тоже говорил, что не спал несколько дней из-за своих экспериментов. Так что возвращайся в общежитие и хорошенько выспись.

Лим Джихо, который строил такое лицо, будто умирал от любви ко мне, но не проявлял никакой инициативы, раздражал меня. Я ждал от него только ярких ощущений, доступных лишь в запретной связи между двумя мужчинами. То, что он не интересовался моими настоящими мыслями и позволял мне использовать себя, было исключительно его виной.

— Спасибо, что помог сегодня, хён.

— …Ладно. Но хоть поешь нормально перед выходом. Я довезу тебя до терминала.

Джихо провёл черту, которую сам же боялся переступить. В глубине души я всегда корил его за трусость. Чего я вообще ожидал, приезжая сюда? От мысли, что я зря потратил на него время, внутри всё кипело.

Неважно, как у нас сложится с Сынмином, но возлагать какие-то надежды на Джихо явно не стоило. Этот чёртов импотент годами игнорирует меня. «Видимо, чувства Лим Джихо недостаточно сильны, чтобы пошатнуть его моральные устои», – подумал я с усмешкой.

Так уж вышло, что ублюдки, с которыми я связывался, оказались сплошным разочарованием: либо тряпка, который не решается брать, когда дают, либо ничтожный урод. Думаю, стоит оставить их обоих и попробовать найти кого-то нового. Хоть это импульсивное решение, но разве не из таких состоит наша жизнь?

http://bllate.org/book/12823/1131474