Готовый перевод Critical Point / Критическая точка: #2.1 Обратный отсчёт IX: Точка опоры

Быть скучным – плохо. А всё плохое заслуживает наказания.

Поэтому я решил больше не грешить.

#2.1 Обратный отсчёт IX: Точка опоры

В конечном счёте мне удалось сделать так, чтобы Пэк Сынмин изнасиловал меня. Я утверждал, что это произошло против моей воли. А он, хоть и соглашался с тем, что, возможно, всё так и началось, настаивал, что завершилось всё же по обоюдному согласию.

Сынмин категорически отрицал факт изнасилования и приводил аргумент, что я первым проявил инициативу. Однако я твёрдо стоял на своём и называл это жалкой попыткой насильника оправдаться. Мы продолжали спорить, приводя друг другу одни и те же аргументы.

Признаю, мне было приятно заниматься сексом с Пэк Сынмином. Но это никак не оправдывало его действия. Даже если я и сделал первый шаг, факт изнасилования остаётся неоспоримым. Таким же неоспоримым, как и то, что мне это понравилось.

Я смог отыграть роль настоящей жертвы. Это было идеальным исходом, на который я рассчитывал, и необходимым условием для поддержания желаемых отношений. Сложно описать, насколько это восхитительно – когда выбранный тобой человек втягивает тебя в ситуацию, которую ты не можешь контролировать, но при этом действует ровно так, как тебе нужно. Те, кто не сталкивался с подобным, никогда не поймут.

В один из вечеров, когда я возвращался домой с учёбы, ко мне пришёл Пэк Сынмин и постучал в дверь. Я не хотел поднимать шум, поэтому открыл ему. После этого всё пошло по предсказуемому сценарию. Мы стали заниматься сексом примерно раз в неделю. Порой дважды, а иногда – ещё чаще.

Путём шантажа Пэк Сынмин узнал пароль от моей квартиры. Я бы мог его изменить, но в итоге смирился и не стал ничего с этим делать. По крайней мере, он сообразил не приходить с пустыми руками: теперь у меня в квартире хранилась купленная им куча смазки и презервативов.

Сынмин был подающим большие надежды дзюдоистом. В дни изнурительных тренировок он тайком сбегал из общежития ко мне – похоже, секс для него был отличным способом снять стресс. Бывало, что я просыпался посреди ночи с широко раздвинутыми ногами и членом внутри. Когда моё сознание прояснялось, я стонал, не в силах противостоять нахлынувшему удовольствию. При этом я не забывал притворно плакать, чтобы напомнить ему, что это изнасилование.

В последние выходные, когда Пэк Сынмин был свободен от тренировок, он потащил меня в мотель. Я застрял в маленькой комнатке без возможности выйти наружу. Конечно, в глубине души я был не против, но и добровольным решением это не назвать. Мы только спали, ели и занимались сексом, как животные.

При этом я продолжал демонстративно отбиваться: «Нет, не надо, остановись, нет…»

До определённого момента всё было отлично. Но мир справедлив, и за всё хорошее рано или поздно приходится расплачиваться.

Со временем в наших отношениях стала образовываться трещина. Всё потому, что Сынмин постепенно начал испытывать ко мне чувства. Честно говоря, как и в случае с Лим Джихо, мне было всё равно, что он чувствует.

Для меня не имело значение, будь это Пэк Сынмин, либо кто-то другой. Я был готов раздвинуть ноги перед любым, кто в тот день отнёс бы меня пьяного в мотель и изнасиловал.

Поэтому я начал избегать Сынмина в университете. Стоило мне заметить его, как я тут же надевал наушники и даже был готов обойти здание, лишь бы не пересечься с ним. Разговаривали мы только в уединённых местах, вдали от посторонних глаз.

На то были веские причины. Будучи перспективным дзюдоистом, Сынмин считался местной знаменитостью среди студентов. Хоть я и не интересовался спортом, даже до меня доходили слухи о нём. Говорили, ещё до поступления в университет он настолько хорошо проявил себя, что попал в резервный состав национальной сборной. Вокруг Пэк Сынмина, который тренировался к отбору на участие в чемпионате мира в следующем году, всегда крутилась куча людей. И ни с того ни с сего рядом с ним начнёт появляться недавно восстановившийся студент? Любой бы счёл это странным.

Сам Сынмин, кажется, был очень недоволен моим к нему отношением. Ему хотелось не только спать, но и проводить время вместе. После секса он пытался остаться рядом и переночевать у меня, однако я лишь называл его насильником и прогонял вон. А когда он предлагал мне встретиться где-нибудь вне дома, я с криком заявлял, что не желаю иметь ничего общего с насильником вроде него.

Поначалу Сынмин злился, но со временем стал пытаться меня успокаивать. Чем больше я его отталкивал, чем сильнее он ко мне лип. Вскоре мои смутные догадки о его чувствах ко мне превратились в твёрдую уверенность.

Каждый раз, глядя на Пэк Сынмина, плетущегося ко входной двери после секса, я усмехался. Только в наш первый раз он вёл себя как настоящий тиран. Но, видимо, из-за вечных обвинений в его адрес и промывания мозгов, он становился всё менее уверенным в себе.

Ему то ли мозги отбили на тренировках, то ли он по природе был идиотом. Как ни крути, наши отношения не выходили за рамки секс-партнёров, однако Сынмин, похоже, считал меня кем-то вроде своей девушки. Это была какая-то дерьмовая логика, которую я никак не мог принять. То, что мне нравилось спать с мужчинами в пассивной роли, не означало, что я хочу быть «женщиной» в наших отношениях.

Мы зашли в тупик. Теперь один лишь его вид вызывал у меня раздражение, а секс, который мне так нравился, приелся. После того, как мы переспали столько раз, что и не сосчитать, это начало надоедать. Оглядываясь назад, могу сказать, что лучше всего было, когда он впервые изнасиловал меня.

Вполне закономерно, что со временем мне захотелось чего-то большего, чем секс, походивший на американские горки, движущиеся строго по заданной траектории. Иногда я фантазировал о том, как меня насилуют в общественных местах. А позже переключился на кое-что более экстремальное, чем простое принуждение, и игры, которые видел только в порно. Я всегда представлял себя на месте заплаканных и измазанных спермой людей на экране.

Самые худшие фантазии рождаются из реального опыта. Будучи девственником, я интересовался обычным сексом. Но после того, как впервые им занялся, меня заинтересовали более опасные игры, где стиралась тонкая грань между болью и удовольствием. Мужчин на видео связывали, пороли и душили, а те всё равно стонали с твёрдой эрекцией. Наблюдая, как они открыто наслаждаются тем, что никогда не будет одобрено общепринятыми этическими нормами общества, я должен был просто дрожать в одиночестве с закрытыми глазами.

Было ли дело в банальном любопытстве, или я изначально обладал этими наклонностями? Я сам не знал ответ. Однако одно мог сказать наверняка: провоцировать Пэк Сынмина с самого начала было плохой идеей. Конечно, жаль терять секс-партнера, но я чувствовал, что пора положить этому конец. Вот только как от него избавиться?..

[Укён-а, почему в последнее время совсем не пишешь?] -18:35

Увидев сообщение от Лим Джихо на своём телефоне, я задумался: может, уехать на выходные подальше от Пэк Сынмина?

[Хён, у тебя будет свободное время на этой неделе?] -19:03

[Если ты приедешь, я найду время, даже если у меня его нет. А что? Ты собрался приехать?] - 19:06

Кажется, с тех пор, как мы проводили время вместе, прошло уже несколько лет. Не было бы преувеличением сказать, что мы с Джихо отдалились друг от друга – настолько же, насколько нас разделяло расстояние между Тэджоном и Сеулом. Когда-то наивный и ничего не понимающий в жизни Чха Укён превратился в двуличного человека. Поэтому было бы странно ожидать, что Лим Джихо совсем не изменился и по-прежнему испытывал ко мне те же чувства.

[Ага. Давно не видел своего хёна. Хочу выпить.] -19:06

[Хорошо, тогда в эту субботу?] -19:07

[Я напишу, когда куплю билет на автобус.] -19:08

[Отлично. Встречу тебя на вокзале.] -19:08

За то время, что мы не виделись, он наверняка хоть немного изменился. Я нервно постукивал пальцами по экрану телефона. И как мне соблазнить этого придурка? Я всё ещё сомневался, стоит ли вообще ждать чего-то от Лим Джихо. В конце концов, его моральные принципы были куда выше моих.

http://bllate.org/book/12823/1131472