Готовый перевод Paper Plane / Бумажный самолетик: Глава 72

Выйдя из прохладного затенённого класса в залитый солнцем коридор, Тан Цзюньхэ медленно приблизился к Ян Сюаню. Ему казалось, что он спит. Солнечные лучи падали косо, и даже когда он подошёл к брату вплотную, тень Ян Сюаня не накрыла его целиком.

Ян Сюань шевельнул пальцами и, держа красно-коричневую книжечку за уголок, протянул её Тану Цзюньхэ:

— Готово. — Возможно, из-за скорого отъезда из Жуньчэна его поза казалась расслабленной, а голос звучал лениво.

Тан Цзюньхэ взял паспорт, опустил голову и раскрыл его, разглядывая свою фотографию и английские слова, дублирующие китайский текст. На безупречно белом фоне был запечатлён юноша с утончёнными, красивыми чертами лица. Юный Тан Цзюньхэ выглядел в точности так, как на этом снимке: на первый взгляд — невинным и тихим. Но если присмотреться, в этих больших, чёрных как смоль глазах можно было ясно прочесть всё, что скрывалось в глубине его души: любопытство и жажду неизведанного, а также бессилие и бунт против реальности.

— Спрячь получше, — наставлял его Ян Сюань, глядя на него сверху вниз, словно образцовый старший брат. — В будущем пригодится.

Тану Цзюньхэ захотелось расплакаться. Он понял, что Ян Сюань пришёл попрощаться. Брат уезжает, и больше не говорит, что заберёт его с собой. Тем не менее Цзюньхэ сдержал слёзы. Он привык подавлять их в тот самый миг, когда они подступали к глазам. Сглотнув ком в горле, он поднял взгляд на Яна Сюаня и спросил:

— Когда ты уезжаешь, брат?

— Завтра, — с лёгкой улыбкой ответил Ян Сюань.

— В то же время, что и в прошлый раз. Так скоро...

— Больше не могу здесь оставаться. — Ян Сюань не скрывал причины своего досрочного отъезда.

«А как же я? Как же мы?» — хотел спросить Тан Цзюньхэ. Но за секунду до того, как эти слова сорвались с губ, он осознал, что уже задавал этот вопрос. Он всё ещё помнил ответ Ян Сюаня: «Я могу забрать тебя с собой».

— Как раз есть время, могу сводить тебя куда-нибудь поесть. — Ян Сюань поднял руку и взлохматил ему волосы. — Пойдёшь?

— Угу.

Рука Яна Сюаня опустилась с его макушки на плечо, и он, приобнимая, повёл его к лестнице:

— Чего бы тебе хотелось?

У Тан Цзюньхэ совершенно не было аппетита. Он сказал, что ему всё равно.

По улице они шли, держась за руки, но когда Тан Цзюньхэ осознал это, он не смог вспомнить, кто кого первым взял за руку. Ян Сюань привёл его прямиком в ресторан японской кухни. Подвинув меню сидящему напротив брату, он заказал себе порцию рамена.

— Мне то же самое, — сказал Тан Цзюньхэ, даже не открыв меню.

Ян Сюань придвинул меню обратно к себе, перелистнул в конец и заказал несколько закусок и два напитка. Тан Цзюньхэ чувствовал, что внутри скопилось целое море слов. Ему хотелось спросить, кем они вообще приходятся друг другу, любил ли его Ян Сюань хоть когда-нибудь. Хотелось узнать, были ли слова о том, что он заберёт его с собой, просто насмешкой или он говорил всерьёз. Будет ли он его ждать? Но все эти вопросы казались до боли неуместными за этим последним совместным обедом.

Вопросы вертелись на языке, подступали к губам, но он проглатывал их один за другим. В конце концов, то, что он произнёс вслух, оказалось ничуть не умнее всего остального:

— Брат... следующим летом ты правда вернёшься?

— Наверное, — уклончиво ответил Ян Сюань.

Помолчав довольно долго, Тан Цзюньхэ проронил:

— Было бы здорово, если бы здесь всегда было лето.

Ян Сюань усмехнулся:

— Тогда это были бы тропики.

Перед ними поставили обжигающе горячий рамен. Аромат был восхитительным. Тан Цзюньхэ взял палочки, подцепил пару нитей лапши, но тут же опустил их обратно. Он поднял голову, глядя на Яна Сюаня сквозь густой пар:

— Брат... ты винишь меня?

Вопрос прозвучал ни к селу ни к городу, но Ян Сюань всё понял.

— Рано или поздно каждый оказывается в ситуации, когда обязан выбирать, — равнодушно отозвался он. — Ешь давай.

Тан Цзюньхэ снова впал в прострацию. Голос учителя на уроке плыл где-то над ухом, но он не воспринимал ни слова. Тысячи мыслей и чувств слились в гигантский водоворот, который затянул его, неистово и жестоко разрывая на части. Он хотел вырваться из этой воронки, но чем больше барахтался, тем глубже уходил на дно. Бурлящая вода заливала уши, глаза, нос и рот, проникая всюду и заставляя задыхаться.

Вечером Тан Сяонянь снова пришла в его комнату. Её душевное состояние было заметно лучше, чем в предыдущие дни, и она совершенно не скрывала своих мыслей перед сыном:

— Ян Сюань завтра уезжает, ты в курсе?

Взгляд Тан Цзюньхэ был прикован к учебнику, но в голове не отложилось ни единого слова.

— Я с тобой разговариваю, — Тан Сяонянь протянула руку и взлохматила сыну волосы. — Что с тобой? Опять на тебе лица нет.

— Я хочу завтра поехать проводить его, — сказал Тан Цзюньхэ.

— У него самолёт в два часа дня. У тебя будут уроки, когда тебе ехать? — категорично отрезала Тан Сяонянь. — К тому же, его поедет провожать Ян Чэнчуань, от тебя-то там какой толк? Ты что, водить умеешь или вещи таскать?

— Он мой брат, — тихо отозвался Тан Цзюньхэ.

Тан Сяонянь закатила глаза:

— Какой он тебе брат? У меня только один ребёнок, нет у тебя никакого брата.

— Мам... — Тан Цзюньхэ низко опустил голову, кончики его волос коснулись страниц учебника. — А если я тоже уеду за границу, что тогда?

— За какую ещё границу? — Тан Сяонянь сочла его слова пустыми фантазиями. — Разве послезавтра у тебя не второй тур вступительных экзаменов? Как подготовка?

— Не очень, — пряди волос Тан Цзюньхэ с тихим шелестом скользнули по бумаге. — Я не хочу сдавать второй тур.

Тан Сяонянь всплеснула руками:

— С ума сошёл?! Не пойдёшь на экзамен — отправишься на паперть милостыню просить! — Она положила руку ему на макушку и заставила поднять голову: — Ты тут учишься или спишь на ходу?

Тан Цзюньхэ поднял голову и расфокусированным взглядом уставился куда-то в пространство перед собой:

— Мам, я хочу тебя кое о чём спросить.

— О чём?

— Ты бы развелась ради меня?

— Да я ради тебя вышла замуж! — раздражённо фыркнула Тан Сяонянь. — Какие ещё разводы? Что ты вообще понимаешь, малявка, всё пытаешься мной командовать! Я тебе так скажу: ты Ян Чэнчуаня отцом не зовёшь, его фамилию брать не хочешь, а если он ещё и услышит, как ты целыми днями про развод талдычишь, смотри, как бы он вообще от тебя не отказался!

— У меня нет отца, — с пустотой во взгляде произнёс Тан Цзюньхэ.

— Отца у тебя нет, зато брат, видимо, есть. Ладно, давай учись. — Сказав это, Тан Сяонянь вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.

Как только она вышла, Тан Цзюньхэ бессильно повалился на стол. Уткнувшись лбом в столешницу, он с мучительной болью пробормотал:

— Раз смогла выйти замуж ради меня, почему не можешь ради меня развестись?..

Выйдя из комнаты сына, Тан Сяонянь не сразу пошла спать. С тех пор как она узнала результаты первого тура экзаменов Тан Цзюньхэ, она начала ложиться позже. Раньше она всегда отправлялась в постель ровно в десять, но теперь возвращалась в свою спальню только после того, как убеждалась, что сын умылся и лёг спать.

Лёжа в кровати в кромешной темноте, Тан Цзюньхэ достал паспорт, который дал ему Ян Сюань. Прижав к груди маленькую книжечку, он калачиком свернулся на постели и болезненно зажмурился: его ресницы безостановочно дрожали. Тан Цзюньхэ не мог уснуть. Глубокой ночью он встал с постели и босиком подошёл к двери комнаты Яна Сюаня. На этот раз он не стал ни стучать, ни скрестись — просто молча замер на пороге.

Он слишком хорошо знал эту комнату. Стоило войти — и перед глазами открывалось огромное окно в пол. В ясную погоду, лёжа на ковре, они могли смотреть на бескрайнее звёздное небо. Казалось бы, всего лишь комната, но для него она была целым миром, необъятной вселенной. Вся его свобода и возможность быть собой в этом доме сосредотачивались в этой комнате. А теперь Ян Сюань уезжал, забирая с собой ту свободу и снисходительность, которыми когда-то его одарил.

Тан Цзюньхэ вспоминал дни до переезда в этот дом. В той старой, ветхой квартирке не было ничего плохого. В скрипучей железной двери тоже не было ничего плохого. Во всём этом не было совершенно ничего плохого, вот только... это было слишком тоскливо. Монотонные чёрно-белые будни, дни, похожие один на другой, — от них просто сводило скулы.

Тан Цзюньхэ не знал, сколько времени он простоял под дверью, прежде чем, опустив голову, беззвучно вернулся в свою комнату.

***

Чэнь Син подъехал, чтобы отвезти Тан Цзюньхэ в школу. Как только юноша вышел из подъезда, водителю показалось, что с ним что-то не так. Бледный как смерть, он шёл шатаясь, и на первый взгляд напоминал бездушную бумажную фигурку, которая рухнет от малейшего дуновения ветра.

— Неважно себя чувствуешь? — участливо спросил Чэнь Син. Тан Цзюньхэ, привалившись головой к стеклу автомобиля, слабо мотнул головой.

— Твой брат сегодня днём уезжает, поедешь его провожать? — Чэнь Син знал, что Цзюньхэ всегда тянулся к Яну Сюаню. — Если надумаешь, могу днём сделать крюк и забрать тебя из школы.

— Спасибо, дядя Чэнь, — наконец разомкнул губы Тан Цзюньхэ. — А во сколько?

— Около часа дня.

— Угу, — отозвался Тан Цзюньхэ. Хотя он прекрасно понимал, что Ян Чэнчуань ни за что не позволит Чэнь Сину за ним приехать, в глубине души всё же затеплился крохотный огонёк надежды.

Когда они подъехали к школе и машина остановилась у ворот, Чэнь Син не забыл напомнить:

— Только не забудь заранее отпроситься у учителя.

Тан Цзюньхэ с рюкзаком за спиной поплёлся в класс. Когда он сел на своё место и сунул рюкзак в парту, к нему пододвинулась Инь Цун:

— Сосед, ты опять заболел?

Тан Цзюньхэ покачал головой и, немного помолчав, сказал:

— Мой брат уезжает.

— А? — Инь Цзун сообразила, что он говорит о Яне Сюане.

— Прямо сегодня?

— Угу.

— Как быстро... — с лёгкой грустью протянула Инь Цун. — Если так подумать, я, наверное, больше никогда в жизни его не увижу.

Услышав это, Тан Цзюньхэ резко обернулся к ней:

— Он ещё вернется.

— А? Ой... Ну вы-то братья, когда он приедет, вы, конечно, увидитесь. А мы просто одноклассники. То есть друзья, конечно, но так подумать — если специально не договариваться о встрече, то мы и правда можем больше никогда не пересечься... Кстати, а вы теперь будете видеться всего пару раз в год?

От этих слов Тан Цзюньхэ словно ударило током, мгновенно вырвав его из оцепенения. Видеться раз в год... значит, за десять лет они увидятся всего десять раз? Каким же невыносимо долгим должен быть один год... А что, если в течение года Ян Сюань так и не приедет? Что, если он вообще больше никогда не вернётся? Захочет ли он вообще возвращаться, однажды покинув Жуньчэн? В этот город, на каждом углу которого лежит тень Ян Чэнчуаня... Вырвавшись отсюда, никто в здравом уме не захочет вернуться. Следующее лето может не наступить никогда.

«Наверное» — так вчера ответил Ян Сюань. Возможно, на самом деле он хотел сказать: «Наверное, больше не вернусь».

— Эй, сосед, о чём задумался? — заметив его потерянный вид, Инь Цун толкнула его локтем.

Тана Цзюньхэ вдруг охватила паника. Он резко вскочил и устремился к выходу из класса.

— Эй... — Инь Цун только открыла рот, как в дверях появился учитель химии.

— Куда это ты собрался? — спросил химик, глядя на спешащего к выходу ученика. Но Тан Цзюньхэ, казалось, не слышал его. Не сбавляя шага, он прошёл мимо преподавателя и скрылся в коридоре. Учитель решил, что парню приспичило в туалет, и, не задавая лишних вопросов, вошёл в класс.

Тан Цзюньхэ почти бегом добрался до школьных ворот. Опоздавшие ученики младших классов всё ещё тянулись во двор с рюкзаками за спиной, он пробирался сквозь толпу против течения. Многие оборачивались вслед его торопливо удаляющейся фигуре, но ему было плевать. Выбежав за ворота, он бросился к проезжей части.

Такси, только что высадившее школьника, посигналило и затормозило прямо перед ним. Водитель высунулся из окна:

— Поедешь?

Восемь утра. Время, когда все только выходят из дома, а Тан Цзюньхэ в панике бежал обратно. Прохожие с недоумением оглядывались на него, но он лишь мчался вперёд, не смея ни на секунду остановиться. Он взлетел по лестнице, подбежал к квартире, дрожащими руками достал ключи и открыл дверь.

Ян Чэнчуань и Тан Сяонянь уже ушли на работу, дома было пусто. Ян Сюань, только что принявший душ, как раз толкнул дверь ванной и вышел в коридор. Их взгляды встретились. Ян Сюань оторопело замер.

— Брат... ты... — От бега у Тана Цзюньхэ пересохло в горле. Он с трудом сглотнул, изо всех сил стараясь унять бешено колотящееся сердце: — Ты всё еще готов забрать меня с собой?

http://bllate.org/book/12808/1613215