Готовый перевод Paper Plane / Бумажный самолетик: Глава 41

Спустя десять лет снова спать рядом с Ян Сюанем было совсем не так, как в детстве. Тогда, стоило выключить свет, Ян Сюань начинал рассказывать страшилки, до дрожи пугая Тан Цзюньхэ. Тот обнимал брата руками и ногами, словно коала. Даже когда Ян Сюань шёл в туалет, Тан Цзюньхэ плёлся следом, вцепившись в его пижаму, и стоял рядом, слушая звук струящейся воды. А если сейчас повиснуть на Ян Сюане, как в детстве, он скинет? Тан Цзюньхэ немного поразмыслил и, решив обнаглеть, спросил:

— Брат, расскажешь мне страшилку?

Ян Сюань лежал с закрытыми глазами и не отвечал, его дыхание было ровным, словно он уже уснул. Не получив ответа, Тан Цзюньхэ не расстроился. Он повернул голову к Ян Сюаню, открыл глаза и, пользуясь темнотой, принялся бесцеремонно разглядывать профиль брата. Он считал, что его брат невероятно красив: он был красив в детстве, и красив сейчас, красив, когда злится, и красив, когда спокоен. Взглядом очерчивая плавную, словно течение воды, линию от лба до подбородка, он снова и снова рисовал этот образ в своём воображении, невольно задаваясь вопросом: выглядит ли его профиль так же? Ведь многие говорили, что они чем-то похожи. А вот чем именно — никто сказать не мог. Но, как бы там ни было, Тан Цзюньхэ радовался этому сходству, ведь оно служило напоминанием: их кровное родство — то, что невозможно изменить, как ни старайся.

Пока Тан Цзюньхэ лежал с открытыми глазами, погружённый в эти мысли, Ян Сюань внезапно подал голос, произнеся лишь одно слово:

— Спи.

Пойманный с поличным, Тан Цзюньхэ поспешно зажмурился. Он помнил, что несколько минут назад Ян Сюань велел ему слушаться. Теперь ему велели спать, и он послушно закрыл глаза.

Спина болела, лежать на ней было неудобно, поэтому Тан Цзюньхэ повернулся на бок, лицом к Ян Сюаню. Он держал брата за руку, но его мозг проявлял аномальную активность, и мысли невольно скакали с одного на другое. Вслед за этим он вспомнил свой недавний сон — тот самый, в который проник Ян Сюань. Почему ему приснилось подобное? Неужели у него действительно возникло сексуальное влечение к Ян Сюаню? Он не удержался и, приоткрыв глаза, снова уставился на брата.

На сей раз он сам крепко зажмурился, не дожидаясь замечания Ян Сюаня. Он обнаружил, что, стоило допустить эту мысль, как сцены из сна нахлынули с сокрушительной силой, не давая сосредоточиться ни на чём другом. Голова наполнилась картинками, явно не предназначенными для детей.

Он не смел думать дальше и заставил себя остановить этот поток образов. В конце концов, когда он в прошлый раз обмолвился: «Возможно, ты мне нравишься» — и Ян Сюань не разговаривал с ним больше месяца. Если брат узнает, что сейчас творится у него в голове, он, пожалуй, вовсе исчезнет с его глаз. Перебрав в голове ещё кучу всякой всячины, Тан Цзюньхэ наконец уснул.

На следующее утро первым проснулся Ян Сюань. Открыв глаза, он обнаружил, что Тан Цзюньхэ, подобно коале, лежит на нём, закинув руку ему на грудь, — прямо на пятно тёмно-красной запёкшейся крови, из-за чего дышать было трудновато. Он опустил взгляд: младший брат крепко спал, уткнувшись ему в плечо, его тяжёлое дыхание щекотало кожу каждым выдохом.

На мгновение у Ян Сюаня возникла иллюзия, будто они так и росли вместе все эти годы. Словно десять лет пролетели как сон, и пухлая булочка из прошлого превратилась во юношу у него на глазах. Тут он ощутил некоторый дискомфорт внизу живота. Для полного сил семнадцатилетнего парня утренняя эрекция — обычное дело, но неловкость ситуации заключалась в том, что именно то место, которое должно было сейчас топорщиться, оказалось прижато закинутой на него ногой.

Ян Сюань подавил желание просто скинуть брата с себя. Он протянул руку, обхватил его голень и попытался аккуратно убрать ногу в сторону. Но не успел он приложить усилие, как Тан Цзюньхэ сонно разлепил веки и, заспанный, с невинным видом уставился на него:

— Брат?

— Слезь, — с каменным лицом произнёс Ян Сюань.

Тан Цзюньхэ, ещё толком не проснувшись, потёр глаза рукой, будто не расслышал:

— Что? — И тут же, потягиваясь, пару раз потёрся о Ян Сюаня.

Ян Сюань, готовый заподозрить, что тот делает это намеренно, процедил сквозь зубы, с трудом сдерживая эмоции:

— Держись от меня подальше.

Почувствовав в голосе Ян Сюаня угрозу, Тан Цзюньхэ наконец пришёл в себя, поспешно убрал руки и ноги и тут же обнаружил, что у него самого утренняя эрекция, — с того самого влажного сна это случалось с ним почти каждое утро.

На уроках биологии говорили, что для мальчиков в пубертатный период это нормальное явление. Подумав об этом, Тан Цзюньхэ не удержался, украдкой покосился на низ живота Ян Сюаня и увидел, что у брата тоже эрекция, причём куда более заметная, чем у него самого.

Ян Сюань уже сел и собирался было спросить Тан Цзюньхэ, не пора ли тому вставать, но, опустив глаза, увидел, что его брат — этот парень с причудливыми извилинами в мозгу — тупо пялится на его пах. Лицо Ян Сюаня мгновенно помрачнело:

— Чего уставился?

— А, я... — Тан Цзюньхэ поспешно отвёл взгляд. Он на мгновение лишился дара речи и, немного позаикавшись, наконец выдавил: — Я просто хотел проверить, всё ли у меня нормально...

Поняв смысл его слов, Ян Сюань перевёл взгляд с его лица ниже и увидел, что посередине истрёпанных светло-серых спортивных штанов его брата явно выпирает бугорок. «С виду маленький, а на деле-то уже вырос», — мелькнуло у Ян Сюаня. Он не удержался и снова покосился на брата: на залитом краской лице блестели круглые, как бусины, глаза, смущённо бегающие из стороны в сторону.

— Если бы в таком возрасте по утрам не стоял, вот это было бы ненормально. — Ян Сюань произнёс это с интонацией старшего брата, преподав младшему запоздалый урок физиологии.

Впервые в жизни обсуждая с кем-то подобные вопросы, Тан Цзюньхэ смутился. Он принялся тереть глаза, пытаясь скрыть неловкость. Неожиданно Ян Сюань наклонился к нему, пальцами отвёл чёлку со лба и всмотрелся в полученную вчера рану. Пластырь больше чем наполовину пропитался кровью. «Похоже, всё серьёзнее, чем я предполагал, возможно, придётся накладывать швы», — прикинул Ян Сюань и поторопил младшего:

— Вставай давай, сейчас поедем в больницу.

— Ой, — Тан Цзюньхэ неспешно поднялся. Изорванный низ футболки за ночь задрался, и он потянулся, чтобы одёрнуть его. Ян Сюань скользнул взглядом по его телу и увидел на белой спине длинную ссадину. Она тянулась от одного бока до другого, пересекая позвоночник. Хотя царапина и была неглубокой, на первый взгляд она выглядела пугающе. Он вытянул руку, перехватив ладонь Тан Цзюньхэ, пытавшуюся натянуть футболку, и хрипло спросил:

— Почему ты не сказал?

Тан Цзюньхэ понял, о чём речь, и потянулся потрогать царапину:

— Я думал, это не страшно...

— Не трогай. — Ян Сюань сжал его запястье, отводя руку в сторону. — В больнице обработаем всё вместе.

Осторожно опустив футболку брата, Ян Сюань достал телефон и набрал дядю Чэня. Он без запинки продиктовал маршрут, по которому они приехали. Повесив трубку, он вопросительно посмотрел на Тан Цзюньхэ, который не сводил с него заворожённого взгляда:

— Что такое?

Тан Цзюньхэ с явным восхищением спросил:

— Брат, как ты так точно запомнил дорогу?

Ян Сюань лишь слегка вскинул бровь:

— Что тут запоминать?

Тан Цзюньхэ вспомнил детство: Ян Сюань вечно таскал его с собой, и, как бы далеко они ни забирались, он всегда безошибочно приводил его домой. «У брата явно талант», — подумал Тан Цзюньхэ. Даже родные братья во многом отличаются друг от друга.

Ян Сюань быстро умылся и направился к другой палатке. Ван Синчунь, проснувшийся рано, сидел на корточках у входа, наблюдая восход солнца. Настроение у него было, похоже, отличное, увидев Ян Сюаня, он помахал рукой в знак приветствия.

— Я вызвал водителя отца, — сказал Ян Сюань. — На автобусе мы не едем.

— А что случилось? — удивился Ван Синчунь. — Я думал, пообедаем вместе, когда вернёмся.

— Рана серьёзнее, чем казалось, — нахмурился Ян Сюань. — Надо заскочить в больницу.

— Ладно, — согласился Ван Синчунь, но тут же спросил: — А дома твой отец и его мамаша не будут опять к тебе придираться?

— Пускай, мне-то что? — вид у Ян Сюаня был абсолютно равнодушный.

— Фэн Бо вчера, конечно, повёл себя как последний дурак, — выругался Ван Синчунь, но, помолчав, начал его выгораживать: — Сюань-гэ, ты не держи на него зла. Он, наверное, спроецировал всё на тот бардак, что творится у него в семье, ты же знаешь...

— Угу, — перебил его Ян Сюань. — Передай всем, что я уехал.

http://bllate.org/book/12808/1597725