Готовый перевод Paper Plane / Бумажный самолетик: Глава 29

Выпускные экзамены за второй год старшей школы проходили в начале июля, в разгар солнечных дней. Потолочные вентиляторы в классах безостановочно гоняли воздух, под их гул ученики усердно выводили иероглифы на экзаменационных листах и черновиках.

Через несколько дней после экзаменов в школе провели родительское собрание. Ян Чэнчуань, теперь ставший в Жуньчэне человеком видным и уважаемым, разумеется, на таком мероприятии не появился, не говоря уже о том, что несколько пустых экзаменационных листов Ян Сюаня сильно ударили по его самолюбию.

Тан Сяонянь же, наоборот, проявила энтузиазм. После работы она взяла такси до первой школы и за десять минут до начала уселась в классе. С момента поступления Тан Цзюньхэ она не пропустила ни одного родительского собрания, и этот раз не стал исключением. Результаты Тан Цзюньхэ снова позволили ей высоко поднять голову, вот только бахвалилась она теперь не перед соседями, любящими посплетничать, а перед вечно защищавшим своего старшего сына Ян Чэнчуанем.

В последние два года во всех уголках провинции продвигалась идея качественного образования, и первая школа Жуньчэна, как ключевая в городе, была главным объектом этой реформы. Табели успеваемости раздали родителям, а затем быстро собрали обратно, но Тан Сяонянь, проявив расторопность, успела достать телефон и полностью сфотографировать табель.

Вернувшись домой после собрания, Тан Сяонянь показала фотографию табеля на телефоне Ян Чэнчуаню и с нескрываемой гордостью сказала:

— Ну как? Второе место по параллели, только по китайскому и английскому не хватило нескольких баллов, по остальным предметам он даже выше, чем тот, кто на первом месте.

Ян Чэнчуань, глядя на столбец с оценками на экране, одной стрелой убил двух ястребов:

— За успеваемость Цзюньхэ взрослым никогда не приходилось беспокоиться. Умный ребёнок, в тебя.

— Ещё бы, — без ложной скромности ответила Тан Сяонянь. — Это я в своё время не могла учиться, потому что семья была бедная, иначе разве не стала бы студенткой университета?

Ян Чэнчуань, желая сначала похвалить, а потом покритиковать, улыбнулся:

— Верю, вот только... — он некоторое время повертел слова на языке, прежде чем озвучить то, о чём думал последние несколько дней. — Мне кажется, у этого ребёнка есть некоторые психологические проблемы. Я попросил сяо Суня найти психолога, пусть через несколько дней поработает с Цзюньхэ, поможет ему...

Тан Сяонянь настороженно посмотрела на мужа:

— Какого психолога? Какие ещё психологические проблемы?

— После того случая... я всё думаю, и думаю, и мне становится страшно, — объяснил Ян Чэнчуань. — Главным образом боюсь, что он направит свой ум не в то русло...

Он размышлял об этом уже некоторое время. Вспоминая выражение лица Тан Цзюньхэ, когда тот говорил, что хочет убить Чжоу Линя, Ян Чэнчуань невольно покрывался холодным потом. Если бы Ян Сюань тогда не вмешался, то не только будущее его младшего сына было бы разрушено, но и его собственная карьера пошла бы под откос. А если бы дело получило огласку в СМИ, журналисты и общественность вывернули бы всё их грязное бельё наизнанку.

Из-за этого Ян Чэнчуань снова пожалел, что женился на Тан Сяонянь. Бесспорно, внешне она была весьма привлекательна, но внутри — некультурная сварливая баба. Стоило ей разозлиться, и она извергала потоки грязных ругательств. Сын, воспитанный ею, был точной её копией: с виду послушный и милый, а копни глубже — настоящий маленький дьявол.

Ян Чэнчуань считал, что все эти годы неплохо относился к Тан Цзюньхэ: на Новый год и другие праздники он не раз дарил ему деньги и подарки, но ребёнок ничего не принимал и с самого детства ни разу не назвал его папой. Настоящий неблагодарный волчонок, которого не приручить. Он, конечно, и не рассчитывал, что Тан Цзюньхэ будет ухаживать за ним в старости, но боялся, что, если он в будущем хоть немного захворает, Тан Цзюньхэ не проявит к нему ни капли сыновней почтительности.

— Это у тебя психологические проблемы! — Тан Сяонянь выхватила телефон из рук Ян Чэнчуаня и разразилась бранью. — Загнанный в угол заяц тоже кусается! Если бы он сказал мне, я бы давно зарезала этого Чжоу Линя, зачем было оставлять его в живых? Скажешь, что у меня тоже проблемы с головой? Ян Чэнчуань, хватит тут умничать! Стал вице-мэром благодаря смазливой мордашке и протекции и уже возомнил себя невесть кем! Если говорить о том, кто направляет свой ум не в то русло, то в Жуньчэне ты будешь вторым, а первого не найдётся…

Когда речь заходила о Тан Цзюньхэ, материнский инстинкт Тан Сяонянь неудержимо разгорался, и она не успокоилась, пока не обругала Ян Чэнчуаня с ног до головы. Ян Чэнчуань от такой ругани не знал куда спрятаться. Он пылал от стыда, кипел от гнева, но опуститься до перебранки с ней не мог. Мысленно решив, что с базарной бабой спорить бесполезно, он прошлёпал тапочками в свой кабинет.

На том и кончилось: Ян Чэнчуань больше никогда не заикался о психологе для Тан Цзюньхэ.

***

Тан Цзюньхэ ничего об этом не знал. Начались летние каникулы, он задумался о подпработке. Раньше он хотел заработать на велосипед, но теперь целью стал подарок ко дню рождения Ян Сюаня, который был в конце октября, так что летние каникулы как раз подходили для подработки.

Поразмыслив, он пришёл к выводу, что, кажется, единственное его умение — учиться. «Значит, буду учить других», — решил Тан Цзюньхэ. Он пошёл в кабинет, сел за компьютер и составил небольшое объявление, указав предметы, по которым может заниматься репетиторством, время занятий, контактную информацию, и распечатал с десяток копий.

Днём, пока Тан Сяонянь была на работе, Тан Цзюньхэ с этими листками отправился в жилой комплекс в километре от дома и весь вечер расклеивал объявления. Закончив, он вернулся домой, сел за уроки и стал ждать, когда появятся клиенты. Но и на третий день, когда у Тан Сяонянь был выходной, он так и не получил своего первого заказа. Зато Тан Сяонянь записала его на курсы в New Oriental, и теперь ему нужно было каждое утро ходить на двухчасовые занятия по английскому.

Тан Цзюньхэ ничего не сказал, он всегда охотно учился. На следующее утро собрал рюкзак и пошёл на курсы. Когда занятия закончились, у входа кто-то раздавал рекламные листовки других курсов. Он взял по одной каждого вида и пошёл, на ходу рассматривая их и размышляя, почему его собственное объявление не привлекло клиентов.

Просмотрев их, он выбросил стопку листовок в урну и, вернувшись домой, кардинально переделал текст объявления. Он указал свой балл по математике на выпускных экзаменах средней школы и перечислил все олимпиады, в которых победил, а затем распечатал ещё несколько десятков копий.

На следующий день, придя на курсы, Тан Цзюньхэ в обеденный перерыв встал у входа и начал раздавать свои объявления проходившим мимо родителям с детьми, чем привлёк удивлённые взгляды промоутера. Листовок у него было немного, и они быстро закончились. Он уже собирался хлопнуть в ладоши и пойти домой, как к нему подошла одна родительница с ребёнком, держа в руках его объявление.

— Это ты собираешься преподавать? — спросила она, разглядывая его.

Тан Цзюньхэ кивнул.

— Максимальный балл по математике... это правда? — продолжила она. — Не обман в рекламе?

— У меня есть контрольные работы за прошлые месяцы в качестве доказательства, — серьёзно ответил Тан Цзюньхэ, достал из рюкзака ученический билет и показал ей. — Вот мой ученический.

Женщина, которая с ним заговорила, была лет тридцати с небольшим, с проницательным лицом. Она с недоверием посмотрела на него и спросила:

— Оценки, конечно, неплохие, но у тебя есть опыт? — Она кивнула подбородком на своего ребёнка. — Учить её. Моя дочь осенью пойдёт в восьмой класс.

Тан Цзюньхэ не успел ничего сказать, как девочка с хвостиком начала трясти мать за руку и шептать:

— Мам, я хочу, чтобы меня учил именно он...

— Нечего тут, завидев красивого старшего братика, требовать, чтобы он тебя учил, — шикнула на неё мать, опустив голову. — Всё равно опять заниматься как следует не будешь!

— Обещаю, буду хорошо учиться! — клятвенно заверила девочка, искоса поглядывая на Тан Цзюньхэ.

— Вернёмся домой, сравним с другими, а там посмотрим, — сказала женщина, и, прежде чем увести девочку, обратилась к Тан Цзюньхэ: — Если решим, я вам позвоню.

— Хорошо, — кивнул Тан Цзюньхэ.

Кто бы мог подумать, что, как только мать соберётся уходить, девочка вдруг разразится громким плачем. Она кричала и капризничала, требуя, чтобы её учителем был именно Тан Цзюньхэ, угрожая, что иначе не сдвинется с места.

Тан Цзюньхэ молча стоял в стороне и наблюдал за ней. Мать и ругала её, и уговаривала, но, видя, что девочка не поддаётся ни кнуту, ни прянику, сдалась. В полном отчаянии она повернулась к Тан Цзюньхэ:

— Что ж, тогда приходите её учить. Можете сегодня днём провести пробный урок?

Тан Цзюньхэ кивнул:

— Могу.

Только тогда девочка замолчала, шмыгнула носом и с победным видом посмотрела на Тан Цзюньхэ.

В тот же день Тан Цзюньхэ провёл для девочки часовой пробный урок. С посторонними он всегда хорошо скрывал эмоции, поэтому, объясняя ей задания, не выказал ни малейшего раздражения некоторыми откровенно глупыми вопросами ученицы. Результат был предсказуем: девочка, чтобы заполучить Тан Цзюньхэ в качестве репетитора, приложила все силы и за один урок умудрилась понять темы, которые раньше никак ей не давались.

Тан Цзюньхэ получил 80 юаней. Начало было положено. В отличном настроении он купил по дороге мороженое и, облизывая его, не спеша побрёл к автобусной остановке.

Стоял летний полдень. Улочка, ведущая к остановке, была чистой и тихой. Тан Цзюньхэ, шагая в густой тени деревьев, случайно увидел название улицы. Бар, в котором весь класс отмечал день рождения Ин Хуэй, кажется, находился как раз здесь. Он внезапно вспомнил это и невольно стал искать глазами то самое заведение.

Он вдруг задумался, где в последнее время пропадает Ян Сюань. С началом каникул его передвижения стали ещё более непредсказуемыми: он часто уходил днём и возвращался лишь поздно вечером. Иногда Тан Цзюньхэ уже лежа в постели слышал, как открывается входная дверь.

Как-то на прошлой неделе Тан Цзюньхэ, не дождавшись возвращения Ян Сюаня перед сном, спрятался в ванной. Он хотел, когда тот войдёт в квартиру, выйти и создать видимость случайной встречи. Если он не видел Ян Сюаня перед сном, то не мог уснуть, ворочался и думал о нём. А когда много думал, Ян Сюань являлся ему во сне. Он больше не хотел видеть эротические сны о нём. Ему казалось, что его чувства к Ян Сюаню не должны быть запятнаны грязной, уродливой похотью, хотя это, бесспорно, приносило ему небывалое наслаждение.

Было уже около одиннадцати, когда Ян Сюань наконец вернулся. Тан Цзюньхэ сквозь матовое стекло увидел, как он вошёл. Тан Цзюньхэ собирался мысленно досчитать до десяти и только потом выйти, но не выдержал и открыл дверь ванной уже на счёте «шесть».

Ян Сюань стоял в прихожей, опершись одной рукой о стену, и переобувался. Услышав звук, он бросил взгляд в его сторону. Тан Цзюньхэ принял заспанный вид, потёр глаза и тихо сказал:

— Ты так поздно вернулся?

Ян Сюань промычал в ответ что-то вроде «угу», а может, и нет. Тан Цзюньхэ показалось, что он стоит слишком далеко и не расслышал, поэтому он подошёл на несколько шагов ближе и, глядя на брата, спросил:

— Где ты был?

Ян Сюань сначала проигнорировал его. Переобувшись, он направился к своей комнате и на ходу, ссутулившись и открывая замок, спросил:

— Специально меня ждал?

Настала очередь Тан Цзюньхэ замереть. Он не ожидал, что его «план случайной встречи» будет так легко раскрыт. Ян Сюань тихо усмехнулся, толкнул дверь и вошёл в комнату, оставив ошеломлённого Тан Цзюньхэ стоять на месте.

***

Вспоминая ту сцену, Тан Цзюньхэ подошёл к бару под названием «Сойдёт». Снаружи он казался небольшим. Таинственная атмосфера, царившая здесь по ночам благодаря синим лампам, при дневном свете бесследно исчезла. Дверь была прикрыта — видимо, заведение ещё не работало.

— Так рано? — Официант, который стоял у входа в тот раз, увидел снаружи силуэт и вышел. Память у него была хорошая, а лицо Тан Цзюньхэ — запоминающееся. Он узнал его и бросил как бы невзначай: — Пришёл к Ян Сюаню?

Внутри у Тан Цзюньхэ всё сжалось от предчувствия — Ян Сюань должен быть здесь. Он посмотрел на официанта и ответил:

— Да.

Тот поднял палец и указал наверх:

— На втором этаже.

— А что он там делает? — спросил Тан Цзюньхэ.

— В бильярдной, за порядком следит.

Тан Цзюньхэ подумал и спросил:

— Я могу подняться посмотреть?

— Валяй, — ответил тот.

http://bllate.org/book/12808/1435590