Готовый перевод Can’t Be Left Behind / Не оставляй меня позади: Глава 24

После такой пытки, обладай я какой-нибудь ценной информацией, я бы точно все выложил и сдал организацию с потрохами. В голове был полный кавардак, и я невольно засомневался, а родной ли я брат этой скотины. Вот бы это было не так.

Я проснулся посреди ночи мучимый жаждой и хотел попросить Гэ принести воды, но был не в состоянии издать ни звука. Руки болели и онемели, так что я не мог даже толкнуть его.

Я сонно прижался к нему и осипшим голосом попросил воды.

Гэ спит чутко. Он тут же проснулся и притянул меня в свои объятия, прикрыв мои ноги легким одеялом, а затем молча погладил по спине. Взяв стакан с водой с прикроватной тумбочки и поднеся к моим губам, он бормотал какие-то слова утешения.

Мне редко доводилось слышать, чтобы он говорил со мной так мягко, словно утешал маленькую девочку. На самом деле я не был ни хрупким, ни маленьким, но его тон был таким естественным, будто он часто такое делал. Возможно, его бывшие любовницы были слишком сентиментальными, игриво дулись и просили обнимать их, так что он привык. А может, это шлюшка Ши Чэнь жалобно и красиво плакал, вызывая к себе сочувствие. При мысли об этом я почувствовал укол разочарования.

Когда ладонь Гэ коснулась моей кожи, он заметно вздрогнул от удивления и пробормотал:

— Ты горишь, — затем включил тусклый настенный светильник, вытащил из ящика градусник, встряхнул его и засунул мне под мышку.

Не знаю, что со мной случилось, но мне было невыносимо хреново. Я инстинктивно прижался горячим телом к Гэ. У меня даже не было сил держать градусник, я просто хотел обнимать Дуань Жуя.

Он спросил, что со мной, и где болит. Я какое-то время бессвязно бормотал: опухшая задница жжет и болит, поясница и ноги болят, и горло тоже.

— Противовоспалительное наверху, я сейчас принесу. Всего минуту, подожди, не засыпай, — он похлопал меня и собрался встать, но я схватил его и прижался торсом к его груди.

— Дуань Жуй, ты же говорил, что не допустишь, чтобы я страдал, а теперь мне адски больно! — я устало схватил его за воротник, правой рукой шаря в поисках метелки возле кровати, чтобы поколотить его. — Ты, блядь, мне родной брат или кто? Как ты мог меня так затрахать…

Он поймал мои пальцы, поднес к губам и поцеловал:

— Мм… завтра я тебе сделаю массаж спины.

— Гэ, мне кажется, ты тоже болен, у тебя склонность к насилию. Тебе лучше поскорее сходить в больницу и провериться, вдруг у тебя какие-нибудь серьезные проблемы с психикой, доставшиеся по наследству от Дуань Цзиньцзяна.

Голова работала плохо, в порыве гнева человек может ляпнуть что попало, легко раня другого словами. Я не должен был так говорить, на самом деле я так не думал.

Гэ сидел рядом со мной и долго молчал. Он отпустил мою руку, словно боясь снова причинить боль, и больше не прикасался ко мне.

Я с трудом поднялся, увидел, как он потянулся за пачкой сигарет на тумбочке, и попытался отобрать ее, но потерял равновесие и навалился на него. Вместе мы кубарем покатились с кровати, с грохотом упав на пол.

В последний момент я инстинктивно среагировал и подставил предплечье под затылок Гэ, чтобы он не ударился головой, а он в то же время крепко обнял меня, чтобы я полностью упал на него.

Градусник с хрустом разбился, осколки стекла и ртуть разлетелись, оставив две царапины на руке Гэ.

— Черт, ты в порядке? — у меня кружилась голова, и я с трудом вскочил, превозмогая боль во всем теле. Как-никак, я весил не меньше 60 килограмм, и первой моей мыслью было — как бы Гэ себе что-нибудь не сломал, а второй  — учитель говорил, что ртуть ядовита, неужели мой Гэ умрет?

Он поднялся, потирая ушибленную спину, и сплюнул кровь.

— Блядь, быстрее, звони 120…

Я тут же пришел в себя, без лишних слов закинул Гэ себе на спину и понес. Под тяжестью тела взрослого мужчины мои ноги дрожали. Бля, меня только что затрахали до лихорадки. Быть пассивом-качком и правда нелегко. Гэ сейчас был похож на распустившийся на моей спине и увядающий нежный цветок. Его хмурый вид вызывал желание позаботиться о нем.

— Сяо Янь… ты ненавидишь своего Гэ?

— Нет, заткнись. Сначала я отнесу тебя в гостиную, подождешь, пока я надену штаны, и поедем  в больницу…

Я был с голым торсом, в одних лишь трусах, и, неся его на себе, я суетливо бросился к двери спальни. Если Гэ умрет, я оставлю его прах в маленькой урне в крематории и пожертвую все его деньги в фонд защиты дикой природы. Я ни копейки не оставлю своим родителям, ни единой копейки, даже учитывая, что они тоже скоты.

— Пфф.

Гэ вдруг рассмеялся, и в отражении на черном мраморе стены я увидел два белоснежных, дерзких клыка.

Развалившись на моей спине, он поцеловал меня в ухо и неторопливо сказал:

— Если бы ты внимательно слушал на уроках, то знал бы, что ртутью можно отравиться только при чрезмерном вдыхании ее паров.

Я оцепенел секунд на десять, а затем резко сбросил с себя этого старого ублюдка, повалил на диван и разжал ему рот. Я увидел, что его губа была немного рассечена и кровоточила — а я все думал, обо что я ударился бровью, когда упал.

— Дуань Жуй, мать твою, сдохни! Ты меня уже достал, придурок! По-твоему, это весело?

У меня раскалывалась голова. Гэ так и нарывался, чтобы его выебали. Будь я на восемь лет его старше, я бы прижал его к полу и затрахал до смерти. Но мне не повезло, потому что этот чокнутый был моим старшим братом.

Я яростно пнул его несколько раз, схватил с книжной полки пару книг по управлению проектами и лупил его так, что он завопил от боли, а затем я развернулся и ушел.

Прихрамывая в сторону двери, я собирался пойти отлить и выкурить сигарету, чтобы успокоиться, как вдруг чьи-то руки обхватили меня за талию. Гэ обнял меня сзади и крепко прижал к себе. Его чисто выбритый подбородок потерся о мое плечо, вызвав легкое, шершавое покалывание.

Его горячее дыхание касалось моей шеи, губы Дуань Жуя были влажными и мягкими, напомнив мне прохладные лепестки лотоса, которые я в детстве вытаскивал из пруда и прикладывал к шее, чтобы охладиться, или стрекоз, которых Гэ смахивал с моей головы.

Он тихо прижался ко мне сзади. В отражении на стене я видел его густые ресницы и очертания профиля.

— Дуань Жуй… — только я хотел выругаться на него, как он тихо прошептал мне на ухо:

— Дуань Янь… Ты распереживался, да? Если бы ты оказался в опасности, Гэ тоже бы волновался.

Мое сердце внезапно дрогнуло. Возможно, у меня аритмия.

В этот момент мне больше не хотелось покончить с собой, даже если жизнь — это медленное самоубийство. Мне хотелось слушать его голос вечно.

Гэ поцеловал меня в подбородок. Я невольно обернулся. Наши взгляды встретились, и спустя несколько секунд мы не выдержали и начали целоваться.

Я накрыл ладонью его руку, обхватившую меня за талию, и наклонил голову, приветствуя его нежную атаку губами и языком. Кончик его языка осторожно скользил по моим губам, не проникая внутрь. Я слегка приоткрыл губы, и мой язык проник в рот Гэ, имитируя толчки и движения члена.

Он тихо прошептал, что я веду себя развратно, его прокуренный голос звучал слегка хрипло, с ленивой, протяжной интонацией.

Я не развратный, я просто не могу устоять. Я никогда не мог отвергнуть его поцелуи.

Гэ сменил позу, прижав меня к мраморной стене, и тихо пробормотал:

— Прости.

Обхватив меня за талию обеими руками, он целовал меня. Когда наши губы разомкнулись, между нами протянулась липкая нить слюны. Оборвавшись, она осталась на моих губах, но Гэ жадно слизал ее языком.

— Блядь, ты еще смеешь вставать, старый козел?! — я с силой сжал его выпирающий из трусов член. Гэ издал болезненный стон, схватился за пах и уткнулся лицом мне в плечо.

— Больно.

— Сам напросился.

Его голова была опущена, и бледная обнаженная шея оказалась передо мной. Я вцепился в нее, крепко стиснув зубы и оставляя на коже кровоточащий след от укуса.

Гэ резко втянул воздух от боли и прикрыл шею ладонью, глядя на свое отражение на стене:

— Мне завтра на работу, не кусай здесь… — он прижал мою голову к своей груди. — Здесь кусай.

— Идиот, она же плоская, как тут кусать?

— Поставь мне парочку засосов, — тихо усмехнулся он, указав пальцем на небольшой участок на затылке. — Такие, как ты тайком оставил в прошлый раз, пока я спал. Красные и сладкие. (прим.пер.: в китайском сленге клубника = засос, соответственно в тексте идет игра слов с красными и сладкими ягодами :))

— Нет.

— …Малыш.

О Боже, малыш. Фу.

Я поставил ему три засоса.

http://bllate.org/book/12794/1129349