Готовый перевод Placid Chang'an / Мирный Чанъань: Глава 3. Экзаменационный зал

Су Цэнь шел, пока не зажглись первые вечерние фонари, и только потом остановился. Он огляделся и понял, что это не была дорога домой. А Фу следовал за ним опустив голову, вероятно, он несколько раз окликал Су Цэня, но ответа от него так и не дождался, поэтому ему только и оставалось, что идти за ним по пятам.

Сумерки постепенно сгущались  и холод ранней весны просочился сквозь тонкую одежду. Су Цэнь немного постоял и направился к одному из фонарей. На флаге под ним канцелярским шрифтом было написано: «Сахарная  вода Тянь Цзи». Было очевидно, что вывеске уже много лет,  поскольку надпись успела выцвести.

Сама лавка представляла собой просто покрытый соломой сарай с несколькими столами и табуретами под ним. В Чанъане действовал строгий комендантский час, и пожилой мужчина, вероятно, лет шестидесяти, был занят тем, что расставлял табуреты на столах, явно готовясь к закрытию.

Су Цэнь шагнул вперед, изначально намереваясь просто спросить, где он находится и как вернуться в свою резиденцию в квартале Чанлэ. Но когда он приблизился, то заметил на столе две дымящиеся миски с грушевой водой и внезапно поддался искушению. Он достал несколько монет, намереваясь купить сладкой воды.

Увидев это, старик поспешно поставил табурет обратно на землю. Су Цэнь быстро сказал, что в этом нет необходимости – они и стоя могут выпить воду.

Когда теплая сладкая вода попала в желудок, Су Цэнь наконец начал чувствовать, как тепло возвращается к его конечностям. Он взглянул на темное, маячащее неподалеку здание, и не мог не спросить:

– Что это там?

Старик проследил за его взглядом и улыбнулся:

– Судя по твоему виду, ты, должно быть, приехал в столицу на императорские экзамены. Как ты мог не узнать ворота экзаменационного зала?

Су Цэнь был поражен.

– Это Императорский экзаменационный зал?

Старик с добрым и мягким выражением лица усмехнулся: 

– При дневном свете он выглядит еще более величественно. Экзамены начинаются завтра, поэтому зал в целях безопасности закрыли. Сейчас он тёмный и мрачный, неудивительно, что ты его не узнал.

– Подумать только, я искал его повсюду, только чтобы случайно наткнуться на него здесь, – с улыбкой произнёс Су Цэнь.

Увидев, что лавка закрывался, он попрощался со стариком и решил прогуляться к экзаменационному залу. Ему было любопытно увидеть место, о котором мечтали все учёные империи.

Все трое ворот, ведущие внутрь зала, теперь были плотно закрыты. Над ними висела табличка с надписью: «Зал экзаменов города Чанъань». На красных столбах, расположенных слева и справа от ворот, были видны двустишия. 

[Генералами и министрами не рождаются, люди достигают этого посредством кисти и туши.]

[В скромных хижинах ученые вписывают свои имена в золотой свиток.]

Двустишия были подписаны Линь Цзунцином, нынешним императорским ученым. Он был наставником предыдущего императора и образцом для ученых по всей стране. Однако после смерти предыдущего императора Линь Цзунцин, недовольный атмосферой двора, ушел в отставку и вернулся в родной город, где открыл частную школу. Хотя он больше не занимался делами императорского двора, он продолжал взращивать для империи таланты. 

Глядя на каллиграфию своего учителя, Су Цэнь не мог не почувствовать боль в зубах. Именно этот почерк когда-то так резко критиковал его эссе, оставляя от них одни лохмотья. Старик, который обычно вёл себя как будда, преображался, когда брал в руки кисть. Его слова были резкими и колкими, а его глаза сверкали. На следующий день, когда Су Цэнь приносил ему исправленное эссе, старик прищуривался и говорил:

– На самом деле, твое вчерашнее эссе имело некоторые достоинства. Взвесь все «за» и «против», и завтра принеси ещё один вариант.

Су Цэнь поспешно обошел главный вход и прошёл вдоль внешней стены зала. Эта стена имела высоту более двух чжан*, а наверху были установлены шипы. Плюс ко всему, на равном расстоянии друг от друга на стене располагались сторожевые башни. Всё это было призвано продемонстрировать насколько тут было безопасно.

* около 6,6 метров

Когда Су Цэнь прошел вдоль восточной стены, он понял, что экзаменационный зал, вмещающий десять тысяч человек, был в диаметре чуть больше ли*. Ему потребовалось не больше времени, чем на сжигание половины палочки благовоний, чтобы пройти от его южного конца до северного. Но когда Су Цэнь завернул за северную стену, он внезапно застыл на месте. 

* около полукилометра

Холодный пот мгновенно выступил у него на спине, а кожу головы начало покалывать.

Всего в футе от него мерцающее пламя освещало трех или четырех человек, стоящих на коленях на земле, скандирующих заклинания и сжигающих бумажные подношения. Свет костра отбрасывал жуткие тени на их лица, делая их восковыми и создавая невероятно жуткую атмосферу.

Обе стороны на мгновение уставились друг на друга, а затем внезапно все начали кричать.

Через некоторое время пухлый мужчина сделал жест, призывающий остальных к молчанию. Только когда они отошли от жуткого света костра, Су Цэнь понял – это были обычные люди.

– Что вы здесь делаете? – нахмурившись, спросил Су Цэнь. 

Полный мужчина отвел его в сторону и тихо произнёс: 

– Ты ведь здесь из-за завтрашнего императорского экзамена, не так ли?

Су Цэнь не ответил, но мужчина не возражал. Он протянул Су Цэню половину бумажных денег, которые держал в руках, и сказал:

– Иди и сделай подношение. Это гарантирует тебе место в почетном списке.

– Вы сжигаете бумажные деньги, чтобы попасть в список? – вместо того чтобы взять деньги, спросил Су Цэнь. 

– Должно быть, ты здесь недавно и ничего не слышал, – загадочным тоном произнёс мужчина, ближе наклоняя к Су Цэню. – Видишь ли, в этом экзаменационном зале водятся привидения. 

Су Цэнь на мгновение остолбенел, а затем не смог сдержаться и закатил глаза, думая про себя, что эти люди больше похожи на призраков. К счастью, тусклый свет скрыл его выражение лица, и пухлый мужчина ничего не заметил.

Он продолжал тянуть Су Цэня, за руку, стараясь убедить.

– Много лет назад в экзаменационном зале от кровотечения умер один ученый. Полный обиды, он превратился в мстительного духа, который бродит по залу, беспокоя каждый экзаменационный период других ученых. Но если ты придешь за день до экзамена и выразишь ему свое почтение, он тебя не побеспокоит, – говоря это, мужчина в очередной раз попытался сунуть бумажные деньги в руки Су Цэня. – Поторопись и сделай подношение, и сделай это с искренним почтением, иначе ничего не получится.

– Нет нужды, я в это не верю, – произнёс Су Цэнь, возвращая бумажные деньги полному мужчине. 

– Лучше верить, чем не верить, – настаивал тот, пытаясь убедить Су Цэня. – Молодые люди должны  проявлять некоторое почтение усопшии. Я говорю тебе это только потому, что чувствую между нами связь. Я бы не стал делиться этим с кем попало.

Получается, эти трое, стоящие там на коленях, не были приглашены вами?

– В любом случае спасибо, – улыбнулся Су Цэнь и повернулся, чтобы уйти.

Толстый мужчина беспомощно покачал головой и снова опустился на колени, чтобы продолжить сжигать бумажные деньги.

Су Цэнь и А Фу вернулись домой как раз перед комендантским часом. С приближением весенних экзаменов все гостиницы в городе были переполнены. К счастью, его старик купил этот дом. В противном случае, прибыв в столицу в это вовремя, им, возможно, пришлось бы торговаться о месте на ночлег с захудалым храмом, стоящим за чертой города.

Поручив А Фу запереть дверь, Су Цэнь сел в кресло, и погрузился в размышления. Иногда в его голове всплывало нежное лицо Цюй Линъэра, а иногда – фигура пухлого мужчины, в свете костра сжигающего бумажные деньги. В конце концов, все эти образы слились воедино и превратились в глубокие непостижимые глазах того человека.

Су Цэнь считал себя человеком, хорошо разбирающимся в превратностях этого мира, но никто прежде не вызывал у него такого сильного чувства угнетения.

Если раньше он был похож на дикого кота с выпущенными когтями, то, находясь перед тем человеком, у Су Цэня возникло такое ощущение, будто его схватили за шкирку. Вся шерсть на его теле по-прежнему стояла дыбом, но он вообще не мог пошевелиться.

А ведь тот человек лишь взглянул на него.

А Фу зажег лампу и, осторожно поднеся ее к Су Цэню, нерешительно спросил: 

– Второй молодой господин, вы еще планируете готовиться?

Су Цэнь взглянул на стопку классических произведений на столе и сказал:

– Поставь лампу и уходи.

Затем он небрежно взял экземпляр «Чжун юн»*, пролистал несколько страниц и отбросил в сторону.

*«Чжун юн» (中庸) , пиньинь zhōng yōng. «Срединное и неизменное», «[Учение] о срединном и неизменном [Пути]», «Учение о середине» – конфуцианский трактат, входящий в «Четверокнижие». Как таковой, составлял основу китайского образования с 1313 по 1905 гг.: заучивался наизусть молодежью, претендовавшей на участие в государственных экзаменах, начиная с 8-летнего возраста. 

Су Цэнь всегда вкладывал усилия в ежедневную работу, поэтому зубрежка в последнюю минуту была не в его стиле. Слегка повернувшись, он увидел, что А Фу все еще стоит в комнате, тщательно подбирая слова: 

– Второй молодой господин, как насчет того, чтобы я пошел и сжег для вас несколько бумажных подношений? Я знаю, что это не то, чего бы вы хотели, но, как и сказал тот мужчина, лучше верить, чем не верить. Я могу пойти вместо вас, а вы оставайтесь дома и отдохните. 

А Фу изначально работал на отца Су Цэня, вследствие чего Су Цэнь всегда думал, что его послали присматривать за ним. Но теперь, похоже, А Фу искренне заботился о нем. Су Цэнь не мог не поддразнить его: 

– А ты не боишься, что если пойдешь туда ночью, да ещё и один, то мстительный призрак затащит тебя внутрь и съест?

– Это так... но... – А Фу побледнел от страха, но продолжал стоять на своём. 

– Не волнуйся, твой молодой господин обладает настоящими навыками и не полагается на защиту призраков и богов, – рассмеявшись, произнёс Су Цэнь. – Тебе следует вернуться в свою комнату и отдохнуть, и что бы ты ни делал, не шуми, чтобы не потревожить мой сон. Иначе я лично отведу тебя на съедение призракам. 

А Фу улыбнулся и поклонился, прежде чем уйти.

На следующий день Су Цэнь подготовил книги, лампы и три свечи и присоединился к огромной армии ученых, направлявшихся в экзаменационный зал. Ещё раз взглянув на каллиграфию своего учителя, он широко улыбнулся и прошел сквозь главные ворота.

Увидев, что молодой хозяин наконец-то без происшествий вошел в ворота зала, а двери за ним были надежно закрыты, А Фу с облегчением вздохнул.

Зона внутри экзаменационного зала, где и должен был проходить экзамен, состояла из отдельных комнат, каждая длиной пять чи*, шириной четыре и высотой восемь. Назвать эти помещения «комнатами» было слишком щедро – они были  даже менее комфортные, чем сарай для скотины.

*мера длины, 1 чи примерно равен 33 см

Императорский экзамен состоял из трех испытаний, каждое из которых длилось три дня. А это означало, что кандидатам приходилось жить в этих крошечных комнатенках всё время экзамена.

В это время года внутри комнат было слишком холодно, да и не было достаточно места, чтобы полностью вытянуть ноги.

Губы Су Цэня дрогнули при одной мысли о предстоящих ночах. Единственное на что он мог надеяться, так это быстро закончить свои эссе и уйти пораньше, по возможности, избежав ночевки вне стен дома.

Только Су Цэнь собрался войти в свою комнату, как услышал позади себя какой-то шум. Слегка повернувшись, он увидел высокого худого мужчину, который, тыча пальцем в пухлого мужчину, ругал его.

Су Цэнь приподнял одну бровь – какое совпадение. Именно этот пухлый мужчина вчера вечером жёг бумажные деньги.

– Сын мясника, сумевший сдать экзамены в уезде, уже чудо, но ты имел наглость заявиться на весенний императорский экзамен! Мы учились в одной частной школе, и ты прекрасно знаешь свои собственные способности, не так ли? И ты все равно осмелился прийти сюда, чтобы опозориться!

Вокруг в мгновение ока собралась толпа. Худой мужчина, казалось, стал увереннее в себе, когда его речи привлекли внимание посторонних. В то время как пухлый мужчина просто держал голову опущенной, время от времени вытирая пот со лба. Вспотеть в феврале от чьих-то оскорблений, при этом ничего не отвечая, означало одно из двух, либо этот человек был чрезмерно робким, либо обладал большой выдержкой.

Толпа начала расходиться только тогда, когда прибыли солдаты, патрулирующие экзаменационный зал. Худой мужчина ушел, все еще бормоча себе под нос проклятия, а пухлый вытер пот, повернулся и встретил многозначительную улыбку Су Цэня.

Он тоже явно узнал Су Цэня и, выдавив из себя улыбку, сложил ладони в приветствии и вошел в комнату, расположенную рядом.

После чего Су Цэнь повернулся, наклонился и вошел в свою клетушку. Как только он оказался внутри, кто-то снаружи тот час запер дверь. Су Цэнь разложил свои письменные принадлежности и чернильницу на маленьком столе, лениво потянулся, закрыл глаза, чтобы сосредоточиться, а когда он снова их открыл, его взгляд стал острым и ясным.

http://bllate.org/book/12633/1120606