Готовый перевод To Me, Who Doesn’t Love You / Мне, кто тебя не любит: Глава 5.

[Телефон, которым ты пользовался раньше был утерян, поэтому я подготовил новый. Прошу прощения, что с этим возникла задержка. Картой можешь пользоваться так, как тебе удобно.]

С обратной стороны чехла для телефона, в отделении для карт, было что-то вставлено. Посмотрев на надпись, я увидел, что карта оформлена не на меня, а на него.

[Чо Ён Со]

«Можешь пользоваться так, как тебе удобно», значит… А что, я возьму и начну тратить по несколько десятков миллионов вон? Карта была чёрного цвета с золотым тиснением — из тех, о которых ходят слухи, что по ним нельзя расплатиться на сумму ниже 50 тысяч вон и которые славятся отсутствием лимита.

“Интересно, ей и правда нельзя оплатить покупку ниже 50 тысяч?” — мне стало любопытно, и, получив разрешение выходить за пределы больницы, я отправился в круглосуточный магазин рядом с больницей и старательно провёл картой по терминалу оплату. “О, работает?” Наверняка этому мужчине приходят уведомления о списаниях, но меня это ничуть не волновало.

[Веб-уведомление]

Одобрение ○○ Card (ХХХХ) Чо Ён Со

400 вон (разовый платёж) 11/04 10:51

Круглосуточный магазин Ice World

[Веб-уведомление]

Одобрение ○○ Card (ХХХХ) Чо Ён Со

1200 вон (разовый платёж) 11/05 11:02

Круглосуточный магазин Ice World

[Веб-уведомление]

Одобрение ○○ Card (ХХХХ) Чо Ён Со

800 вон (разовый платёж) 11/05 18:34

Круглосуточный магазин Ice World

Ничего не поделаешь. Наличных у меня не было, а покупать мороженое килограммами и складывать из него гору мне не хотелось. Иногда я добирал до 2000 вон, покупая и для господина Пак Тэо, медсестёр и ребёнка господина Пак Тэо, но большинство платежей составляло чуть больше ста вон.

Так прошло примерно два дня, после чегоот мужчины поступил звонок. Он начал с того, что из-за задержек на работе, скорее всего, снова сможет навестить меня только тогда, когда я буду спать, поэтому решил заранее предупредить по телефону. Затем осторожно спросил, не нужно ли мне наличных или ещё чего-нибудь из других вещей. Я попросил принести ноутбук или планшет. И заодно поинтересовался, не сможет ли он принести мой кошелёк или удостоверение личности. Мужчина кивнул, согласившись, и под конец разговора добавил, похоже, то, что больше всего хотел сказать:

— Если тебе неудобно пользоваться картой, оформленной на моё имя, можешь не беспокоиться об этом.

Да нет, мне довольно удобно ей пользоваться. Если бы уведомления о списаниях приходили на мой телефон, я бы хотя бы из лени не стал оплачивать картой 400 вон, чтобы потом не удалять эти сообщения. Пока что я всё равно не собирался далеко уходить от больницы, да и питание здесь было настолько хорошим, что его можно было назвать роскошным, так что особых неудобств я не испытывал. А думать о чём-то ещё, что хотелось бы получить, было трудно — сейчас мне и без того хватало сил лишь на то, чтобы приспособиться к жизни с потерянной памятью.

Я заверил его, что картой пользуюсь без проблем, так что пусть не беспокоится, и повесил трубку.

На следующий день вещи, о которых я просил, лежали на тумбочке в палате. Похоже, мужчина заходил ночью: утром, проснувшись, я заметил, что появился горшок с растением, которого перед сном не было. Это был не пышный букет и не большой цветочный горшок с пожеланиями долголетия и процветания, а маленький круглый суккулент размером с монету.

Я поискал через приложение на телефоне — кажется, назывался «калкулус» или что-то вроде того. Над трещиной, похожей на рот, были две крошечные точки, из-за чего растение выглядело как равнодушное лицо: «:|».

“Ну и вещи он приносит… Где он вообще его взял?”

Немного поразглядывав крошечный горшок, я быстро потерял к нему интерес и переключился на содержимое кошелька, который мужчина принёс. Ожидаемого удостоверения личности там не оказалось, а сам кошелёк, похоже, был новым — старый, видимо, повредился, потому что лежащие внутри вещи были помяты или с замятыми краями, словно подверглись сильному удару.

Первым делом я достал визитку со своим именем — и обнаружил, что их не одна, а две. На одной: «Ли Су Хан, руководитель отдела пищевой промышленности Seosang Group», на другой — «Ли Су Хан, специалист по ресторанному консалтингу». Первая, очевидно, использовалась при работе в составе Seosang Group, вторая — для внешней деятельности вроде участия в телепередачах. Безучастно глядя на них, я вскоре заметил, что номера на визитках разные.

— Что это значит?

Люди, разделяющие рабочий и личный номер, — не редкость, но в таком случае было совершенно непонятно, какой из них я использовал в личных целях. Может, личным был тот, что на визитке для частной деятельности? Если номеров два, значит ли это, что у меня было два телефона?  Или просто менял сим-карты в одном? Пока я размышлял, выяснилось, что телефон, который принёс мужчина, б оказался третьим вариантом — номер на нём не совпадал ни с одним из указанных.

— ...?

Ситуация становилась всё более подозрительной. Действительно ли мы женаты? Как ни посмотри — всё выглядело странно. Я тут же открыл ноутбук и проверил выписку из семейного реестра: в графе «супруг» чётко значилось имя — Чо Ён Со.. Может, есть причина, по которой мне нельзя связываться с людьми, которых я знал до потери памяти? У меня голова шла кругом.

В ту ночь мужчина, как всегда, пришёл глубокой ночью и просто молча смотрел на меня. Сквозь приоткрытые веки я мельком увидел его лицо — в нём не было ни тревоги человека, который что-то скрывает или боится быть разоблачённым. Он просто выглядел печальным. Что же его так гложет? То, что я потерял память? Или то, что после такой серьёзной аварии я всё-таки остался жив?

Мы правда любили друг друга? В фильмах пары даже после потери памяти чудесным образом вновь влюбляются друг в друга с первого взгляда. А я, глядя на этого мужчину, чувствовал не тёплую привязанность, а лишь вопросы.

* * *   * * *   * * *

Так, в сомнениях, прошла ещё неделя, и приблизился день выписки.

— Ни в коем случае не перенапрягайтесь. В течение месяца занимайтесь только реабилитацией дома, не переусердствуйте.

Под напутствия врача я спустился в холл больницы. Мужчина, который, как оказалось, взял на сегодня выходной, ждал меня там. Без букета цветов, без подарков, которые обычно любящие мужья готовят для выписывающихся супругов, — он просто молча взял мои вещи. Когда я подошёл к пассажирской двери роскошного седана с затемнёнными стёклами, мужчина слегка вздрогнул, будто растерялся, и осторожно открыл мне дверь.

Я вдруг осознал, что в моём присутствии он часто вздрагивает. Хотя «багаж» у меня был небольшой — сумка с ноутбуком и планшетом, — стоило мне протянуть руку, чтобы взять её самому, как он отреагировал так, будто обжёгся: я даже не коснулся его, между нами оставалось сантиметров пятнадцать, но его реакция заставляла меня заметить это и невольно почувствовать себя неловко.

Чрезмерно вежливая речь, неуверенность в физическом контакте… Всё это казалось очень странным для обычной супружеской пары.

Некоторое время мы ехали в тишине. Вскоре мужчина сказал, что мы прибыли, и высадил меня у нового большого жилого комплекса в центре Сеула.

“Похоже, денег у меня и правда было немало”.

Я долго был без сознания, потом лежал в больнице и не работал, да и в ближайшее время, похоже, работать не смогу — разве не стоило сначала проверить, сколько у меня вообще денег? Я лишь смутно надеялся, что, будучи известным телеведущим, я всё же жил более-менее обеспеченно… Но увидев роскошное расположение нашего «дома молодожёнов», я едва не раскрыл рот от удивления, однако сдержался. Мужчина привёл меня в квартиру 2302. Внутри было так чисто, что казалось — это не жилое пространство, а образцовая модельная квартира, лишённая малейшего следа человеческого присутствия.

Единственное, что бросалось в глаза, — это кухня. Она была необычайно просторной, словно её специально расширили, объединив с частью гостиной. Огромный обеденный стол, за которым спокойно могли бы разместиться восемь человек, выглядел эстетично, но создавал ощущение пустоты.

Отдельная газовая варочная панель, индукционная поверхность, развешанные на стене кастрюли и сковороды разных размеров и материалов, разнообразные кухонные принадлежности — всё говорило о том, что человек, живущий здесь, серьёзно увлекается кулинарией. В остальном интерьер был выполнен в последних трендах — аккуратный, но без намёка на индивидуальность хозяев.

Поставив сумку на диван и оглядевшись, я услышал слова мужчины:

— Господин Су Хан, ты можешь пользоваться этой комнатой.

Он указал на одну из маленьких комнат с плотно закрытой дверью.

“Почему не главная спальня?” С лёгким недоумением я открыл дверь — и увидел такую же безликую комнату, лишённую человеческого тепла: кровать, шкаф и стол, ничего больше.

И в тот миг, когда я посмотрел на окно, я понял, почему мужчина принёс мне не букет и не цветок в горшке, а странный суккулент. На подоконнике, куда лучше всего падал свет, стояли несколько таких же маленьких горшков. Видимо, он пытался угодить моим вкусам. Но, к сожалению, нынешний я, лишённый памяти, не испытывал особого восторга от этих растений.

“Неужели вместе с памятью меняются и предпочтения?”

Я некоторое время молча разглядывал лицо мужчины.

“Он довольно симпатичный...”

Если говорить о вкусах, то, в отличие от суккулентов, он был совсем неплох. Во-первых, объективно красивое лицо, без резких черт. Видимо из-за его молодого возраста, кожа выглядела упругой и свежей….

“Хм, я рассуждаю как какой-то стрик…”

Впрочем, если судить объективно, я и сам уже не мальчик. Если смотреть только на внешность, я, конечно, тоже выглядел вполне достойно, раз уж меня приглашали на телевидение, но разница в возрасте была заметной — он выглядел гораздо моложе.

— ...?

Может, потому что я слишком откровенно его разглядывал, у мужчины вдруг покраснели уши, и он неловко спросил:

— Ты хотел что-то сказать?..

Почему женатый мужчина так смущается, когда на него смотрят? Я открыл рот, ещё больше озадаченный.

Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.

Его статус: идёт перевод

http://bllate.org/book/12621/1615454